Всё ради Пандоры

      Прошло ещё несколько дней. Теперь Жан мог свободно зайти в клан, чтобы провести время с детьми, а вместе с ним и Робин. Члены клана относились к ним очень настороженно, не оставляли просто так без присмотра, но оба учёных довольны и этим. К сожалению, Жан не мог полностью использовать эту привилегию, потому что Рико редко его пускал в клан, а Робин, очевидно, сама туда не пойдёт. Нил мог только сочувствовать им. В основном его голова забита новым пластом информации.       Эн’дрю (а параллельно с ним Кэ’ви, Рэнэ, Элис) учили его основным законам клана и Эйвы. На’ви верили, что Эйва, их божество, во всём, что есть на планете. Каждое существо имеет с ней связь, каждое растение подключено к её системе.       Рэнэ говорила о потоке энергии, который идёт через всё вокруг. О том, что энергия даётся на время и когда-то её придётся вернуть.

***

      Тогда Нил впервые увидел похороны на’ви.       Умер очень старый на’ви, таких звали у них leiokoaktu. Он был уважаем кланом, много мяса принёс, пел красивые песни. Его семья состояла из двух детей, их партнёров и двух внуков, ведь жена давно умерла.       Нил видел горе на’ви. Даже зная, что «энергию когда-то придётся отдать», семье всё равно сложно прощаться со своей частью. Их горе мало чем отличалось от человеческого. Те же слёзы, тот же плач. Но всё кроется в мелочах. На’ви совсем по-другому себя вели. Песни становились протяжнее, с горечью. Они красили себя в белые цвета, неся таким образом траур. Их мимика во многом отличалась, глаза будто уменьшались.       Хоронили тела в земле, как люди раньше. Сейчас, конечно же, так не хоронят. Нил всё ещё помнил запах горящего картона вперемешку с человеческим мясом. Покойного укладывали в позу эмбриона, а вокруг него летало семя священного дерева. Клан собирался около могилы, поя песню смерти, как назвала это Рэнэ. А потом умершего засыпали землёй.       Эн’дрю близко не подходил, поэтому Нил находился рядом с ним. Он только немного постоял рядом с могилой, посмотрев ради интереса. — Он вернулся к Эйве. Если повезёт, то его семья сможет услышать его в роще голосов. Или увидеть в священном дереве. Вот почему так ценно беречь связь.       Это то, что сказал Эн’дрю ему. Нил задумался. Неужели реально заставить их переехать со своей земли? Где ходили их предки и предки их предков? Но что ценнее: спасти свою жизнь или сохранить свою память? Дни идут, часы бегут.       Нил в тихом ужасе.

***

      Каждый день они бегали по лесу, преодолевая препятствия. Прыгали с ветки на ветку, бежали по лужам, лазали по толстым лианам. Они учились различать следы животных, чуять их запах, слышать их звуки. Эн’дрю по одному вкусу щепотки земли мог определить, какой зверь прошёл здесь пару часов назад.       Нил чувствовал эту связь. Между ним и лесом. Когда он бежал по деревьям, он знал, куда прыгнуть дальше, чтобы ухватиться ветку, когда он летел, то знал, за что цепляться. Эн’дрю не любил падать. Он всегда находил способ спуститься цивилизованно. Но Кэ’ви, кажется, только так и передвигался. Оценив ситуацию, он мог спокойно разбежаться и полететь вниз на всех парах. Кэ’ви падал на большие листья, а потом скатывался на соседнее, до самого низа. Когда Нил повторил за ним, Эн’дрю скривился так, будто он оскорбил его семью до шестого поколения. И теперь, понимая, как это работает, Нил верил, что то поколение реально оскорблено, только ожидает того момента, чтобы высказать всё ему.       В один тихий вечер Эб’би рассказала ему про три самых важных закона Эйвы: не используй колесо, не используй металлы из земли, не ставь камень на камень. Нил тогда знатно удивился. Кто же ввёл эти законы и зачем? Сама Эйва? Но откуда она могла знать?       Жан с Робин тогда ответили ему, что окончательного ответа нет, всё на уровне дискуссий да теорий. Возможно, уже давным-давно существовала развитая цивилизация, которая погубила себя, после чего появились эти законы. Или Эйва — это инопланетянин с другой цивилизации, поэтому она знала, к чему может привести прогресс. Тогда Нил, возможно, впервые осознал масштаб Эйвы, то, что это не что-то эфирное, а самое настоящее явление, которое существует на планете. Реальное божество, а не просто религия или выдумка безумных на’ви.       Увидит ли он её когда-то? Откликнется она на его зов, если Нил позовёт?

***

      Эн’дрю правда немного потеплел. Теперь Нил мог время от времени слышать его мычание понравившихся песен, когда тот ухаживал за собственным луком или сидел на своём дереве, смотря вперёд.       Впервые оказавшись на дереве, Нил получил постоянный пропуск туда. Сначала Эн’дрю не брал его с собой, Нил сам к нему приходил, садился на расстоянии вытянутой руки и напевал ему песни, которые хорошо помнил (это пока что единственный способ воспроизведения музыки, к которому он пришёл). А уже на третий раз Эн’дрю сам на него посмотрел, мотая головой в сторону леса. Жестом говорил «ты идёшь?»       И Нил шёл, конечно же он шёл.       Чем больше он проводил времени среди на’ви, тем больше он видел в них. Сначала эти синие аборигены казались ему немного странными: плоские носы, большие глаза, цвет кожи, хвосты, четыре пальца. Теперь же его глаза перестроились на их волну, если так можно высказаться.       Оказалось, что на телах на’ви есть биолюминесцентные пятна, из-за которых они очень красиво сияли в темноте. Бывают милые, изящные, строгие, грубые черты лиц. Вот, например, лицо Эн’дрю являлось немного длинным, с интересными скулами и симпатичным носом. Нил часто смотрел на его профиль, когда они сидели на дереве, пока тот не палил его. Хвост Эн’дрю раздражённо мотался, пока он не выдерживал, говоря: — Пялишься.       Нил только смеялся, отворачиваясь.       Он начал замечать другие детали.       Улыбка Элис освещала её глаза, делая лицо ярче. Рэнэ смешно хмурилась, когда сидела за своими мылами и эфирными маслами. Кэ’ви всегда смотрел немного возвышенно, но его лицо разглаживалось во время разговоров с отцом или близкими друзьями. Жан в теле аватара редко когда показывал эмоции, но при детях он делался совсем лапочкой, его черты лица становились мягкими, а улыбка — маленькой, но полной искренности. У Робин всегда сияло лицо, когда она имела возможность ближе изучить на’ви.       Ещё в начале Нил почти не видел этого. Теперь же на’ви для него потихоньку становятся людьми, которых он хорошо понимал, умел прочитать, узнать их мотивы с одного взгляда, как учил отец. Возможно, это не очень хорошо — переносить навыки, полученные на Земле, на на’ви, но Нил ничего не мог с собой поделать.

***

      Они как раз сидели на дереве вдвоём после целого дня бега по лесу, когда Нил понял, что критически мало знает об Эн’дрю. У него за это время появилась куча вопросов: почему у Эн’дрю нет икрана, почему он почти не показывает эмоций, почему не любит касаний, почему так привязан к Би, почему это дерево, почему цветы у корней и ещё много других непоняток.       Но Нил знал, что Эн’дрю просто так не откроется. Даже про Кэ’ви Нил узнал больше, чем про него. (Например, он не любил жареную еду, считая её неполезной, часто сам себе готовил салаты, варил мясо, игнорируя смешки соклановцев.) Нужно придумать тактику того, как разговорить Эн’дрю.       Он вспомнил наставление Стюарда: «Хочешь что-то узнать о человеке, начни с себя». Тогда он говорил в контексте того, как расположить к себе глупых миллионеров, чтобы они вложили деньги в сомнительный бизнес дяди, но Нил думал, что тут это тоже подойдёт. — У меня, кстати, тоже был брат-близнец, — Нил решил начать с того, что максимально близко к Эн’дрю. А что может быть ближе чем факт того, что они оба близнецы? Насколько Нил заметил, Эн’дрю относился к А’арону не то чтобы очень близко, но часто проводил с ним время, просто сидя рядом, приносил еду, когда в «медицинском крыле» наплывало много работы, или даже собирал для него полезные травы. В общем, по своему заботился. Нил решил на этом сыграть.       Эн’дрю на эту реплику дёрнул ухом и взмахнул хвостом. Нил подумал, что это хороший знак. — По настоящему, это он должен был сюда прилететь. Это его тело и его миссия, к которой он готовился годами. Я же попал сюда из-за, скажем так, плохой ситуации…       Нил замолчал, наблюдая.       Эн’дрю первый миг ничего не отвечал, а потом неожиданно спросил: — Плохая ситуация?       О, есть контакт. Хорошее начало. — Да… К сожалению, моего брата убили, поэтому он не смог увидеть планету, из-за которой не спал ночами.       Эн’дрю повернул к нему голову. На этот раз его лицо не показывало полную безэмоциональность. Бровные дуги (интересный факт, у на’ви нет бровей. Только рисунок кожи, который имитирует их) нахмурились. — Убили? — спросил он тихим голосом. — Да, конкурент. У того парня всё равно ничего бы не вышло, но теперь мой брат развеян по ветру, а я здесь. В его теле… — Нил замолчал, переваривая свои слова. То самое чувство, когда как будто бы и не грустил, но что-то в груди сжималось каждый раз, когда он об этом задумывался. Особенно от мысли о том, что Нил рад, как всё сложилось. — Развеян… — сказал почти что про себя Эн’дрю.       Возможно, он задумался о своём брате? Аарон, кстати, почти позитивно начал на него реагировать, пусть до сих пор подсыпал самые горькие лекарства и намазывал противные мази на ранения.       Нил начал ожидать. Теперь, по логике, Эн’дрю должен сказать что-то о себе.       Да, должен.       Или нет?..       Эн’дрю молчал. Он всё так же смотрел вперёд, но его взгляд казался немного задумчивым.       Почему Нил ожидал базовых социальных норм от на’ви? Да ещё и от Эн’дрю? Наивно, нужно как-то его подтолкнуть. А что если?.. — Знаешь, я почти ничего про тебя не знаю, — начал издалека Нил. — И что? — Эн’дрю наконец-то повернулся к нему. — Разве вы не общаетесь, чтобы узнать друг друга лучше? — … — Эн’дрю посмотрел на него с небольшим раздражением. — Зачем нам узнавать друг друга лучше? — Лично мне интересно узнать больше о на’ви, их жизнях. Знаешь, вы ведь очень отличаетесь от нас, — Нил надеялся, что он правильно всё говорил, иначе опять придётся начинать всё с начала. — Спроси Элис или Кэ’ви. Я тут при чём? — хвост Эн’дрю раздражённо хлестнул по ветке. — Но мне интересно узнать больше о тебе! Ты мне больше интересен, чем они, — ой. Ой-ой. Почему это получилось так… интимно? Что это Нил сморозил?       Эн’дрю застыл весь, даже хвост его перестал двигаться. Он смотрел на Нила, сощурив глаза, его взгляд казался изучающим, как будто на’ви пытался высмотреть в нём ложь или настоящий мотив. — Толку с вами говорить, если вы всё равно уходите. Вы все уходите, — сказал Эн’дрю, вставая через миг. Нил услышал в его голосе… обиду? Тот повернулся к стволу дерева.       Вот же, что-то пошло не так. Нил тоже встал за Эн’дрю, протягивая руку, чтобы тот не ушёл. Нил хотел его схватить, но в последний миг вспомнил о правиле. Эн’дрю посмотрел вниз на его руку, уши дёрнулись. — Я не знаю, кто и куда уходил, но в ближайшем будущем я точно никуда не собираюсь. Я бы тут остался жить, если это возможно, — Нил пытался его остановить, успокоить. То, что он говорил, это правда. Не нужно разъяснять все те эмоции и возможности, которые он получил здесь, ведь всё и так понятно. Да, грусть по дяде, по кошке временами одолевала его, но не настолько сильно, дабы тут же прыгать в шаттл домой.       Нил бы хотел продолжить строить здесь свою жизнь. С Робин, Жаном, Элис, Рэнэ, Кэ’ви и… Эн’дрю.       Последний, кстати, всё же не ушёл. Он как будто весь сдулся, потерял даже ту частичку эмоций, что у него кипела внутри во время их разговора. Эн’дрю сел обратно на своё место. — Спой мне ту, тихую. А потом, может, я тебе что-то расскажу.       Нил кивнул, сев рядом. Тихой Эн’дрю называл песню 40-х годов, которая ласкала слух своей хорошей рифмой и профессиональными оборотами. Она была написана по-английски, что особенно нравилось на’ви, а также имела добрый смысл. В ней пелось о кошечке, что нашла свою семью.       Нил никогда не умел хорошо петь, но его навыков вполне хватало Эн’дрю. Он тихо начал, отбивая пальцем в такт, а на середине Эн’дрю подхватил пение, мыча в нужные моменты. Нилу так нравились эти моменты между ними.       Когда песня закончилась, Эн’дрю вздохнул. Он будто собирался с силами, выталкивая из себя слова. Его хвост тихо лежал, но уши двигались, усиливая мимику на’ви. — Когда прошло около 10 сезонов охоты с нашего рождения, мать умерла, став добычей фп’ахав. Тогда с ней охотился ещё один на’ви, который и рассказал нам, что случилось с мамой. Он был молодой, неопытный, не получилось спасти. Мы не смогли её похоронить, она не показывалась нам с другими предками в священном дереве. А’арон это пережил… трудно, — Эн’дрю замолчал, направил свой взгляд на парящие скалы впереди. Нил думал, что он вспоминал тот период, который оказался не очень радостным. Но он не удивился такой судьбе их матери. Нил понимал, ощутил на своей шкуре, насколько опасна Пандора и как легко тут умереть от неосторожности. — Отец умер ещё раньше, когда мы не доросли до первого игрушечного лука. Он пару раз говорил с нами, но не более. Почему-то не сильно хотел знать судьбу своих отпрысков. За нами взялся присматривать весь клан, как это всегда бывает после таких случаев. А ещё Ник’ки придумал себе долг старшего брата, начав опекать нас до невозможности.       На последней фразе Эн’дрю фыркнул и замолчал. Видимо, лимит истории на сегодня закончился. — Я могу сказать, что мне жаль? — спросил аккуратно Нил. — Нет, — ответил резко Эн’дрю. — Не нужно жалеть тех, кто столкнулся с правилами природы. Сильные выживают, слабые умирают. Наша мать оказалась слабой.       Они на минуту замолчали, обдумывая каждый своё. Нил в основном думал о том, что да, слабые умирают. На Земле тоже действовало это правило. К счастью, Нил родился сильным, но его брат — слабым. — В следующий раз будет твоя очередь, — неожиданно сказал Эн’дрю. — В следующий раз? — с небольшой надеждой уточнил Нил. Он реально удивился тому, что Эн’дрю готов делиться дальше своей жизнью. — История за историю. Мне интересно узнать о вашей планете больше. Другие… почти не говорили о ней.       Нил кивнул головой, радостно улыбаясь. Он понимал, почему «другие» не говорили о Земле. Ничего хорошего о ней сейчас не скажешь.       Они спустились вниз, возвращаясь в клан, ведь скоро должны наступить сумерки. Нил внутри себя танцевал победный танец. Лёд Эн’дрю треснул, пусть и немного, но это значит, что дальше — больше.

***

      Нил карабкался, удерживая лук для охоты, который выдал ему Кэ’ви. Он строгим взглядом оценил его, давая с первого раза оружие, которое подошло ему по размерам. На Нила нацепили защитный браслет от лески на правую руку, дали более новую повязку на бёдра.       Эн’дрю подгонял его сзади, тоже держа свой лук в руке.       Нил посмотрел вперёд. С небольшого ручейка пил воду средних размеров шестиног. Как говорила Элис, именно этих животных убивали молодые на’ви, чтобы доказать своё звание охотника. Зверьки являлись основным источником мяса для на’ви между сезонами Большой охоты, ведь на одном только мясе, полученном на той охоте, год не продержишься.       Кэ’ви несколько раз повторял ему одну и ту же мантру: — Запомни, Нил, добыча должна быть абсолютно чистой. Сначала ты подбиваешь животное стрелой, а потом благодаришь его за смерть. И только тогда добиваешь его ножом, понял? — конечно же, они с Эн’дрю разучили речь, которую Нил должен сказать зверьку.       Ещё бы месяц назад Нил только покрутил пальцем у виска. То есть серьёзно благодарить зверя за его жертву? Сейчас же он понимал. Да, это важно — поблагодарить. Зверь уйдёт к Эйве, но его тело останется с Народом, станет пищей ему, ресурсом для рукоделия. На’ви уважали всю природу, избегали ненужных смертей, благодарили за вынужденную жертву. Такова их философия.       Нож Нилу дала Рэнэ. Она сказала, что тот уже давно состарился, но он потом сможет сделать нож сам себе. Пока подойдёт этот, для первой охоты. В комплекте с ножом шёл пояс на грудь, где его можно хранить.       Так что сейчас Нил полз к шестиноге, выискивая нужную позицию.       Он встал на колено, прицеливаясь. Эн’дрю сидел сзади, не вмешиваясь.       Главное — знать куда стрелять. Нил вдохнул воздух, натянул леску…       Вжух.       Зверь упал с предсмертным криком на бок.       Есть! Не зря он тренировался с Кэ’ви над душой и Эн’дрю с его ляпасами.       Нил быстро приблизился к шестиноге, Эн’дрю сзади поспешил за ним, внимательно следя.       Зверь бился в агонии, истекая кровью, стрела торчала чуть левее жизненно важных органов.       Нил взял нож, приставляя его к сердцу. — Я тебя Вижу, Брат, и благодарю. Дух твой отправляется к Эйве, тело твоё остаётся, чтобы стать частью Народа, — молвил Нил, запуская нож в бок. Зверь в последний раз заскулил, утихая.       Он поднял тушку, показывая её Эн’дрю, искренне улыбаясь. Его первая добыча, его маленькое достижение. Стюарт бы гордился им, наверняка.       У Эн’дрю, казалось, дрогнули губы (ему показалось, или это был намёк на улыбку?). Он кивнул головой. — Что-то в твоей голове отложилось, скаунг. Чистая добыча, — он на миг замолчал, обдумывая. — Ты готов к тому, чтобы стать… Настоящим охотником.

***

— Нил! Я так за тебя рада! — Робин кинулась на него, крепко обнимая. Она радовалась достижению Нила, будто своему. — С первого раза? Да ты счастливчик, — Жан кивнул головой, ухмыляясь.       Когда Робин отлипла от Нила, Жан склонился к нему, прямо к уху: — Я тебе не говорил, но у Рико первая чистая добыча получилась с третьего раза. Он всегда убивал слишком агрессивно.       Нил хмыкнул. Почему он не удивлён, что самопровозглашённый лучший охотник в чём-то оказался не лучшим. — Так-так-так, что я слышу? Мне тут птичка нашептала, что кое-кто готовится к своему Икнимайя, — лёгок на помине. Нил осмотрел операторскую, высматривая «птичку». Группа девушек щебетала рядом с ними, Нил их помнил ещё с самого начала. Они как-то смогли развеселить Робин после их неудачного разговора. Видимо, эти «птички» имели что-то личное с Рико, раз так могли отлынивать от работы. А ещё, походу, сливали ему всё самое интересное, что происходило в лаборатории.       Нил их замечал раньше, но не сильно обращал внимания. Впрочем, на важные темы они не говорили здесь, так что девушки не всё могли рассказать Рико. — Второй аватар, что получит икрана. Не думал, что ты сможешь до этого дойти. Это тебя Кэ’ви так выдрессировал? Или та маленькая собачка, что только рычит? — с каждым словом Рико подходил ближе к Нилу, его голос утихал, превращаясь почти в шипение.       Становясь прямо напротив Нила, менее чем в 20 сантиметрах между ними, Рико сильно ухмыльнулся. — Смотри, чтобы икран не скинул тебя со скалы, мой хороший. Дни идут, у моего отца скоро закончится терпение, — сказал Рико прямо ему в лицо.       Робин рядом полностью утихла, паника билась в её глазах. Жан весь приосанился, выключая все эмоции. Нил видел краем глаза, как девочки рядом утихли, видимо, пытаясь услышать повод для сплетен.       Нил едва ли не до крови прикусил язык, чтобы не провоцировать Рико. Мало ли как его слово может повлиять на Тэцудзи или его отца? Главное — сохранить то время, что у него осталось, не сократив его случайно. — Будет очень жалко, если такой дорогой аватар убьётся о скалы, а домик наших драгоценных на’ви свалится от бомб, правда? — Рико смахнул с его плеча несуществующую соринку, похлопывая потом на том же месте. — Я буду стараться аккуратнее, — сквозь зубы молвил Нил. — Вот и хорошо. Работайте, ребятки, — сказал уже громче Рико, кося на девушек.       Одна из них зарделась, выходя из толпы. Они вдвоём ушли из лаборатории, пока остальные не разошлись по своим станциям.       Робин вздохнула, буквально падая на ближайший стул. — Какая же от него идёт чёрная энергетика, — пробормотала она. — Скорее гниль, — дополнил Жан. — Не переживай, Нил, мы будем рядом.       Нил повернул к нему голову, удивлённо смотря. — Рядом? — Ну ты же не думал, что мы тебя бросим в такой важный момент? Даже когда Рико получал своего икрана, рядом летало два вертолёта, страхуя его. Хотя на’ви были очень против, — Жан пожал плечами. — А сейчас, думаешь, они не будут против? — Нил скептически поднял бровь. — Ну, в этот раз мы не будем летать в нескольких метрах от икранов, пугая их. Мы засядем дальше, маскируясь, чтобы нас не сильно заметили. — Предусмотрительно.       Робин рядом будто только сейчас услышала, о чём они говорили, и ярко улыбнулась. — Увидеть икранов в их естественной среде обитания… Это же мечта! — воскликнула она. — Но как мы туда долетим, учитывая туман и то, что приборы все отключатся? — Шина помнит дорогу с прошлого раза, у неё на такое хорошая память. А для страховки у нас есть нарисованная карта, которую составили опять же с прошлого раза.       Нил смотрел на них двоих, размышляя. Он даже не предполагал, что они будут рядом с ним, страхуя на расстоянии. Внутри в груди сжималось от таких жестов. На Земле самые родные люди готовы были кинуть его в ад и обратно, не считая дяди с братом, а здесь малознакомые, полетят с ним через горы, где сложная проходимость, лишь бы быть рядом (а ещё пятимиллионный аватар тоже многое решает, да. Это важно помнить).       Нил прикрыл глаза. День сегодня оказался насыщенным.       Через два дня он вместе с другими новобранцами, которых обучала Да’эль с Кэ’ви, полезет в горы Аллилуя к своему икрану, получая статус таронью. Кэ’ви присядет на уши в пути, высказывая все нужные и не очень советы (Нил никогда не признается, что все их примет к сведению), а Да’эль будет подбадривать других молодых охотников, летя на своём икране.       Через два дня он поднимется на ступеньку выше в иерархии клана на’ви, а Эн’дрю рядом не будет. Хотелось бы увидеть его реакцию на обретение Нилом икрана, ощущать его рядом с собой, чтобы чувствовать себя спокойнее. Но нет, Эн’дрю сразу сказал, что туда ему нет смысла карабкаться и он подождёт снизу.       Мог ли представить Нил, что так сложится судьба Натаниэля в теле его аватара? А мог ли представить сам Натаниэль, что он сможет понять, что такое свобода?       Ладно, он устал, сейчас не время философствовать. Завтра Кэ’ви будет готовить его к схватке с икраном, поэтому нужно хорошо отдохнуть.