Код: Невидимость

Stromae, Pomme - Ma Meilleure Ennemie       Утро началось с того, что мир стал слишком «громким». Феликс чувствовал, как каждый звук от скрипа подошв коллег в коридоре до мерного гудения ламп, ввинчивается в виски. Цвета неоновых панелей участка казались чересчур едкими, раздражающими. Но хуже всего было другое, он начал чувствовать себя.       Тонкий, едва уловимый аромат лесных ягод, свежий и пугающе живой, изредка пробивался сквозь плотный слой тяжелого, горького одеколона, которым Феликс поливал себя утром. Этот запах был чужим, забытым, он дергал омегу, заставляя его нервно поправлять воротник.       Зайдя в кабинет, он первым делом ощутил удар в обоняние. На его столе, прямо поверх папок с кровавыми отчетами, стоял букет розовых пионов. Пышные, влажные бутоны заполняли комнату сладким, цветочным дурманом.       Феликс замер, его рука непроизвольно легла на рукоять травмата. Это был не просто подарок, это был вызов. Кто-то пробил его защиту? Кто-то почувствовал то, что он так тщательно хоронил годами?       Он медленно подошел к столу, снял пиджак, оставаясь в туго затянутой портупее, и взял цветы. Ни записки, ни уведомления на планшете. В голове зароились имена. Минхо? Исключено, тот слишком прямолинеен для таких жестов. Чанбин из отдела тяжких? Они пересекались по работе, но дальше сухих кивков дело не шло. Сан? Мурашки пробежали по спине. Сан всегда смотрел на него как-то по-особенному, но пионы... это было слишком интимно.       Мысль о Хёнджине вспыхнула последней, и именно в этот момент дверь открылась. Альфа вошел с двумя стаканчиками кофе, распространяя вокруг себя аромат свежих зерен. Увидев Феликса с букетом в руках, он на мгновение застыл, и в его глазах промелькнуло что-то трудночитаемое.       — Не ты случайно? — голос Феликса прозвучал резче, чем он планировал.       Хёнджин мягко качнул головой, подходя ближе.       — Нет, начальник. Но выбор отличный, вам идут эти цветы, — он протянул стаканчик кофе. — Вчера вы заботились обо мне, сегодня моя очередь. Может, это от Сана? Я заметил его взгляд вчера. Он смотрел так, будто вы единственное светлое пятно в этом участке.       Феликс принял кофе, чувствуя, как кончики пальцев теплеют.       — От твоего взгляда, я смотрю, ничего не скрыть, — буркнул он, пряча смущение за сарказмом.       — У меня остался только слух и зрение, начальник, — Хёнджин шутливо коснулся своего носа. — Приходится пользоваться ими на полную мощность.       Он поставил свой кофе на стол и тоже снял пиджак. Феликс невольно засмотрелся. Под белой рубашкой, которая была на пару размеров больше его собственной, перекатывались мышцы. Портупея сидела на Хёнджине как влитая, подчеркивая его мощь и в то же время странную грацию.       И тут Феликса накрыло. Сквозь запах пионов и кофе он вдруг отчетливо уловил его запах. Это не был парфюм. Это был запах самого альфы — кедр, холодный металл и что-то мускусное, будоражащее. С уменьшенной дозой блокаторов чувства Феликса стали оголенным проводом. Хёнджин казался ему пугающе, до дрожи в коленях притягательным.       Омега поспешно отвернулся к столу, делая глоток кофе и надеясь, что его бешеное сердцебиение не слышно в этой тишине. Работа с напарником, который не чувствует твоего запаха, внезапно стала гораздо сложнее, потому что теперь он чувствовал напарника слишком сильно.       — Нам нужно работать, — выдавил он, глядя в экран монитора. — Хван, что по камерам? Ты нашел его?       Хёнджин сел на свое место, и Феликс кожей почувствовал, как тот снова сосредоточил на нем свой «непробиваемый» взгляд.       Хёнджин сосредоточенно отпивает кофе, его взгляд прикован к экрану.       — Кажется, я его поймал, начальник, — тихо говорит он, разворачивая планшет к Феликсу. — Всего пара кадров, буквально доля секунды, когда он повернул голову на свет рекламного щита.       Феликс заставляет себя дышать ровно. Он изо всех сил пытается отогнать наваждение, этот внезапный, чересчур яркий запах кедра и металла, исходящий от Хёнджина, и сладкий дурман пионов. Ему нужно быть профессионалом, а не текучим омегой, которого волнует чистота чужих воротничков. Он встает, берет букет и ставит его в вазу у окна. Розовые лепестки нежно светятся на фоне серого города, и Феликс ловит себя на мысли, что эти цветы единственное живое в этом кабинете, кроме них самих.       — Отправь это на обработку ИИ, — Феликс указывает на скриншот, где видна четкая линия челюсти и часть скулы преступника. — Пусть сопоставят с базой данных косметических клиник и реестром сотрудников химлабораторий. Такой «чистый» профиль не может быть случайным.       Хёнджин кивает:       — Сейчас организую.       Феликс возвращается за стол. Он чувствует, как по коже бежит неприятный холодок, его собственный запах ягод, который он едва уловил утром, кажется, становится чуть навязчивее в его сознании. Страх, что его маскировка рухнет, накрывает волной. Он рывком открывает ящик тумбы и достает таблетницу. Пальцы едва заметно дрожат.       «Всего одну. Просто для спокойствия», — стучит в висках.       Он высыпает две капсулы на ладонь. Белая оболочка насмешливо блестит. Он чувствует на себе взгляд Хёнджина, альфа не шевелится, не задает вопросов, но Феликс кожей ощущает его внимание. Хёнджин видит всё, как побелели костяшки пальцев омеги, как участилось его дыхание.       Феликс подносит руку к губам. Но в последний момент замирает. Перед глазами всплывает цифра «28». Двадцать восемь дней до того, как он навсегда может остаться пустым местом.       Он делает резкий выдох сквозь зубы и с силой сжимает кулак, вминая таблетки в ладонь. Нет. Он не сдастся. Он дал себе слово выдержать это. Медленно, по одной, он ссыпает капсулы обратно в ячейку и с громким щелчком закрывает таблетницу, пряча её глубоко в ящик.       — Передумали? — негромко спрашивает Хёнджин. В его голосе нет издевки, только странное, почти осязаемое сочувствие.       — Решил, что лишняя химия мне сегодня ни к чему, — бросает Феликс, стараясь придать голосу твердость. — Глаза и так болят. Хван, не отвлекайся. Что там с ИИ?       Хёнджин еще пару секунд смотрит на него, словно хочет что-то сказать, может быть, предложить помощь или просто спросить, всё ли в порядке. Но он лишь кивает и возвращается к работе, хотя Феликс замечает, как альфа делает глоток уже остывшего кофе, скрывая за стаканом внимательный прищур.

***

      Вечернее небо окрасилось в тревожный багровый цвет, когда флаер Феликса приземлился на окраине города. Здесь, среди бетонных коробок и неонового мусора, жизнь кипела по иным законам. У входа в клуб «Бездна» суетились патрульные, оттесняя любопытную толпу. Феликс вышел из машины, на ходу натягивая латексные перчатки, чувствуя, как внутри всё сжимается от непривычной сенсорной перегрузки. Хёнджин молча последовал его примеру, выходя с другой стороны.       Внутри клуба было слепяще светло, полиция врубила техническое освещение, но светомузыка, которую никто не догадался выключить, продолжала крутить пестрые пятна по стенам, превращая место трагедии в жуткий калейдоскоп.       Феликс нырнул под желтую оградительную ленту. Среди суеты он сразу заметил фигуру Сана. Тот, как всегда, выглядел безупречно: длинное черное пальто, идеально уложенные темные волосы и узкие очки, поблескивающие на переносице. Хёнджин, коротко кивнув начальнику, сразу направился в сторону танцпола к телам, он знал, что Феликс сначала соберет общую информацию.       — Что здесь, Сан? — Феликс подошел вплотную, стараясь игнорировать то, как обострилось его обоняние.       Сан приветственно кивнул, не отрываясь от планшета.       — Очередной срыв, Ликс. В клуб ввалился неадекватный альфа. Как его пропустила охрана — большой вопрос. Он сразу нацелился на стриптизеров. Пострадали двое парней. Альфа был под «Клыком», эта дрянь выжигает мозги и заставляет нос искать цель для агрессии. Зачем они это жрут... — Сан брезгливо выплюнул эти слова, кивая в сторону диванчиков.       Там, сбившись в кучу под казенным пледом, сидели выжившие танцоры. В своих вызывающих сценических образах, с растертой по лицу косметикой и потеками слез, они выглядели бесконечно жалкими и беззащитными.       — Анализы я уже скинул тебе на почту, — добавил Сан, наконец поднимая взгляд на Феликса. — Знал, что ты не заставишь себя ждать.       Феликс кивнул и на мгновение прикрыл глаза. В голове навязчивым образом всплыли утренние пионы. Ему нужно было закрыть этот вопрос. Сейчас, когда его защита была ослаблена, любая неопределенность казалась угрозой.       — Сан... — Феликс замялся, но все же спросил, — цветы в моем кабинете. Это твоих рук дело?       Сан на мгновение замолчал. Он медленно опустил планшет и сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство омеги.       — У тебя сегодня необычный аромат, — вместо ответа произнес он, и его голос стал на тон ниже. — Не такой тяжелый, как обычно. Тебе очень идет этот ягодный шлейф, Феликс. Намного больше того одеколона беты.       Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, он всё-таки пахнет.       — Я спросил про цветы, Сан.       — Да, — просто ответил альфа. — Это я. Зашел в лавку на рассвете. Эти пионы... они напомнили мне тебя. Знаешь, я давно чувствую к тебе совсем не то, что полагается чувствовать к коллеге. И я решил, что пора перестать это скрывать.       Феликс замер, глядя на Сана. Сквозь призму многолетней дружбы вдруг проступило что-то иное. Тяжелый, властный взгляд Сана, его подчеркнуто темный образ, всё это теперь ощущалось иначе. Омега непроизвольно начал дышать чаще, и с каждым вдохом он понимал, что вдыхает Сана. Этот запах был густым, пряным и... чужим. Он не успокаивал, как кедровая прохлада Хёнджина, а давил, заставляя инстинкты кричать.       В этот момент тишину, повисшую между ними, нарушил спокойный, будничный голос Хёнджина:       — Двенадцать ножевых у первого, девять у второго. — Хёнджин подошел вплотную, не замечая (или делая вид, что не замечает) сгустившегося напряжения. — Нападавший бил прицельно в пах и живот. Типичная ненависть альфы к тем, кто выставляет свою привлекательность напоказ. Судя по глубине ран, нож был охотничий, — Хван продолжал рассуждать, поправляя перчатку, совершенно не чувствуя того невидимого боя феромонов, который только что развернулся между Саном и Феликсом. — Били снизу вверх, левой рукой. Нападавший — левша с нарушенной координацией.       Сан смерил Хёнджина ледяным, почти враждебным взглядом, но детектив Хван оставался непроницаем, словно гранитная стена. Для него в этой комнате существовали только улики и напарник, которого, как ему казалось, стоило увести отсюда как можно скорее.       Феликс судорожно вздохнул, чувствуя, как присутствие Хёнджина — холодное, лишенное намеков и давления, внезапно дарит ему долгожданную опору.       — Спасибо за ценное наблюдение, детектив Хван, — процедил Сан, возвращая внимание к Феликсу. — Ликс, мы закончим этот разговор позже. В более... подходящей обстановке. — Сан развернулся и пошел к выходу, его длинное черное пальто развевалось за ним, как крылья ворона. Феликс почувствовал, что у него подкашиваются ноги.       — Начальник, с вами всё в порядке? — Хёнджин повернул голову к напарнику. Он не мог учуять запах Сана или запах тревоги Феликса, но он видел, как расширились зрачки омеги. — Вы слишком бледный. И пульс на шее... чересчур частый.       Феликс судорожно вздохнул, стараясь не смотреть Хёнджину в глаза.       — Всё нормально, Хван. Просто... душный клуб. Давай закончим здесь и уберемся отсюда.       Когда двери клуба за ними захлопнулись, Феликс почувствовал, как ночная прохлада ударила в лицо, но не принесла облегчения. Мир вокруг все еще был слишком ярким, слишком пахучим, слишком настоящим. Тяжелый взгляд Сана, казалось, все еще жег спину через ткань пиджака.       Они сели во флаер. Феликс обессиленно уронил голову на подголовник и закрыл глаза, чувствуя, как виски сдавливает невидимым обручем.       — Я выжат, Хван, — негромко признался он. — Голова раскалывается. Давай ко мне. Довезешь, а потом... забирай машину себе на ночь. Долетишь до дома, выспишься, а утром заберешь меня и поедем в участок.       Хёнджин плавно вывел машину в воздушный поток, но на предложение лишь качнул головой.       — Спасибо за доверие, начальник, но я откажусь. Довезу вас и пройдусь пешком. Я живу в паре кварталов от вашего сектора, полезно проветриться.       Феликс приоткрыл один глаз, подозрительно покосившись на напарника.       — И откуда ты знаешь, где я живу? Я не помню, чтобы диктовал адрес.       — Капитан Ли дал мне ваше личное дело перед назначением, — буднично отозвался Хёнджин, ловко перестраиваясь между уровнями трассы. — Я изучал его все выходные. Ваши показатели, раскрываемость... Честно говоря, я восхищен. Столько дел, такая безупречная статистика. Я бы хотел добиться таких же высот.       Феликс издал короткий, горький смешок.       — Ты альфа, Хёнджин. Ты с рождения на ступень выше в этой пищевой цепочке. Тебе не нужно вгрызаться в глотки так, как это делал я.       Хёнджин ничего не ответил, лишь крепче сжал кожаный штурвал. Несколько минут они летели в тишине, разрезаемой только тихим гулом мотора. Альфа выглядел задумчивым. Он облизал свои полные губы, словно собираясь с духом, и спросил:       — Простите, если лезу не в свое дело... но те цветы. Это ведь действительно был Сан? Мои глаза меня не подвели?       Феликс долго молчал, глядя на россыпь огней внизу. Признание Сана все еще стояло комом в горле.       — Да, — наконец выдохнул он. — Твои глаза работают отлично, Хван. Это от Сана.       Костяшки пальцев Хёнджина на штурвале побелели.       — И что теперь? — голос альфы стал чуть глубже. — Что вы будете с этим делать?       Феликс неопределенно пожал плечами. Он и сам не знал. Сан был частью его привычного мира, мира работы, сигарет и редких пятничных посиделок. Как такой статный альфа, востребованный, выбирающий обычно «классических» омег, мог разглядеть что-то в нем? Феликс не пах фиалками, не носил шелка и не умел быть слабым.       В памяти всплыли те самые пятницы, когда отдел заливал стресс дешевым виски. Пару раз Сан довозил его до дома. Феликс напивался до такой степени, что утром едва помнил собственное имя. Внутри неприятно кольнуло: а что, если в одну из таких ночей... Кончики ушей омеги вспыхнули пунцовым. Вдруг между ними что-то было, о чем Сан молчал, выжидая удобного момента?       — Не грузитесь, начальник, — Хёнджин прервал его панический поток мыслей, заметив, как замерло дыхание омеги. — Всё как-нибудь рассосется. Жизнь — странная штука.       Они подлетели к элитному ЖК. Хёнджин присвистнул, когда флаер опустился на парковку, и он смог оценить масштаб небоскреба, уходящего шпилем прямо в облака.       — Ого. Высоко забрались.       Феликс молча собрал свои вещи, планшет, кобуру и снятый пиджак. Хёнджин вышел следом, чтобы проводить его до лифта, и ловко бросил брелок. Омега поймал его в воздухе, чувствуя на металле остаточное тепло чужой ладони.       — Ладно, начальник, идите спать, — Хёнджин чуть улыбнулся, его взгляд в мягком свете парковки казался почти ласковым. — Завтра пятница, финишная прямая. Отдохнем на выходных, наберемся сил.       — Доброй ночи, Хван, — ответил Феликс.       Он не стал говорить, что на выходных его «отдых» обычно заключался в сидении в пустом тихом участке за новыми отчетами. Сейчас, глядя в спину уходящему Хёнджину, он внезапно подумал, что, может быть, в эти выходные всё будет иначе.

***

      Пятничное утро встретило Феликса не привычной тишиной, а плотным, почти осязаемым облаком аромата, который заполнил всю спальню. Стоило ему откинуть одеяло, как в нос ударил запах спелой лесной малины и ежевики — сладкий, с легкой кислинкой, пугающе живой.       — Черт, — прошипел Феликс, вскакивая с кровати.       В душе он тер кожу вихоткой до красных пятен, словно пытался содрать с себя эту внезапно проснувшуюся природу. Вода стекала в слив, но стоило ему вытереться полотенцем, как разогретое тело отозвалось еще более интенсивным благоуханием. Две таблетки блокаторов отправились в рот прямо вместе с куском сухого бутерброда, жевать было некогда, да и еда не лезла в горло.       Перед самым выходом он буквально облился своим тяжелым одеколоном. Раньше этот запах «старого кабинета и табака» надежно замуровывал его естество, но сейчас Феликс с ужасом понимал, ароматы не смешивались. Они существовали параллельно. Свежесть ягод пробивалась сквозь горечь парфюма, как трава сквозь асфальт.       По дороге в участок во флаере он до упора открыл окна, надеясь, что встречный ветер выдует всё лишнее. Сегодня была пятница. День, когда после смены весь отдел традиционно заваливался в старый бар за углом. Соджу, пиво, жирное жареное мясо... В обычные дни Феликс любил эти посиделки, они помогали смыть налет рабочей грязи. Но сегодня мысль о том, чтобы сидеть в тесном, прокуренном баре плечом к плечу с альфами, вызывала у него почти физическую тошноту.       Припарковав флаер, он еще минуту сидел в салоне, пытаясь унять дрожь в руках. Блокаторы должны были подействовать вот-вот, но пока он чувствовал себя так, будто на нем висит неоновая вывеска с надписью «ОМЕГА».       Феликс зашел в здание участка, низко опустив голову и стараясь не пересекаться взглядом с охраной. В лифте ему повезло, он был один. Но когда двери открылись на его этаже, он нос к носу столкнулся с Саном. Двери лифта разъехались с тихим звяканьем, которое в утренней тишине этажа показалось Феликсу оглушительным. Он сделал шаг вперед, инстинктивно поправляя воротник.       Альфа стоял у кофейного автомата, прислонившись плечом к металлическому корпусу. На нем была белоснежная рубашка, туго стянутая узкой портупеей, которая только подчеркивала мощный разворот плеч и бугрящиеся мышцы груди. Так вообще можно ходить по офису? Вернее так ходит большинство, но на Сане... На Сане это выглядело как-то слишком хорошо. Очки были небрежно сдвинуты на безупречную укладку, а в зубах он перекатывал незакуренную сигарету. Услышав лифт, Сан медленно обернулся, и его ноздри едва заметно дрогнули.       Феликс замер. Сердце пропустило удар: он кожей почувствовал, как ягодный шлейф, который он так отчаянно пытался залить одеколоном, коснулся рецепторов альфы.       — Доброе утро, Ликс, — голос Сана звучал низко, с вкрадчивой хрипотцой. Он дождался, пока автомат со стуком выдаст стаканчик, и, вынув его, протянул омеге. — Держи. Тебе сейчас не помешает. И... отличный парфюм. Намного лучше того, что был вчера.       Феликс машинально принял горячий пластик, чувствуя, как тепло обжигает пальцы через перчатки. Сан вынул сигарету изо рта, заложил её за ухо и подошел на шаг ближе, полностью перекрывая путь к кабинетам.       — Как насчет сегодняшнего вечера? — спросил он, глядя прямо в глаза Феликсу. — Идем в бар, как обычно? Весь отдел будет.       Феликс сглотнул. Он понимал, что если сейчас откажется или начнет пятиться, это будет выглядеть как бегство. А признать свою слабость перед Саном он не мог.       — Конечно, пойду, — стараясь придать голосу привычную твердость, ответил он. — Всегда же ходим. С чего бы мне менять планы?       Сан одобрительно кивнул и устало потер шею, коснувшись пальцами затылка.       — Вот и славно. Я тоже буду. Нужно расслабиться, неделя выдалась просто паршивая. — Он замолчал на мгновение, но взгляд его стал тяжелее, интимнее. — Относительно нашего вчерашнего разговора… — начал Сан, понизив голос так, что Феликсу пришлось прислушиваться. — Нам нужно это обсудить. Я вижу, что тебя это выбило из колеи, и я понимаю почему. Наверное, ты и подумать не мог, что я... что мне понравишься именно ты. Но вышло как вышло. Я увидел в тебе то, что остальные слепцы в этом управлении в упор не замечают. Знаешь, я ведь действительно жду каждой нашей встречи. Неважно где... на очередной мясорубке среди крови и грязи или в пятницу вечером за соджу. Мне нравится подвозить тебя домой, когда ты в стельку, нравится укладывать тебя спать...       Уши Феликса вспыхнули алым пламенем. Каждое слово Сана било точно в цель, поднимая из глубин памяти туманные образы тех ночей, которые он считал стертыми. Ему стало физически тесно в этом коридоре, воздух вокруг стал слишком густым от феромонов альфы. Омега почувствовал, как по спине пробежал ток. Он даже не успел ничего ответить, как из-за поворота показался Хёнджин. Альфа шел своей привычной уверенной походкой, в руках у него были какие-то распечатки.       — Начальник!       Увидев зажатого у стены Феликса и нависшего над ним Сана, Хёнджин на мгновение притормозил. Его нос, как обычно, не давал ему никакой информации, но он моментально считал позу Феликса: втянутые плечи, сжатые кулаки и этот испуганный, затравленный взгляд, который омега пытался скрыть.       — Начальник, вы уже здесь? — Хёнджин бесцеремонно вклинился между ними, буквально оттесняя Сана плечом. — ИИ закончил обработку фоторобота. Вам нужно это увидеть прямо сейчас.       Феликс едва не выдохнул вслух от облегчения.       — Да, Хван. Идем.       Феликс почти физически ощутил, как невидимая петля на его шее ослабла. Он быстро отвел взгляд от Сана, чувствуя, как дрожат руки, сжимающие стаканчик с кофе.       — Сан, поговорим позже, — бросил он, уже разворачиваясь к Хёнджину. — Сейчас дело Парфюмера на первом месте. Это... это приоритет.       Не дожидаясь ответа, он почти бегом направился вслед за Хёнджином в сторону их кабинета, чувствуя спиной, как Сан продолжает стоять у кофейного автомата, провожая его долгим, жгучим взглядом. Зайдя в кабинет и плотно закрыв дверь, Феликс привалился к ней спиной.       — Спасибо, — выдохнул он, глядя на Хёнджина.       — За что? — Хёнджин положил бумаги на стол, внимательно изучая лицо напарника. — Вы выглядите так, будто у вас лихорадка. Может, отменим поход в бар сегодня? Я скажу Минхо, что мы наткнулись на важный след.       Феликс посмотрел на него. Хёнджин стоял совсем рядом, и от него пахло только чистотой и тем самым спокойным кедром. Рядом с ним этот безумный ягодный запах в голове Феликса странным образом затихал.       — Нет, — Феликс выпрямился, поправляя рубашку. — Если я не приду, это вызовет подозрения. Особенно у Сана. Пойдем работать, Хван. Что там у нас на фотороботе?       Хёнджин медленно кивнул, но в его глазах отразилось недоверие. Он пододвинул планшет, и на экране появилось лицо мужчины — утонченное, аристократичное, с холодными глазами хирурга.       — Это он, — произнес Хёнджин. — И самое паршивое, начальник, знаете, кто это? Это хозяин компании, которая производит ваши блокаторы. Те, что вы вчера принимали при мне.       Феликс почувствовал, как сердце пропустило удар. Круг замыкался.