Всё ради Пандоры

      У Нила оказалось несколько свободных дней перед тем, как он наконец-то станет настоящим членом клана. Даже от самой мысли как-то волнительно…       Он решил отдохнуть перед тяжёлым обрядом, что сильно не понравилось Кэ’ви. Нил просто хотел немного отвлечься от тренировок, но тот оказался непреклонен. — Что, получил икрана, прошёл Большую Охоту и всё? Думаешь, что профи? Нил, так не делается! Где твой лук? Будем учиться стрелять в прыжке.       Что ж… Но Эн’дрю ему отбил больше свободных часов. Нилу уже казалось, что он полностью спихнул свою обязанность обучать его на других, особенно на Кэ’ви. Пока что протеста никто не высказал, а Нилу главное, лишь бы Эн’дрю проводил с ним время. Так его всё устраивало.       А больше всего его устраивали их посиделки на дереве, которые стали ещё более откровенными. Они не целовались (к небольшому сожалению), но сидели рядом на ветке, касаясь руками друг друга. С каждым днём Эн’дрю ближе садился к Нилу, задевал его хвост своим, пока не начал полностью касаться плечом его.       У Нила едва ли не взорвалось что-то внутри, когда Эн’дрю однажды переплёл их хвосты вместе на весь вечер.       На этих посиделках они в основном молча смотрели на пейзажи, Нил напевал свои и Эн’дрю любимые песни. Но каждый раз они хотя бы раз говорили, рассказывая друг другу истории из жизни. Конечно, они уже не получались такими большими и травматичными, как те после праздника, вот только все из них помогали им раскрыться друг другу, узнать ближе.       Нил говорил о Земле, человеческой культуре, пытался объяснить самые банальные вещи, по типу, что такое телефон, как люди передвигаются с помощью машин, какие на планете остались животные. Упоминал мать, которая ещё в детстве пыталась дать им какую-то любовь, а потом сдалась от бесполезности. Она продолжала заботиться, но нежности в этом не чувствовалось. Рассказывал об их проделках с братом (они тогда ещё не пошли в школу), когда отец отъезжал по делам, о том, какие вещи видел в редких путешествиях, о неравнодушных людях, пытающихся немного облегчить ему жизнь.       Эн’дрю же в ответ говорил про себя. Нил наконец-то услышал более подробную историю о том, почему он был против отношений А’арона.

***

      Мы с детства заботились друг о друге. Я уже говорил, что мать у нас оказалась слабой, так что надеяться мы могли только друг на друга. Ник’ки не мог нам дать то, в чём мы нуждались, к сожалению.       Мы родились связанными друг с другом. Нуждались один в одном.       Но когда меня украли, связь ослабла. А’арон, пытаясь справиться с этим, нашёл подругу на’ви. А когда я вернулся, он уже не был таким, как раньше. Я тоже изменился. Но я всё ещё нуждался в нём. А он во мне — не так сильно.       …       Мне пришлось объяснить той подруге, почему воровать чужих братьев — это нехорошо. Она не хотела понимать, оказалась капризным ребёнком. Поэтому я начал полностью обрывать их общение. А’арону это уже тогда не понравилось, он злился. А потом умерла мать.       Он полностью слетел с катушек. Любил ведь её. Откуда-то раздобыл ту погань, которую ели на’ви с того неправильного клана, начал буянить, не слушался старших, перестал учиться. Пока однажды не попал на ужин палулукану. Я его спас, ведь следил за ним. После этого я перестал отпускать А’арона далеко от себя, чтобы контролировать то, что он ест. Брат выздоровел, и я поставил ему условие.       …

***

      Помимо негатива, Эн’дрю ещё рассказывал смешные истории о Рэнэ, Элис, Кэ’ви, Ник’ки, А’ароне. Нил скорее бы сказал, что он выдавал весь компромат, который собирал за годы жизни. Теперь, в моменты, когда они уж слишком надоедали, можно использовать такое оружие в защиту.       Он мало говорил, обычно по делу или ради интереса. Однажды Нил смог увлечь его разговором о том, как пришлось бы действовать, если вирус убил бы всю растительность и на Пандоре случился апокалипсис. Конечно, у Эн’дрю не получалось продумать сложные действия, но он несколько часов объяснял, каких животных лучше начать разводить, кормя их мясом.       Каждый такой день Нил бережно хранил в своём архиве воспоминаний на самых больших полках. Он прокручивал их перед сном, улыбался и обнимал подушку, представляя вместо неё кое-кого другого.

***

      Нил начал проводить больше времени с Сэром. Его икран оказался активным парнем, которому не сиделось на месте и хотелось постоянно летать. Он любил дразнить других жителей веток, на которых икраны в основном находились, поэтому неудивительно, что в таком молодом возрасте получил шрам. Не всем икранам нравились его игры.       Нила часто сопровождал Кэ’ви (конечно, он не отказался бы от другого на’ви рядом с собой, но и так неплохо). Они вместе быстро летали на своих икранах, учились маневрировать, преодолевать препятствия в виде веток, скал, лиан и так далее. На лету охотились, принося в клан неплохую добычу.       Однажды, во время их обычного полёта, что едва ли не стал последним, случился инцидент.       Кэ’ви рассказывал о том, как ветер влияет на передвижение медуз, когда их накрыла огромная тень. Кэ’ви сразу же поднял голову. Его зрачки расширились, а его зелёный икран полетел со всей дури вперёд. Нил только уловил красный силуэт, когда начал догонять на’ви.       За ними на огромной скорости летел большой леоноптерикс.       Они летели в этой смертельной гонке, не давая и минуты отдыха своим икранам. Леоноптерикс не отставал, клацая острыми зубами совсем рядом. Нил не мог понять, почему эта махина выбрала их в качестве обеда. Неужели у неё случились какие-то проблемы с пропитанием?       Погоня привела их к скале, где Нилу и Кэ’ви пришлось разделиться. Но, к большому сожалению первого, леоноптерикс полетел прямо за ним. Ему, похоже, совсем всё равно на Кэ’ви. Тот смог вылететь вперёд, крича Нилу о том, чтобы он летел к лесу.       Нил послушался, улетая к густым деревьям и лианам. Был шанс, что животное просто зацепилось бы за растения, отставая от них. Кэ’ви нагнал его перед джунглями, направляя на правильную траекторию.       Через лианы лететь оказалось очень сложно, совсем не сравнимо с тренировками. Нужно преодолевать препятствия на очень большой скорости, его мозг едва ли успевал дать команду иерану. Казалось, что Сэр уже сам летел, как считал нужным. Они промчались мимо двух плотно выросших друг к другу деревьев. Они были плотно оплетены лианами, Нил едва ли сам их не задел. Но это помогло.       Леоноптерикс правда зацепился крыльями за лианы, это дало им фору отлететь достаточно далеко, чтобы он их потерял.       Они зацепились за свисающие корни на скале, давая отдых икранам. Нил посмотрел на Кэ’ви. Тот широко раскрыл глаза, панически осматриваясь. Нилу же хотелось смеяться. Он не сдержал себя, захохотав, из-за чего Кэ’ви начал на него шипеть. — Нас едва ли не сожрали, а тебе смешно?! — Ничего не могу с собой поделать! — продолжал смеяться Нил. — Я не понимаю, торуки же не нападают на на’ви… — пробормотал про себя Кэ’ви, махнув на него рукой.       Нил умолк. Что-то ему подсказывало, что этот день ему ещё аукнется в будущем.       В тот же вечер Кэ’ви выдал ему целую лекцию (как всегда) об этих животных, их жизни и шести единственных на’ви, которые смогли оседлать его. Скелет этого существа стоял как украшение в корнях Дерева Дома. Нил не уверен, что хотел бы когда-то встретиться с ним ещё.       Когда они всё рассказали друзьям, те подняли небольшой шум, выражая своё беспокойство. Только Эн’дрю молчал. За него говорило тело — сжатые кулаки, активно виляющий хвост и напряжённые мышцы. Нил незаметно взял его за руку, ласково улыбаясь. Только после этого Эн’дрю смог немного успокоиться.

***

      Нил понемногу заставлял Эн’дрю бороться со своей фобией. Теперь, когда тот начал больше тянуться к Нилу, ему стало проще получать согласие на не самые приятные вещи. Например, Нил раз в день тянул Эн’дрю на самый верх (крепко держа за руку), к икранам, беря с собой вкусности. Сэр неплохо относился к Эн’дрю, не агрессировал. Но именно на’ви каждый раз было сложно подойти к нему ближе чем на три метра. Нил преодолевал эти шаги вместе с ним. Он давал Эн’дрю мясо, обёрнутое в листья (те самые вкусности) для икранов, а тот пытался кормить их. Нил видел, как на’ви сложно это давалось, видимо, перед его глазами всё ещё находились картинки падения с большой высоты. Его хвост сильно метался, уши дёргались, а глаза искали методы отступления. Эн’дрю едва ли получалось не шипеть на икранов.       Нил знал, что его ждёт большая работа впереди. Главное — не скорость, а прогресс, повторял он про себя, когда Эн’дрю не выдерживал и убегал вниз.       Возможно, та самая Би смогла бы ему тут помочь. Она ведь, как говорил Жан, неплохо разбиралась в психологии. Мозг на’ви и человека отличался, но за годы работы здесь женщина наверняка что-то узнала о на’ви, что могло бы ему помочь. Нужно в свободное время попытаться поговорить с ней…

***

      В один день Нил подошёл к Жану с этим вопросом. — Так Би всё ещё держат в тюрьме?       Жан удивлённо к нему повернулся, отвлекаясь от микроскопа. — Что? Ну да, а куда ей деваться? — А к ней можно, ну… Наведаться? — неуверенно спросил Нил. — Обсудить Эн’дрю с ней хочешь? Ну-ну, — Жан закатил глаза. — К ней сейчас проще подобраться, чем в начале. У корпорации нет столько людей, чтобы выделять ей постоянную охрану. Да и не нужно. Тюрьма-то у нас неплохая.       Жан ухмыльнулся, возвращаясь к микроскопу. — Сам найдёшь проход туда. Карта у тебя есть, — пробормотал он.       Нил кивнул. Он взял свой планшет, открывая карту базы. Итак, нужно продумать разговор по пути туда.       Шёл он не очень долго. Тюрьма находилась не слишком далеко от лаборатории.       Его встретила парочка блоков. Перед каждым из них стоял стол, где, видимо, должен сидеть солдат-смотритель. Очевидно, что здесь никого нет.       Почти все камеры оказались пустыми, и только в двух из них были люди. В одной — старый мужчина, скорее всего солдат, а во второй — женщина. Наверное, это и есть Би.       Темнокожая, пухлая, с короткими кудряшками. От неё веяло добротой. Женщина выглядела очень усталой, у неё под глазами выросли очевидные мешки. — Э, Би? — спросил осторожно Нил, подходя ближе.       Она от неожиданности подпрыгнула, смотря, кто же её побеспокоил. Женщина встала со своей лавки, подходя ближе к стеклянной двери. — Да, это я. А вы? — спросила она. — Я Нил. Новый оператор аватара, — ответил он, также подходя к ней. — Ах, я слышала. Вы тот самый, кто сейчас живёт в клане, да? — улыбнулась она ему. — Вы слышали? — удивился Нил. — Охранники не очень умеют держать язык за зубами. А вы у всех на слуху, ведь первый, кто так долго живёт среди «этих синих аборигенов», — Би показала кавычки на последней фразе. — О, я не знал… — Так почему же вы пришли? — спросила она, продолжая улыбаться. — Я услышал о вас интересные вещи. У меня возникли некоторые проблемы, и я подумал, может, вы что-то сможете посоветовать? — Нил понимал, что времени у него немного, так что решил говорить прямо. — Интересно… Какого рода совет вы хотели бы услышать? — Вы хорошо знаете Эн’дрю? Он упоминал о вас, — начал издалека он.       У Би после этой фразы как будто бы загорелись глаза. Она вся приосанилась, шире улыбнулась. Морщины на её лице немного разгладились. — Эн’дрю! О, как мне хочется с ним увидится… Он говорил с вами? — Ха, да… Он, скажем так, учит меня быть на’ви… — Нил решил упустить более интимное взаимодействие между ними на всякий случай. — Это так прекрасно, знаете! То, что он вас ещё не убил, — Би сказала это, продолжая улыбаться.       Нил посмотрел на неё, ничего не отвечая. Её фраза казалась логичной. — Думаю, на почве дружбы с Эн’дрю мы можем отбросить официальность. Я не сильно старше от тебя, — продолжила говорить Би. — Хорошо. Я боюсь, что у нас мало времени, так что сразу скажу то, за чем пришёл. Видите ли, я хочу, чтобы Эн’дрю наконец-то перестал бояться икранов.       У женщины опять расширились глаза. Она ещё шире улыбнулась. — Удивительно, как ты осмелился! Это очень храброе желание. Эн’дрю боится икранов так же сильно, как человеку свойственно бояться смерти. Есть прогресс? — Ну, если крепко держать его за руку и медленно вести к икрану, то Эн’дрю может его покормить. — Хм, Эн’дрю не каждому даёт держать себя за руку. Ты сильно продвинулся в дружбе с ним, — Би склонила голову. В её голосе Нил услышал намёк. Очевидно, она имела в виду не дружбу. — У меня есть методика, которую я разрабатывала несколько месяцев, с учётом психологии на’ви. Но она оказалась применима только к взрослым особям, я решила подождать, пока Эн’дрю подрастёт. И не успела, хах.       Она развела руки, будто показывая, где очутилась. — Случай Эн’дрю довольно-таки интересный… Но понятный. Знаете, в некоторых моментах психика людей и на’ви не сильно отличается друг от друга. Думаю, ты уже заметил, что радуются, грустят и боятся они так же, как и люди. Так что мне пришлось повозиться, чтобы соотнести мои знания с Земли и приобретенное понимание на’ви за годы работы в школе здесь. Я ведь в школе работала с её основания… Сколько лет на это угробила, чтобы по итогу оказаться здесь… — последние фразы Би пробормотала про себя, но Нил услышал.       Он решил не комментировать её слова. Если раньше Нил мог бы не понять, зачем препятствовать работе корпорации, то теперь он поступил бы так же. Не только ради Эн’дрю, а ради всей планеты, на которой хотел жить. — Так вы поделитесь? — спросил Нил. — Конечно. Доставай планшет, я постараюсь кратко.       Нил внимательно слушал и записывал всё, что говорила Би. Он провел с ней около получаса, но потом пришлось уходить. — Удачи вам. Я надеюсь, что когда-то вас выпустят. — Ха, я тоже. До свидания, Нил. И ещё… передай Эн’дрю от меня то, что я сильно жду нашей встречи.       Нил кивнул головой, уходя. Он хотел бы ещё к ней когда-то прийти и уже продумывал в голове, как это провернуть, чтобы не вызвать лишних подозрений. Может быть, он смог бы выбить для неё свободу каким-то образом…

***

      Нила вызвали на ковёр. Он ожидал этого, ведь третий месяц почти закончился. Нил уже слышал слухи о том, что последний рудник анабтаниума почти исчерпал себя, и начальство планировало вырубку деревьев на новой территории.       Нил шёл, крепко сжимая края футболки. Волнение едва ли не поглотило его полностью. Он знал, что если будут расчищать территорию, то начнут с окружности Дома Дерева, а потом повалят его самого, ведь именно под Деревом находилось одно из самых крупных залежей руды. Нил слишком сильно привязался к Дереву, чтобы так просто воспринимать эту информацию.       Он постучал в дверь с вылитой табличкой, ожидая ответа. — Входи, — зазвучал монотонный голос Тэцудзи.       Нил зашёл, останавливаясь около входа. Не мог заставить себя дальше двинуться. Кабинет не поменялся с его прошлого визита. Всё те же шкаф, стол, стул и компьютер на нём. А на стенах висели голограммы и плакаты. Только сам хозяин будто бы постарел ещё лет так на пять за это время. Осунулся, выросли мешки под глазами. — Садись, Нил, — пригласил его Морияма.       Нил послушался, садясь напротив Тэцудзи на стул для посетителей. — Итак. Что же мы имеем после этих трёх месяцев, м? — … — Нил замялся, продумывая ответ. Ещё по дороге в кабинет он крутил у себя в голове подходящие слова и фразы, но всё вылетело, когда он переступил порог кабинета. — Наблюдается сильный прогресс. Я смог достаточно втереться в их доверие, чтобы оло’эйктан одобрил прохождение Унилтарона и становление одним из них. Именно так я уверен, что они послушают меня (нет, это бесполезно), уйдут от дерева. — Хм… — задумался Тэцудзи. Он всмотрелся в одну схему, где подробно расписали строение мозга на’ви. Нил видел в его глазах скептицизм. Он и сам себе мало верил. — Кенго Морияма уже израсходовал всё своё терпение. Его ослепила жадность. Ичиро более благоразумен. У тебя осталось мало времени, Нил. Используй его правильно.       Тэцудзи развернулся в кресле, махая на него рукой. Нил понял, что может уходить, так что решил долго не задерживаться в этом холодном кабинете.       Уходя, его настроение опустилось ещё ниже. Целая гора улеглась на его плечи, заставляя горбиться. Нила постепенно окутывало отчаяние.

***

      Его друзья объяснили Нилу подробно, как будет происходить Унилтарон. Он, конечно, хотел покрутить пальцем у виска на такую наркоманию, но воздержался.       Момент наступил довольно-таки быстро, не успел Нил оглянуться. Хорошее очень стремительно проходит, неминуемо приближая к себе дату судного дня.       Жан и Робин, конечно же, придут, объяснив, что это они точно не пропустят и что нужен контроль, ведь его аватар должен выжить после такого.       Нил тогда едва ли мог уснуть перед этим днём. Слишком уж громко метались мысли в его голове. И если первые несли в себе восторг от предстоящего, ожидание, возбуждение, то вторые, наоборот, — страх за ответственность, которая ляжет ему на плечи, за миссию, за то, что не оправдает ожидания. Ни свои, ни тех, кто его окружает. Отчаяние сильнее стискивало его в своих объятиях и отказывалось отпускать.

***

      Закат скоро начнётся. Небо окрасилось в жёлтый, создавая волшебную атмосферу в корнях Дома Дерева.       Эн’дрю принёс чаши, в которых находилась густая белая краска. Чаши имели интересную форму — продолговатые, похожие на две половинки больших семян. Он посадил Нила перед собой, отзеркаливая его позу. — Для меня все эти рисуночки мало имеют смысла. Но для других они важны. Думаю, тебе тоже. Так что сиди и не двигайся, — сказал Эн’дрю.       Нил кивнул головой. Он не говорил ни слова, следуя командам Эн’дрю.       Тот обмакнул пальцы в краску, совсем не экономя её, и протянул руки к телу Нила. Эн’дрю водил пальцами, в точности отрисовывая то, что нужно. Его пальцы скользили по коже, принося вместе с собой неоднозначные ощущения. Нил не мог перестать слабо улыбаться. Краска холодила кожу, а нежные касания Эн’дрю, наоборот, обжигали её.       Эн’дрю красил его сверху вниз, прошёлся по прессу, спине, вырисовывал узоры на руках. И конечно, же он касался его груди, задевая соски. Нил реально старался совсем не двигаться, только слюну приходилось чаще глотать. И хвост его всё никак не мог успокоиться.       Эн’дрю тогда посмотрел на него с прищуром. На секунду, буквально, Нил уловил его ухмылку. Эн’дрю почти что издевался над ним! Вот же гад!       На’ви закончил, проводя пальцами по лицу. Теперь Нил весь обмалёванный. Он широко улыбнулся Эн’дрю, склоняя голову вбок. Тот не смог выдержать такой картины, отворачиваясь, но его хвост зашевелился, выдавая то, что Эн’дрю был доволен. Он поднялся, обмывая руки в чаше с водой рядом. — Идём. Все уже собрались.       Нил поднялся. Кончился этот интимный момент между ними. Теперь началось реальное испытание.

***

      Он не догадывался, что под деревом есть ещё пещеры. Нил спускался вслед за Эн’дрю. Он не мог не осмотреть всё вокруг. Корни спиралью опускались вниз, оплетая всю пещеру. Свой путь они заканчивали на земле, создавая такой же спиральный узор.       Снизу их уже ждали. Старейшины и воины сидели кругом. Один из них бил непрерывно по огромному барабану, создавая звук, чем-то похожий на мелодию, которую он уже слышал где-то на Земле. На’ви играл на интересном инструменте, о котором Нил хотел бы узнать позже.       Атмосфера витала неземная. Темнота вместе с подсветкой в виде фонарей-ловушек с насекомыми внутри, а также холодный воздух создавали мрачные ощущения.       Эн’дрю сел в круг, а Нилу пришлось выйти в центр. Там ожидала его Эб’би. Она печально улыбнулась ему (неужели похоронила раньше времени?). Нил сглотнул комок, образовавшийся в его горле. Что ж, пора начинать.       Тсахик взяла что-то, что похожее на переплетение корней, где находилась сконцентрированная масса дыма различных трав. Она махнула этим на Нила, окуривая его. Ему пришлось «умыться», руками приближая дым к лицу. Так всегда делали во время молитв.       Тсахик начала говорить: — О мудрый червь, поедающий Священное Дерево. Даруй видение истины этому достойному Охотнику, — ей подали корень дерева, в котором были видны червоточины.       Оттуда она вытянула светящегося фиолетового червя. Вот оно, самое противное. Эб’би протянула червя ему. Нилу пришлось взять его… и закинуть в рот.       Главное не дышать, главное не дышать…       Нил через силу проглотил червя, стараясь не дрогнуть. Краем глаза он увидел, как Эн’дрю хмыкнул.       Эб’би повторяла как мантру последние слова: — Даруй видение истины этому достойному Охотнику.       Другие тоже начали повторять за ней. Вместе, монотонно, они просили червя даровать ему видение. В такие моменты Нилу казалось, что он попал в секту, откуда уже не выбраться. Последний шанс он упустил ещё тогда, когда Эн’дрю закончил его красить. Нужно было сразу убегать, но лёгкий дурман от прикосновений Эн’дрю затуманил его мысли.       Ладно, это всё шутки. Только самое худшее ещё впереди.       Оло’эйктан извлёк из земляной ловушки дёргающегося чёрного арахноида, чем-то похожего на земного скорпиона. Он тоже повторял мантру, как и другие, поднося животное ближе к Нилу. Дэвид взял арахноида за хвост, тем самым провоцируя его на атаку. Скорпион ужалил Нила прямо в плечо.       Боль от этого оказалась такая большая, что он не смог сдержать крика. С этого момента начинается мучение.       Тсахик вытанцовывала рядом с ним, окутывая всю пещеру дымом. Другие продолжали повторять одно и то же, но голоса будто утихали. Они замедлялись, уходили куда-то от него, искажались. Нил заморгал, ведь пространство вокруг него начало рябить. Голова гудела, а руки слабели.       Началось действие яда.       Другие на’ви, видя, как ему становится плохо, сделали выпад. Они зашипели, как будто угрожая, а потом отсели назад. Они повторяли это ещё и ещё, запутывая его мозг ещё сильнее.       Его сердце ускорило биение, которое Нил мог услышать, не напрягаясь. Такое чувство, будто орган скоро вырвется из груди, создавая большую дыру. Холодный пот начал стекать по его телу. Лица других на’ви искажались, преображались во что-то мерзкое, жуткое. Нил больше не мог узнать среди них Эн’дрю. Он беспомощно пытался найти его среди других, но образ ускользал, а каждое движение глазами приносило неимоверную боль.       Нил посмотрел на свои руки. Пальцы удлинялись, меняли цвет. На миг ему показалось, будто он увидел кровь на них. Много крови, которая стекала по ладони вниз. Кровь его брата, матери, Стюарта, тех женщин, которые работали на отца, пытаясь выплатить свои кредиты. А сам отец стоял прямо за спинами на’ви, смотрел на него и смеялся. Громко, раскатисто, заглушая монотонное пение.       Но отец быстро исчез. Как и исчезли все остальные. Осталась только пещера, у которой менялось всё. Её цвет и форма, размер и температура. Ощущалась то ли жара, то ли холод. Корни деревьев окрашивались в фиолетовые, жёлтые и голубые цвета.       На миг Нилу показалось, будто брат сидел перед ним, поддерживая его за косу, чтобы он не ударился лицом о землю, ведь слабые руки совсем не держали. Нил полулежал, смотря на брата снизу вверх, а тот лишь скептически его осматривал.       А потом исчез, как и другие. Никто не оставался с ним больше чем на секунды.       Потом, через миг, вся боль его отпустила. Нил наконец-то смог нормально сесть, вдохнув воздуха. Он поднял глаза. Сами наркоманы позавидовали бы тому, где он оказался.       Его окружали волны материи, которые переливались жёлтым, голубым и белым. Другие давно стали частью этой материи, как и сам Нил. Он больше не чувствовал ни холода, ни жары. Он ощущал лишь гудение по всему телу, которое тянуло его вверх.       Нил поднял голову. Спираль бежала вверх, таща его за собой.       Нил видел перед собой целую вселенную, которую оплетала паутина нейронов. Каждая частичка оказалась связана между собой. Нил летел по туннелю, по которому сама Эйва переносила информацию своим созданиям. И он сейчас тоже был одной из маленьких частичек этого потока.       Нил стоял на большом поле, где вдалеке кричали икраны. Солнца сзади то опускались, то поднимались. Ветер бил прямо в его лицо, от этого Нилу хотелось кричать вместе с икранами.       Он чувствовал. Чувствовал ту свободу, мог ощущать её от кончиков пальцев ног до самой макушки!       Но свобода быстро оборвалась. Солнца закрыла большая тень. Нил от неожиданности дёрнулся. Прямо на него летел тот самый большой икран, какой напал на них с Кэ’ви.       Не успел Нил увернуться, как он уже видел мир его глазами. Он летел над землёй, видя сгоревший лес. Всё почернело, обгорело! Всё! Он кричал, скорбя по своему дому, по животным, растениям и на’ви. Скорбел по своей планете.       Вместе с криком из его желудка вышло всё, что оказалось там за день. Он блевал без остановки, а из его глаз лились слёзы, смывая краску. Другие на’ви растерянно смотрели на него, а Эн’дрю быстро подпрыгнул ближе. Он положил ладонь на спину Нилу, а другой рукой держал за косу, помогая справиться с рвотой.       Эб’би тихо молвила: — Всё закончилось.

***

      Нил последним вышел из той пещеры. Ему всё ещё сложно давались шаги, яд потихоньку отступал. Эн’дрю шёл рядом, готовясь придержать его, если будет нужно.       Другие на’ви собрались вокруг входа в пещеру в ожидании новостей. На заднем фоне стояли Робин и Жан, также пытаясь высмотреть происходящее. Когда Нил вышел, его поприветствовал гул других на’ви. Он видел, как Элис, Рэнэ, Кэ’ви, Да’эль с её мужем и даже Аарон (!) улыбались ему, радуясь прохождению такого сложного обряда.       Дэвид стал прямо перед ним, смотря гордо, так, как смотрят обычно на детей, оправдавших ожидания. — Теперь ты сын Оматикайя, — начал оло’эйктан. Он обращался одновременно и к нему, и ко всем другим на’ви, говоря, что теперь Нил один из них. Он сумел. Смог достичь этого за три месяца. Чёрт, да Рико, возможно, прямо сейчас кусает локти где-то там в лаборатории… — Ты часть Народа!       Дэвид первым положил на него руки. На’ви проявляют свою тактильность везде, даже в самые важные моменты. Этим они как будто бы говорят, в понимании Нила, что признают его своим братом, членом семьи и Народа.       За Дэвидом Нил сразу же почувствовал руки Эн’дрю у себя на груди. Их он узнал бы сразу же, даже с закрытыми глазами. Эн’дрю смотрел прямо на него, почти не дёргаясь от осторожных пальцев других соклановцев. Нил видел в его лице новую эмоцию, которую пока не узнавал. Но она точно не была негативной. Рядом встала Эб’би, касаясь его плеча. Элис — спины. Кэ’ви уже места не досталось, так что он касался Элис и отца. Рэнэ положила руки на плечи Элис и Кэ’ви, а за ней все остальные на’ви. Каждый из них касался другого, и цепочка заканчивалась на Ниле в центре этой странной сетки. Он будто бы ощущал руки всех в один момент. Нил увидел, как Робин мельком вытирала глаза, а Жан ухмылялся.       Теперь Нил мог полноправно называть себя на’ви.

***

      Нил едва ли успел смыть с себя краску, когда Эн’дрю (когда он уже успел распустить волосы?) схватил его за руку. Он хотел было потянуть его куда-то, но его остановили Элис и Рэнэ. Они что-то держали за спиной. Эн’дрю сначала сощурил глаза, возможно, хотел проигнорировать их, обойдя. Но, увидев, что девушки держат за спинами, успокоился.       Элис на это хмыкнула, но ничего не сказала. Вместо этого она протянула Нилу… Это что? — Это наш общий подарок, где каждый что-то для него делал, — объяснила Элис.       Подарком оказалась интересная конструкция из веток метровой длины. Ветки прикреплены друг к другу сложным сплетением верёвок, а также украшены бусинами (Нил узнавал в этом Элис), красивым плетением (а это уже Рэнэ) и всякими побрякушками (Кэ’ви отказывается признавать, что ему они нравятся). Эн’дрю хмуро глянул на Элис. — Ну да, конечно же, основную работу сделал Эн’дрю. Он нашёл хорошие ветки и скрепил их. Это теперь твоя вешалка, Нил!       Вешалка? — Серьёзно? — Нил округлил глаза. — Каждому на’ви нужно место, где он может повесить свою одежду, оружие и другие личные вещи. Это важно, — тихо молвила Рэнэ. — Мы уже знаем, где её можно повесить. Рядом с твоим гамаком растёт очень крепкая ветка, как раз подойдёт, — сказала Элис.       Нил растерянно на них глянул, но вешалку принял. Да, он вспомнил, как видел, что у каждого на’ви есть такая, но не придавал этому значения. А оказывается, значение есть, и большое.       Эн’дрю опять потянул его за руку, поэтому Нилу пока пришлось на время отложить вешалку. Он бы всё равно не смог повесить её туда, куда советовала Элис. Пора бы уже рассказать всем, ради чего он тут.       Но не сегодня. Завтра, может быть? — Ладно, бегите, видимо, вам очень нужно, — посмеялась с них Элис, уходя вместе с Рэнэ.       Больше Эн’дрю не ждал.

***

      Они прибежали в какое-то сказочное место. Нил сразу же понял, что это Роща Голосов. Одно из священных мест на’ви, куда чужаков не пускают. Ну конечно же, он уже не чужак.       Эн’дрю спокойно вышел вперёд, отпуская его. Нил видел, как он зачарованно смотрел на деревья, чем-то похожие на Древо Душ, но всё же отличавшиеся. Такие рощи часто росли рядом с кланами, а на’ви оберегали их, проводили здесь некоторые праздники, ходили отдыхать.       Робин говорила, что сюда часто водят своих возлюбленных на свидания.       Деревья имели разлогие ветки, с которых свисали фиолетовые, похожие на спагетти, колбаски. Они светились изнутри, освещая всё приятным сине-лиловым цветом. По роще летали семена Дерева Душ, атокирина, дополняя фантастическую атмосферу. Нил засмотрелся на это чудо природы.       Эн’дрю хмыкнул, подав голос, из-за чего Нилу пришлось обратить на него внимание. Но, посмотрев на на’ви, он больше не мог оторвать взгляд.       Эн’дрю стоял будто волшебный, с распущенными волосами и сияющими точками по всему телу. Деревья мягко освещали его сильную фигуру, а также большие глаза. Сегодня они выглядели особенно сверкающими. Лицо Эн’дрю выражало умиротворение. Нил понимал, что на’ви рядом с ним чувствовал себя очень комфортно и не переставал ценить этот факт.       Эн’дрю развернулся от него, видимо, не выдержав его взгляда, и взял несколько «колбасок» Дерева Голосов. Он присоединил их к своей косе. — Этот сумбур голосов сложно выдерживать очень долго. Но если постараться, то можно услышать именно тот, который нужен тебе.       Нил повторил за ним. Когда он присоединил косу к дереву, то едва ли не ошатнулся. Целый рой голосов ударил по его голове. Самые разные: детские песни, команды грубых мужских, звонкий смех женских. Он как будто бы вновь ощутил себя в центре клана, забывая, что все эти голоса давно уже мертвы и существуют только вместе с Эйвой. Погибнет Эйва — погибнут все они.       Эн’дрю, всё ещё стоя к нему спиной, продолжил говорить. — Теперь ты на’ви. Можешь сделать личный лук из веток Дерева Дома.       На’ви замолчал, но Нил знал продолжение фразы. Он знал эту традицию. Только пройдя принятие кланом, «второе рождение», как они это говорят, можно выбрать себе пару. Не каждый на’ви проходит Унилтарон, ведь это очень опасный обряд и не всем он нужен, чтобы приносить пользу клану, но именно после Унилтарона охотник становится воином, а чужаки — частью клана.       Нила клан принял, а значит, он может выбрать себе пару. Пару он себе выбрал, но эта пара должна выбрать и его.       Эн’дрю сомневался в том, останется ли Нил с ним, не улетит ли на Землю обратно. Нил стал на’ви, полноценным членом клана, закрепился на планете. Значит… Эн’дрю выберет его?       Нил подошёл ближе к на’ви, который молчал и стоял к нему спиной. — Можно? — спросил он тихо, протягивая руки к телу Эн’дрю.       Тот ничего не ответил, только наклонился ближе к нему. Нил понял это как разрешение. Он приблизился вплотную к Эн’дрю, окольцовывая его руками в объятия. Носом Нил зарылся прямо в его волосы, вдыхая запах ароматного масла.       Эн’дрю глубоко вздохнул, накрывая руки Нила на его животе своими. — Кажется, ты не договорил, — всё ещё тихо заметил Нил. Он своим хвостом зацепился за немного метавшийся хвост Эн’дрю. — Пх, — фыркнул на’ви. — Думаю, я уже доказал всё, что должен, нет? — Ты ничего не должен, — резко ответил Эн’дрю. — Правда? Разве я не должен был кому-то доказать, что останусь здесь навсегда? — Нил хмыкнул, потеревшись носом о шею Эн’дрю. (Пришлось прямо вплотную приблизить лицо к шее. Всё же плоскими носами не потрёшься сильно). — Я не просил, — у него дергнулись уши на этот жест. — Но хотел?.. — Ты такая проблема… — сказал Эн’дрю, разворачиваясь к нему.       Нилу пришлось разорвать объятие, хотя вообще не хотелось. Сразу стало как-то холодно. — Нужно было оставить тебя там под деревом, побитого и несчастного, — продолжил Эн’дрю, наступая на него. — Или убить, когда бежал от палулукана, чтобы облегчить ему охоту.       Эн’дрю заставил его пятиться до того момента, пока Нил не упёрся в ствол дерева. — Нужно было, чтобы ты просто оставался несбыточной мечтой… — Эн’дрю на миг замолчал, положив руки по обе стороны от его головы. — Жаль, что ты мне понравился ещё тогда…       Закончил Эн’дрю, делая рывок и врезаясь его губами в губы Нила. Тот сначала немножко удивился, застыв, а потом включился в поцелуй.       Этот уже не сравнится с тем первым, осторожным и нежным. Эн’дрю целовал страстно, оплетая его язык своим, сминая губы и кусая их. Он зарылся пальцами в волосы Нила, дёргая прядки, когда Нил осмеливался вкусить Эн’дрю в ответ.       Нил положил свои руки на прежнее место — на спину. Он сразу понял, что Эн’дрю нравится, когда Нил осторожно поглаживал её ладонями. Своим хвостом он подцепил хвост Нила, переплетаясь крепко с ним. Эн’дрю сдвинул руки с головы на шею, большими пальцами водя по границе челюсти.       Нил случайно зацепился своей набедренной повязкой об Эн’дрю. Он сразу же почувствовал реакцию на’ви на поцелуй. Нил оторвался от Эн’дрю, чтобы немного отдышаться, ведь воздух неминуемо кончался. — Слишком хорошо для того, кто недавно выдвигал свои претензии, — он ухмыльнулся, вдыхая воздух.       Эн’дрю сощурил глаза, на миг сильнее сжав его шею. Нил даже не дрогнул. Он знал, что тот ничего ему не сделает. Он только плотнее прижал к себе Эн’дрю, давая почувствовать свою ответную реакцию.       Зрачки Эн’дрю расширились. Он облизнул свои губы, сдвигая руки с шеи Нила на грудь, а потом опять врезался ртом в рот. Нил едва ли успел ответить, когда Эн’дрю сместился вниз на подбородок. Он выцеловывал его кожу, спускаясь вниз, следуя за биолюминесцентными точками. Он обвёл языком соски, царапая их зубами, и пощипывая пальцами. Его руки ласкали тело Нила везде, куда только могли дотянуться. Эн’дрю не задерживался надолго на одном месте. Видимо, в его пути существовала определённая цель. Нил, едва ли сдерживая стоны, уложил свои руки на голову на’ви, который уже кусал его живот. Он пригладил взбившиеся волосы Эн’дрю, пальцами ласково провёл по ушам, заправляя пряди.       Наконец-то Эн’дрю встал на колени перед ним полностью, положив руки на набедренную повязку. Нил не ожидал, что они до такого дойдут сегодня, но был ли он против? Конечно же, нет. Только не с Эн’дрю.       Тот посмотрел на него снизу вверх, ожидая разрешения. Нил тепло улыбнулся своими пухлыми от поцелуев губами. Эн’дрю выглядел так мило и развратно, смотря на него вот так. Нил мог увидеть пелену возбуждения, укрывшую его глаза. Скорее всего, на своих у него происходила такая же ситуация.       Нил кивнул головой. Эн’дрю сразу же продолжил действовать, сняв его повязку, чтобы не мешалась. Это так волнительно. Ведь Роща — общее место, и любой может зайти сюда. Но если так подумать, спален со стенами тут нет, а дети всё равно как-то появляются. Видимо, на’ви обычно так этим и занимаются, ища укромные местечки в лесу.       Эн’дрю сначала застыл на миг, рассматривая его орган, а потом взял его в руку, проводя с начала до конца. Нил почувствовал, как его колени подогнулись, так что пришлось напрячься, чтобы устоять на месте.       Если честно, то Нил не слишком рассматривал свой член. Ему было всё равно на орган, который исполнял лишь одну функцию. Но сейчас пришло время более детально ознакомиться с такой важной часть тела. В руке Эн’дрю он выглядел довольно-таки крупным. Из него уже сочилась жидкость, похожая на человеческий предэякулят, которую Эн’дрю бесцеремонно слизал. В основном, человеческий член не сильно отличался от на’ви. Только цветом.       Эн’дрю серьёзно за него взялся, не щадя. Он полностью провёл языком по всему стволу, свободной рукой сжимая ягодицы. Нил тихо застонал, проявляя осторожность, но молчать ему никак не получалось. Он зарылся пальцами в волосы Эн’дрю, немножко скребя кожу головы. На’ви в ответ взял в рот кончик, посасывая его. Он дразнился, не давая сразу того, что Нил хотел. Эн’дрю то брал половину, то отстранялся, то облизывал его яйца. Нил видел в его глазах смешинки. Он легонько потянул за прядки волос Эн’дрю, выражая своё недовольство и томление. Его член уже скоро взорвался бы от возбуждения.       Наконец-то Эн’дрю перестал растягивать удовольствие и заглотил весь ствол, упираясь носом в лобок. Он сразу же сжал своё горло, из-за чего Нил едва ли не кончил раньше времени. Он не удержал голоса, громко застонав, получая в ответ вибрации по члену уже из-за стона Эн’дрю. Чёрт, похоже на пытку.       Эн’дрю начал двигаться, сминая яйца в руке. Он взял сразу же быстрый ритм, наверное понимая, что Нилу недолго осталось. Тот придерживал его за голову, направляя легонько так, как ему нравится.       Вскоре Нил почувствовал, что больше не может удерживать всё в себе. Он попытался отодвинуть голову Эн’дрю, но тот не дался. Наоборот, начал помогать себе ещё рукой. Как итог Нил кончил прямо в ему рот, тихо простонав. Он опустил взгляд и увидел как Эн’дрю проглотил всё, вылизывая потом его член дочиста. Нил округлил глаза, заглушая свой стон от чувствительности после оргазма.       Он упал на колени на уровень с Эн’дрю, впиваясь в его губы поцелуем. Да, ему всё равно, где был только что этот рот. Эн’дрю сразу же ему начал страстно отвечать, протиснув язык в рот. Нил только на миг оторвался, чтобы спросить: — Я помогу? — он положил руку на повязку Эн’дрю. Его член всё ещё стоял, просочив всю повязку в том месте смазкой.       Эн’дрю на миг замялся, но потом кивнул. Он сам взял его в кулак, а потом положил руку Нила на свою. Они продолжили вылизывать рты друг друга, пока Эн’дрю не кончил следом, застонав ему в поцелуй.       Они вдвоём упали на траву, пытаясь отдышаться. Нил нашёл и натянул на себя повязку обратно. Он хмыкнул: — Осквернили священные земли предков. — Не мы первые, не мы последние, — ответил Эн’дрю, всматриваясь в Дерева Голосов.       Нил посмотрел на него, улыбаясь. — Иди сюда, — сказал он, раскрывая руки.       Эн’дрю сначала прищурил глаза, оставаясь на месте, но потом подполз ближе, разрешая захватить себя в объятия.       Так они уснули плотным клубком, забыв обо всех проблемах мира.