Всё ради Пандоры

      Нил вернулся на праздник, который всё набирал обороты, садясь на ту же ветку, где сидели они с Эн’дрю. Перед этим он просидел там, под деревом, раздумывая о том, что случилось.       Если разбирать по полочкам, то самую большую в голове Нила занимал вопрос: «А это правильно?» Правильно ли заводить отношения с на’ви, когда ты человек в теле аватара? Не нарушает ли это какие-то нормы этики? Ладно, возможно, это не то, о чём нужно думать в такой момент. Но Нил не то чтобы задумывался в своей жизни об отношениях. Для него самым главным ориентиром в жизни служили мысли о выживании и удовлетворении желаний отца. Именно от этого зависело то, проснётся ли Натаниэль утром в своей кровати или в подвале в луже крови.       Вторым по важности вопросом являлся: «Неужели Эн’дрю действительно что-то чувствовал к нему?» Нил, брат, ещё в подростковые годы часто издевался над Натаниэлем.       «Ты такой слепой, будто кто-то надел на тебя шапку «неотоношений».»       «Да она же заигрывала с тобой! Тебе просто нужно было дать ей свой номер!»       «Этот парень едва ли глазами тебя не сожрал, а ты просто посмеялся, развернулся и ушёл. Наверное, ты опустил его самооценку до самого пола.»       Нил не понимал, что при образе жизни Натаниэля ему было уж никак не до отношений. А воспитание Лолы, отца и матери полностью убили в нём любые нежные чувства. Сексом Натаниэль занялся впервые в 21 год. Отец специально отвёл его в бордель, как подарок на совершеннолетие. Сказал тогда выбирать любую, ведь настоящий мужчина должен знать, что это такое. Он никогда никому не признавался, что тогда у него едва встал, а женщина почти весь вечер обзывала его ласково «недозрелым малышом».       А первый поцелуй у него украла одна девчонка в 17 лет на вечеринке, где отец заставил его присутствовать. Мать узнала, сильно его отругала, ведь, как оказалось, та девушка просто хотела разжечь в нём симпатию, чтобы в будущем устроить себе хорошую жизнь с мужем-бизнесменом. Натаниэль её не осудил. Он тоже себе хотел хорошую жизнь.       Так что да, он мог смело признаться в том, что отношениями не интересовался. Только на Пандоре многие рамки в его голове обрушились, новая планета как будто бы очистила его от всей той грязи, которая ломала его мозг.       Эн’дрю он воспринимал просто как хорошего друга. Ну да, симпатичный в рамках на’ви. Ну да, временами засматривался. Ну да, некоторые его действия заставляли сердце Нила сбивать ритм. Ну, у него и друзей-то не водилось толком. Разве оно так не у всех?       Нет…?       …       Но поцелуй был классным. Намного лучше, чем с той девчонкой и женщиной из борделя. Пусть недолгий, но мягкий и тёплый. Наверное, на’ви по-другому не целуют. Как Нил понял за эти дни, проведённые в клане, на’ви выбирают себе партнёра раз и на всю жизнь. До самой смерти одного из пары. Неужели это значит, что Эн’дрю… Выбрал его?       От одной этой мысли у него похолодело всё тело. Справедливо ли это по отношению к Эн’дрю, если изначально Нил пришёл к на’ви не с самыми хорошими намерениями?       Вот это дилемма…

***

      На празднике танцевали уже не все. Многие устали, поэтому они разбрелись по углам, поедая еду из свежего мяса с кавой и разговаривая между собой.       Нил заметил А’арона с какой-то женщиной-на’ви. Он её видел впервые. Женщина жалась к нему, улыбалась, придерживая руку на животе. Наверное, это и есть та самая на’ви, ради которой Эн’дрю пришлось разорвать обещание с братом. Сейчас между этими двумя витала настоящая семейная атмосфера. Нил впервые видел, как А’арон так нежно улыбался. (Так вот как выглядела бы эта улыбка на лице Эн’дрю…)       Нил осмотрелся, пытаясь найти ещё знакомых. Рэнэ сидела вместе с Кэ’ви, Да’эль и её мужем, они о чём-то разговаривали. Робин наконец-то выползла из своего угла, она осторожно дегустировала блюда на’ви. Дети разбежались, возможно, устали, ушли спать, ведь на улице поздняя ночь, так что Жан сидел один. Вот к нему Нил и решил подойти. Потому что чем больше он находился один, тем больше мыслей заполняло его мозг. — Почему не развлекаешься? — спросил Нил тихо, садясь рядом. — Серьёзно? Ты посмотри, они весь вечер на меня косят, — Жан слабо ухмыльнулся, указывая на ближайших на’ви. Те будто специально уселись так, чтобы держать Жана в поле обзора и не упускать из виду. Конечно, ведь он чужак для клана, несмотря на годы, которые Жан потратил, обучая их детей. — Но на Робин вроде бы так не реагируют? — Потому что они не видят в ней опасности. Все уже заметили, как сложно Робин передвигаться. Она едва ли несёт какую-то угрозу им, — Жан пожал плечами. — Понятно…       Они замолчали, сидя в тишине несколько минут. — А ты что? Уже натанцевался? Где твой кавалер? — спросил Жан насмешливо. — Мой кто? Ты про Эн’дрю? — А кто же ещё? Ты сегодня ещё с кем-то танцевал весь вечер, а потом убежал непонятно куда? — спросил Жан. Что-то Нила насторожило в его тоне. Как будто бы Жан просто шутил, но по-настоящему… Упрекал? — Ну, он убежал, так что я не знаю, где он, — ответил Нил осторожно. — Убежал? Что же его так испугало? — Он прищурил глаза. — Жан… — Нил. Ты думаешь, я не видел? — наконец-то смех в его голосе исчез. — Не видел что? — Как вы смотрели друг на друга. Как танцевали вместе. Как Эн’дрю тебя куда-то потащил, а потом ты пришёл потерянным, — перечислил Жан стальным тоном. –… — Нил молча смотрел на него, не зная даже что сказать. Он понимал, почему Жан говорит об этом так негативно. — Нил. Ты помнишь свою миссию? Конечно, ты помнишь, мы же недавно об этом говорили. А Эн’дрю ты о ней говорил? — Жан внимательно посмотрел на него.       Тот промолчал. Всё ещё не находилось, что сказать. — Конечно, не говорил. Как ты думаешь, какую именно реакцию он выдаст на твоё признание о том, что ты пришёл прогнать их из дома? Он обрадуется, скажет спасибо за предупреждение, ты ж мой принц? — Жан уже конкретно издевался над ним. — Жан, хватит! — Нил отвернулся от него, пряча взгляд. — Это был просто поцелуй и всё! Никаких признаний в любви, предложений встречаться, брака или чего-то такого! — Пока что просто поцелуй! Возможно, когда Эн’дрю протрезвеет от кавы, он поймёт, что это была ошибка, но если нет? Ты реально готов рассказать ему? — Что ты от меня хочешь?.. — спросил тихо и устало Нил. — Чтобы ты не заигрывался и помнил о бремени за плечами. Знаешь, дружеское напоминание о том, что ты человек, не на’ви, — он ткнул пальцем ему в грудь. — Человек, да? А как же обряд посвящения? Если я стану членом клана? — Нил посмотрел на Жана, сжимая траву, до которой могла дотянуться рука. — Значит, ты к нему тоже что-то чувствуешь? — спросил в ответ он. — Я… Я не знаю… — Нил растерянно посмотрел на землю. Чувствовал ли он что-то к Эн’дрю? Может, обычный человек давно ответил бы на этот вопрос. Обычный, но не Нил. — Тогда разберись в себе. Если ты этого хочешь, то должен быть готов бороться, — твёрдо сказал Жан.       Нил не спросил, с кем или с чем. И так понятно. Жан правильно сделал, начав разговор об этом. Не то чтобы Нил уже надел розовые очки любви, которые заслепили его взор. Он понимал всю проблему, что встала перед ним. Но воспоминания о тёплых губах и теле под его ладонями всё ещё свежи. А знания о том, какой Эн’дрю интересный, красивый и полный тайн, пробуждали в нём совершенно новые для него желания.       Нил попал на распутье. Но он понял, чтобы решить, какой путь выбрать, ему нужно понять как Эн’дрю поведёт себя завтра. Если от него больше не будет никаких намёков или действий, то всё ясно. Просто мимолетный порыв желания, которому не удалось вырасти в что-то большее. Но если Эн’дрю захочет разжечь искру между ними…       Нил постарается. Почему нет? Пандора не Земля. Он свободен здесь жить так, как захочет, пока исполняет волю корпорации. Возможно, пора пробовать что-то новое в жизни. Новое и хорошее.

***

      На следующий день Нил опять страдал похмельем. Только на этот раз немного легче, ведь выпил всего лишь одну чашу. А’арон опять дал ему горькую жижу, которая быстро поставила его на ноги. — Спасибо. Кстати, видел вас с женой на празднике. Симпатичная, — слабо улыбнулся Нил. Он почувствовал, что должен отблагодарить как-то А’арона за то, что тот с ним возится, пусть и неохотно. Когда Нил сюда шёл, то захватил красивые листья цветов, из которых женщины себе часто украшения мастерили. Он их собрал когда-то на очередной тренировке с па’ли. — Вот. Отдашь ей, если захочешь.       Чёрт, это и называется «отблагодарить доктора за хорошее лечение»? Такое на Земле уже давно существовало, и Нил, походу, случайно перенёс эту практику сюда.       А’арон недоверчиво посмотрел на него. Он рассмотрел листья, которые Нил протягивал ему, а потом кивнул. — Спасибо… Думаю, ей понравится, — настороженно сказал на’ви, принимая «букет». После чего он махнул рукой, разворачиваясь к своим мазям.       Нил пожал плечами, а потом ушёл. Зато совесть чиста.       Когда голова прояснилась, то она опять заполнилась множеством мыслей. И самая первая в голове била ключом: «Где Эн’дрю?» Его с утра никто не видел, Нил спрашивал, пока шёл в «медкрыло».       Скорее всего, он сидел на своём дереве. Но правильно ли туда идти сейчас?       В животе заурчало. Нужно сначала поесть, а то пустой желудок плохо влияет на мозг. Нил это ещё с детства усвоил.

***

      Как итог, Эн’дрю не показывался в клане до вечера. Нил опустил руки. Скорее всего, это прямой намёк на то, что поцелуй оказался пьяной ошибкой. Почему-то в душе от этого факта потяжелело.       Нил немного потренировался, но стрелы не попадали в цель, как он ни старался. Па’ли скинула его с себя, ведь он неправильно сел. Еда едва лезла в горло, даже его любимый спартан сегодня стал каким-то невкусным.       Рэнэ и Элис сочувственно на него смотрели, хотя Нил ничего им не говорил. Возможно, они чувствовали ситуацию без слов. Ник’ки собирался улететь, но так как Эн’дрю не появился, он с мужем отложили полёт, ведь хотели попрощаться со всеми. Кэ’ви весь день был занят распределением ресурсов из стурмбистов. Жан и Робин, подключившись к аватарам вместе с Нилом, улетели на вертолёте, ведь работа больше не могла ждать. Нил немного провёл время с каждым из них, но настроения на долгое социальное взаимодействие у него не находилось.       Когда уже почти наступили сумерки, Нил решил подойти к оло’эйктану. Пора бы уже поднимать вопрос последнего рубежа. К Нилу пару раз подходили другие на’ви, хваля его старания, слушали, что он говорит. Нил даже пару раз давал советы, к которым прислушались. Так что он надеялся, что тсахик и оло’эйктан одобрят его желание. Ведь Нил стал уже как самый настоящий на’ви.       Дэвид находился рядом с сыном, обсуждая Большую Охоту. Когда Нил подошёл к ним, они прервали разговор. — Нил? Что-то случилось? — спросил Дэвид. — Я бы хотел поговорить, — осторожно сказал Нил. Он даже не знал, как начать разговор. Не каждый день подходишь к оло’эйктану, с просьбой его принять в клан. И куда делась его уверенность, которую Нил приобрёл, разговаривая с клиентами отца на Земле? Там, если ты хоть на миг запнёшься, покажешь страх или мнительность, то акулы бизнеса сжирали с потрохами. Похоже, Нил понемногу начал забывать земную жизнь. Хорошо ли это или плохо?       Дэвид посмотрел на сына, возможно задумался над тем, чтобы отойти куда-то для разговора, но остался стоять на месте. Так что Кэ’ви будет служить ему небольшой поддержкой. — Говори, — сказал он по-английски. Дэвид, кстати, знал его почти идеально. — Я многому у вас научился. Теперь я умею охотиться, понимаю ваше мировоззрение, вашу природу и зверей, знаю, чем вы живёте. Я также могу говорить как вы. Эн’дрю оказался хорошим учителем, вместе со всеми другими на’ви, которые меня обучали и стали моими… друзьями, — голос немного запнулся на этом слове. Временами Нилу всё ещё сложно признавать это вслух. — Думаю, я готов к тому, чтобы пройти последний этап.       Нил положил руку на грудь, склоняя голову. Он начал ждать ответа Дэвида. Тот ничего не ответил, молча раздумывая, а вот Кэ’ви удивлённо посмотрел на Нила. — Хочешь стать одним из нас? — спросил он.       На этих словах кусты рядом зашевелились. Нил повернулся к ним, округляя глаза от неожиданности. Оттуда невозмутимо вышел Эн’дрю, будто и не прятался ото всех весь день. Нил услышал тихий хмык от оло’эйктана. Скорее всего, он первый заметил Эн’дрю там, ещё до того как тот показался.       На’ви подошёл к Нилу, внимательно всматриваясь в лицо. Эн’дрю как будто бы тоже ждал ответа от него. — Да, — твёрдо сказал Нил. Компания Эн’дрю придала ему уверенности. Нил заметил, как после ответа у того приподнялись бровные дуги. Эн’дрю сомневался в нём? — И ты, как я понимаю, уже знаешь, что тебе придётся пройти Унилтарон? — Серьёзно спросил Дэвид.       Нил кивнул. — А ты знаешь, как проходит этот обряд? — Отозвался Кэ’ви немного насмешливо.       Нил замялся. Он помотал головой в отрицании. — Нил, этот обряд намного опаснее Икнимайи. Ведь ты должен будешь найти своего духа-зверя, который придёт к тебе во сне. Это охота, усложнённая видениями, что будут тебе мешать, — объяснил оло’эйктан. Чёрт, а Жан ничего такого не говорил… — Я справлюсь, — но отступать нельзя.       Дэвид замолчал. Кэ’ви смотрел на него с странным выражением лица (это что, гордость?), а Эн’дрю почти не отводил взгляд всё это время. От него у Нила поджимались пальцы. — Хорошо. Проведём его через несколько дней. Ты хорошо себя показал, Нил. Эйва не ошиблась, — кивнул головой Дэвид. После он вернулся к разговору к сыном. Нил понял, что может уходить.       Эн’дрю сорвался первым, убегая. Нил решил на этот раз не упускать шанс, так что он последовал за на’ви. Нужно разобраться в этом всём, пока жар ещё горит.

***

      Нил не удивился, когда они прибежали к дереву. Похоже, Эн’дрю специально сюда сорвался, зная, что Нил последует за ним. Он залез на ветку, садясь почти на край, туда, где она уже опасно шаталась. Нил сел ближе к стволу.       Сумерки укрыли лес, заставляя растения сиять разноцветными пятнами. Где-то звучали животные, дул лёгкий тёплый ветер. Они молча сидели, ведь никто не хотел начинать разговор первым. Нил просто не знал, что ему сказать. Он с самого начала решил действовать, исходя из реакций Эн’дрю. На’ви, походу, избрал похожую тактику.       Тишина стала слишком давить на них, так что Нил всё же решил начать первым. — Ты тут сидел всё время? — начал нейтрально он. — Заходил в клан сменить одеяние, — ответил Эн’дрю.       Нил только сейчас заметил, что он поменял свой наряд на обычную набедренную повязку с минимумом украшений. Только волосы всё ещё спадали на плечи лёгкими волнами.       Они опять замолчали. Если Эн’дрю больше ничего не скажет, то Нил просто уйдёт. Возможно он ошибся и зря побежал вслед за на’ви. — Так значит… Ты реально остаёшься? — Наконец-то Эндрю что-то сказал. Нил посмотрел на него. Тот сидел прямо, следя взглядом за скалами впереди. Не смотрел на него в ответ. — Я тебе говорил, — ответил просто Нил. — Разве слова что-то гарантируют? — Конечно, сложно поверить. Я сам себе временами не верю. Меня могут депортировать на мою планету в любой момент, но знай, я буду стараться делать всё, чтобы этого не произошло. — Почему? Что тебя тут держит? — Эн’дрю все-таки повернул к нему голову.       Нил засмотрелся на биолюминесцентные точки, разбросанные по всему телу на’ви. Днём это просто белые пятна, но в темноте они сияли, красиво украшая тело. — Для полного понимания я должен раскрыть всю свою историю, хах, — Нил ухмыльнулся, легко мотнув головой. — У нас вся ночь впереди. — Нам скоро нужно лечь спать, ведь моему человеческому телу тоже нужен уход, — ушёл от прямого ответа Нил. Ему нужно собраться с духом, разложить и рассортировать все воспоминания по полочкам, чтобы рассказать всю историю, не триггеря сложные моменты. — Тогда завтра. С самого утра. Я хочу услышать всё, — твёрдо сказал Эн’дрю. — Разве это так важно?       Эн’дрю ничего не ответил, но Нил увидел ответ, написанный на его лице. Важно.

***

      Нил пока решил не делится этим всем с Робин. Он сам ещё не разобрался, куда его занесёт в этой истории. Так что, когда девушка спросила, почему Жан всё время смотрел на него с прищуром, Нил только пожал плечами. — Может, встал не с той ноги?       Вечером перед сном Нил прокрутил у себя в голове всю свою паскудную жизнь. Хорошего в ней оказалось мало. Но, похоже, Эн’дрю и не ждал милой сказки с хеппи-эндом.       Он уснул под колыбельные из своего плеера, которые помогали ему в бессонные ночи. Мать никогда не пела Нилу такие. Им обоим, если точнее. Удивительно, что песни срабатывали в его 32 года. Или 38, если верить документам.       Возможно, уже завтра решится, поменяется ли жизнь Нила ещё сильнее, чем до этого. Будет ли у него дополнительный мотив бороться за клан и за всю Пандору?

***

      Когда Нил проснулся в аватаре, Эн’дрю не дал ему никакого шанса на нормальное утро. Он только успел захватить спартан, когда на’ви потянул его на привычное место.       На ветке они сели так же далеко друг от друга. Нил доел фрукт, собираясь с мыслями. — Только взамен на мой рассказ ты должен рассказать свой. Помнишь? История за историю, — сказал Нил. Это ведь отличный шанс узнать, куда Эн’дрю пропал из клана, как оказался на нестабильном икране, почему ревновал брата к другим на’ви. Если они раскроются друг другу сегодня, то… Может, у них что-то получится? — Хорошо, — согласился Эн’дрю. Возможно, он был такого же мнения. — Итак, ладно… Всё началось ещё до моего рождения.

***

      Моей матери «повезло» выйти замуж за влиятельного бизнесмена, с которым ей даже не пришлось работать. Почти каждая женщина мечтала об этом в наше время. Всем приходилось сложно.       Но мама была не из таких. Она выросла во влиятельной семье, имела доступ к роскошной жизни с младенчества. И угораздило её захотеть путешествий сразу после школы… Первым местом стала земля, где жил отец, она там же и осталась. Влюбилась, вышла замуж, сразу же забеременела мной и братом. Но любовь быстро прошла, когда спали её розовые очки. Э… Это типа когда человек чего-то не видел, а потом прозрел.       Отец оказался настоящим монстром, от которого невозможно сбежать.       Мы родились. Два возможных наследника, полные копии отца. Но судьба наша решилась почти сразу. Как я говорил, брат много болел. Отец не видел в нём перспектив. Так что всё внимание досталось мне.       Меня учили с детства делать как отец: обманывать, лгать, разводить, изучать, следить, всегда знать больше, чем враг.       Я знакомился с влиятельными людьми, часто ездил на всякие важные встречи. Мой брат всё это время лечился, учился, познавал мир почти как обычный ребёнок.       Но самое страшное не всё это. Ведь больнее всего мне обходились методы воспитания моего отца и его помощников.       Свой первый шрам от ножа я получил в пять лет. Самый большой на плече, я не помню точно, но, наверное, мне уже исполнилось тогда десять. Если говорить на вашем языке, то это пять сезонов охоты и десять соответственно.       А чем больше я рос, тем больнее мне делали. Били. Резали. Морили голодом. Пытали. Запирали в маленьком тёмном шкафу. Многое запрещали. Заставляли убивать. О да, мой отец оказался тем ещё «Мясником». Для него это оказалось почти как хобби. Резать и уничтожать людей.       Вся моя жизнь была расписана наперёд. Мать, к сожалению, ничего не могла сделать. Она только на время вытаскивала меня в маленькие путешествия в другие места, где мы учили их языки. Бывало, к нам присоединялся брат, но редко. Надолго нас отец не пускал, постоянно контролировал каждый наш шаг.       Брат за это время умудрился каким-то образом влюбиться и жениться. Он тогда учился быть учёным. Имел хороший ум. В его семье родилась дочь. Но мой брат поступил эгоистично. Он почти все силы тратил на учёбу и реализацию возможности полететь сюда, забив на семью. Я пытался его вразумить… Не получилось. Мы перестали общаться.       Но, помимо всего плохого, в нашу жизнь пришёл Стюарт, мой дядя, брат моей мамы. Он потерял своего сына и решил бросить все силы на нас, несмотря на отца. Брат почти всегда отказывался от подачек Стюарта, от его любви и заботы, а у меня не получалось. Мы тайно общались, он помогал мне в некоторых моментах. Сумел стать почти вторым папой. Но так и не смог вытянуть меня из-под надзора отца. А мама оказалась слишком гордой, чтобы признать ошибку и принять помощь своей семьи. За это поплатилась годами жизни в домашней тюрьме.       И всё же что-то Стюарт смог провернуть, ведь отца как-то посадили. Ну, знаешь, усадили в клетку, забрали его свободу как наказание. Провели крупный обыск нашего дома, узнали, куда пропадали все те люди, чьи останки я сжигал по приказу. Провели крупную проверку его бизнеса. Моего отца посадили в очень строгую клетку, откуда он нескоро выйдет.       Мы потеряли почти всё, но освободились от «семейного рабства», ха.       А потом ты уже знаешь. Брата убили, меня заставили отрабатывать деньги, потраченные на него. Мать сначала считала, что брат её бросает на Земле, а потом уже я, пусть у меня не оказалось выбора. Из-за этого мы даже толком не попрощались. Я, наверное, тогда увидел её в последний раз.       Стюарт пообещал мне, что заберёт её, позаботится, несмотря на то, как она поступила с родной семьёй.

***

— И вот я здесь. Теперь, думаю, ты понимаешь, почему я не хочу возвращаться обратно. Ваша планета дала мне то, что я почти никогда не имел — свободу, — Нил закончил, переводя дыхание. Он попытался объяснить всё доступным языком для Эн’дрю, упрощая многие моменты.       Во время всей этой истории Эн’дрю почти не показывал эмоций. Только хвост его выдавал. На моменте, когда Нил рассказывал о том, что с ним делал его отец, хвост сильно метался.       Эн’дрю сам молчал. Наверное, обдумывал всю историю, анализируя её. Наверное, на’ви сложно полностью понять ситуацию, ведь жизнь человека во многом кардинально отличалась от жизни на’ви. Нил надеялся, что когда те учились в их человеческой школе, то пусть немного, но получили какое-то представление о них. — Если жизнь на Земле такая дерьмовая, как ты её описал, то почему… — Эн’дрю не закончил фразу. Он прикрыл глаза, вздыхая. Такая реакция достойна отдельной истории, и Нил надеялся, что когда-то её услышит. Даже если не сегодня. — Можешь ничего не говорить. Поверь, я знаю, как это всё хреново выглядело. — Хреново? — переспросил Эн’дрю. — Э, да? Это слово, обозначающее «плохо», но в более эмоциональном тоне… Не все люди одобряют его использование, хотя оно ещё не самое плохое, — растерянно пояснил Нил. Почему-то он думал, что Эн’дрю уже слышал это слово хотя бы от аватаров-учёных или Би. — Тогда твоя жизнь на Земле оказалась хреновой, и здесь тебе лучше? — подвёл итог Эн’дрю. — Если одним предложением, то да. Так и есть.       Эн’дрю кивнул головой. Он повернул голову вперёд, всматриваясь в Дерево Дом. И так же начал свой рассказ.

***

      Тогда прошло семь сезонов охоты. Думаю, по-вашему это как раз семь лет.       Эйва — наша мать, мать всего сущего на Эйва’эвен . Все её почитают, от малого до великого.       Но бывают исключения.       Некоторые отворачиваются от Матери, ведь считают, что в их бедах виновата она. А некоторые… почитают её неправильно.       Нашему клану не повезло столкнуться со вторыми на’ви. Они ворвались в наш клан, пытались украсть еду, материалы, и самое главное детей. Но мы сильный клан, им почти ничего не удалось своровать.       Кроме меня и ещё одного ребёнка.       Вот так я оказался среди безумцев на’ви, которые почему-то считали, что они ближе всех находятся к Эйве. Считали себя её избранниками.       Их еда имела горьковатый вкус. Когда я её ел, мне всегда становилось плохо, голова кружилась. Но они заставляли, считали эту еду святой.       Каждый день они молились, но молитвы не похожи ни на одну из мне знакомых. Они не просили, они требовали от Эйвы. Не благодарили её за то, что она им дала.       Каждую ночь они танцевали, но танцы не похожи ни на одни из знакомых мне. Их движения хаотичны, резки, не несли в себе никакого смысла или истории. Они любили прыгать в огонь, особенно когда ели свою святую еду, а потом быстро двигались, пытаясь спастись от него. Назвали это очищением. А кто сгорал, тот не очищался.       А особенно сильно они любили связь. Каждый член клана имел тсахейлу со всеми остальными. Их связь получалась хаотичной, непостоянной. Женщины клана всё время носили детей. Но дети редко рождались живыми. Через связь они передавали удовольствие и боль, другие кричали, когда чувствовали её. Жуткое зрелище…       Поехавшие, безумные на’ви ценили детей, ведь хотели вырастить из них верных последователей своих законов. Конечно, они воровали чужих, ведь свои почти не выживали.       Мы чем-то в этом похожи, ведь меня тоже заставляли делать разные вещи. Я молился чужими молитвами, танцевал не свои танцы. Ел их противную еду, а потом видел странные вещи. Но не только я, другие дети тоже. Если мы не слушались, нас таскали за косы, били, морили голодом. Хотя я не знаю, что лучше, есть их жуткую еду или не есть вообще.       Там я научился хорошо орудовать ножом, ведь без мяса оказалось почти не выжить. Всё, что они воровали, то съедали сами, оставляя нам одни объедки. Приходилось добывать еду себе самому, пока они были заняты своей связью или молитвами. Другие дети помогали, особенно одна девочка.       …       Один на’ви среди них выделялся…       Я хорошо запомнил его имя… Дарэйк.       …       Некоторые на’ви добровольно приходили в клан. Они обычно прилетали на икранах. Вот один из них взял меня покатать, объевшись той еды, ха.       …       Нас нашли через два сезона охоты. Всех вырезали, оставив только детей. Ворованных разнесли по своим кланам, но некоторые из них умудрились родиться и выжить там. Одной из них оказалась Рэнэ. Та девчонка. Мы её забрали.

***

      Эн’дрю замолчал. На этот раз дольше, чем во время предыдущих пауз. Нил понял, что история закончилась.       Он… Не ожидал, что бывают такие на’ви. Является ли это доказательством того, что всё же сходства с людьми у них больше, чем могло быть? Конечно, один клан — это не половина человечества, но до этого момента Нил думал, что они все жили в гармонии и порядке, без конфликтов или чего-то такого. Теперь понятно, зачем клану нужны воины, которыми на’ви становятся после Унилтарона.       Нил не мог в полной мере посочувствовать Эн’дрю. Злая сторона его человеческой сущности шептала ему, что на’ви не так сильно страдал, ведь Нил с детства тонул в том болоте, когда Эн’дрю только два года. Но он заставил заглушить в себе такие мысли. Наверняка Эн’дрю рассказал не всё. Да и сравнивать глупо, они же совсем разные. Конечно, для на’ви, особенно ребёнка, это событие оказалось сильно травмирующим. Теперь это разъясняло многие моменты в характере Эн’дрю. Но некоторые вопросы всё же остались. — Вот как. Нас обоих потрепала жизнь, да? — хмыкнул Нил. — Мг, — промычал Эн’дрю в ответ. — Но ты так и не рассказал до конца. Кто такой… Дарэйк? Он… — Он мёртв, и это главное, — перебил его Эн’дрю. Его хвост хлестнул по ветке, а уши сильно дёрнулись. На’ви сжал кулаки, резко на него посмотрев. — Ладно-ладно! Пока что не будем о нём. Получается, Рэнэ тебе помогала тогда? — Нил решил перевести тему для безопасности. — Всем нам. У неё оказались хорошие навыки выживания. Сейчас она одна из лучших, — у Эн’дрю немного приподнялся правый уголок губ. Вау, видимо, Рэнэ занимает высокую ступеньку в его голове. — Хорошее начало для совместной истории, нет? — Нил случайно это ляпнул. Очевидно, что никакой совместной истории у них не получилось, ведь тогда не было бы его с Эн’дрю поцелуя, но ему стало интересно. Они выглядели хорошей парой, особенно их взаимодействия. Например то, как Эн’дрю вечно ворует у Рэнэ мыла и масла, или то, как она понимает его на каком-то особом уровне. — … — Эн’дрю стрельнул в него острым взглядом, сжав губы. — Она не из тех на’ви, с которыми у меня получаются «совместные истории».       Оу… Так, сейчас, его тугой мозг поймёт…       …       Так Эн’дрю…! — Понятно, — кивнул головой Нил.       Они замолчали, ведь слишком много слов было сказано для начала дня. Но Эн’дрю зашевелился, подсаживаясь с края ветки к нему ближе. Нил слабо улыбнулся, пододвинул руку, касаясь своими кончиками пальцев его.       Так они просидели всё оставшееся утро.