Совместный душ

Рюджин лениво растеклась по дивану в просторном отельном номере, предоставленном компанией для всей группы. Пальцы неспешно листали ленту TikTok, вылавливая в потоке эдиты с участницами. Компания пошла на рискованный шаг, включив в мембер-состав альфу — единственную среди четырёх омег. Шин дала обещание не посягать на омег. Что ж… она-то, может, и не будет, а вот они… Естественно, этот договор был нарушен бессчётное количество раз. Кто же утешит уставших омежек, кто поможет им расслабиться после изматывающего дня? Вдруг Рюджин уловила едва различимый аромат янтаря и чёрной ванили, приправленный тонким запахом кожи. Она узнала бы его из тысячи… Хван Йеджи… Господи, её феромоны, подходящие на альфьи, каждый раз сводили Шин с ума. Кожа Рюджин ощутила лёгкий сквознячок, и в следующее мгновение мимо неё прошествовала Хван, укутанная в полотенце. Направлялась, судя по всему, в душ. Рюджин никогда не упускает своего шанса… Она швырнула телефон на диван и молниеносно рванула за Йеджи. Успела втиснуться в ванную прежде, чем лидер захлопнула дверцу у неё перед носом. Довольная, с глупой улыбкой на губах, Шин уставилась на обернувшуюся к ней Хван. Рюджин замерла на пороге ванной комнаты, сердце колотилось в груди барабанной дробью — быстро, неудержимо, с щепоткой адреналина. Тёплый, влажный воздух, пропитанный остатками чьего-то недавнего душа, теперь смешивался с тем самым ароматом, который лишал Шин воли: янтарь, густой и жаркий, словно летний закат, чёрная ваниль, дурманящая сладостью, с ноткой кожи, напоминавшей Рюджин о чём-то диком, первобытном. Феромоны Йеджи были не просто запахом — оружием, способным разжечь огонь даже в самой сдержанной альфе, и Рюджин, вопреки всем обещаниям компании, была бессильна сопротивляться. Она прислонилась спиной к дверному косяку, будто преграждая путь любому, кто попробует вторгнуться в их уединение, глаза горели игривым предвкушением. Белое, пушистое полотенце Хван обнимало её тело, как вторая кожа, едва прикрывая изгибы, знакомые Рюджин до мельчайших деталей. Мелкие капельки влаги поблескивали на плечах и ключицах, отражая мягкий свет ванных ламп. Атмосфера была уютной, почти интимной: за окнами в огромном номере шумел ночной Сеул, приглушённый плотными шторами, а в гостиной тихо жужжал кондиционер, создавая иллюзию уединения в этом огромном, роскошном отеле, где вся группа ITZY рассеялась после изнурительного дня репетиций. Йеджи, с тёмными волосами, слегка растрепанными после тренировки, смотрела на Рюджин со смесью раздражения и скрытого восторга, которая всегда заводила Шин. Лидер скрестила руки на груди, полотенце слегка сдвинулось, обнажив краешек бедра, и её губы скривились в лукавой усмешке. В глазах промелькнула хищная искорка — омега, чьи феромоны могли бы посоперничать с альфой, и она знала, как этим пользоваться. — Так-так… — её голос был низким, с лёгкой хрипотцой от усталости, но в нём звучала провокация, она дразнила Рюджин, зная, что та не устоит. Рюджин почувствовала, как её собственные феромоны — лайм и кедр с дымными нотками — начали просачиваться в воздух в ответ на вызов. Тело отреагировало мгновенно: жар разливался по венам, кожа зудела от желания подойти ближе, прикоснуться, вдохнуть глубже этот запах. В голове пронеслись обрывочные мысли: «Чёрт, она знает, что делает. Знает, что я не смогу просто уйти. И, блять, как же я люблю, когда она так смотрит — будто я её добыча, а не наоборот…» Шин шагнула вперёд, медленно, как кошка, подкрадывающаяся к миске с молоком, её босые ноги бесшумно ступали по прохладному кафелю. Дверь за спиной тихо щёлкнула, закрываясь на замок — на всякий случай, чтобы остальные омежки не ворвались, нарушив их уединение. (Хотя Рюджин была бы не против.) — Что, кошечка? — Рюджин ответила с притворной невинностью, её голос был игривым, почти мурлыкающим, но в нём чувствовалась хрипотца возбуждения. Она приблизилась на шаг, чувствуя, как воздух между ними накаляется, становится густым, как сироп. — Пошла в душ и даже не позвала меня? А я думала, мы команда… везде и всегда. Йеджи не отступила, лишь приподняла бровь, её дыхание слегка участилось — Рюджин почувствовала это по тому, как дрогнул запах ванили, став слаще, интенсивнее. Хван чувствовала то же самое: лёгкий трепет в животе, когда запах альфы ударил в нос, вызывая мурашки по коже. «Опять она…» — промелькнуло в голове у Йеджи, борясь с желанием расплыться в улыбке. Тело предательски отреагировало: соски напряглись под полотенцем, а тепло между бёдер стало ощутимым, заставляя сжать ноги. Атмосфера в ванной сгущалась — пар от горячей воды, которую Йеджи собиралась включить, ещё не успел подняться, но воздух уже стал тяжёлым от смешения их ароматов, создавая кокон интимности, где правила компании казались далёким, несуществующим воспоминанием. Рюджин протянула руку, кончиками пальцев коснувшись края полотенца на талии Хван — лёгкое, дразнящее прикосновение, от которого по коже лидера пробежала волна жара. Но Йеджи отстранилась и шагнула в душевую кабину, мучительно медленно снимая с себя полотенце, обнажая своё точёное тело. В глазах Шин вспыхнул огонь и азарт. Она с восхищением оглядывала её, словно видела впервые. Рюджин затаила дыхание, наблюдая за каждым движением Йеджи. Как медленно ткань соскальзывает с плеч, очерчивая ключицы, как изящно изгибается спина, как бедра плавно перетекают в стройные ноги. Каждая деталь казалась произведением искусства. Внутри Шин всё сжалось от нетерпеливого животного желания, требующего немедленного удовлетворения. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, а в низу живота разгорается пожар. Мысли пропали, оставив лишь одно непреодолимое навязчивое желание — прикоснуться, обнять, поцеловать, оставить на ней свой след, сделать её своей, показать, что она принадлежит только ей. Когда полотенце, наконец, упало на пол, Йеджи на мгновение замерла, повернувшись к Рюджин боком, словно давая возможность в полной мере насладиться зрелищем. Кожа, слегка влажная и светящаяся в полумраке, казалась фарфоровой. Тонкая талия изящно изгибалась, подчёркивая округлость бёдер, а немаленькая грудь едва уловимо вздымалась с каждым вздохом. На спине виднелись еле заметные малюсенькие шрамы — следы усердных тренировок и травм, которые лишь добавляли ей шарма. «Боже…» — пронеслось в голове у Рюджин. — «Она невероятна. Просто нереальна…» В этот момент Йеджи включила душ, и потоки горячей воды обрушились на её тело, смывая остатки усталости и напряжения. Она прикрыла глаза, запрокинув голову, расправив плечи, подставляя лицо под струи. Пальцы зарылись в волосы, массируя кожу головы, а с губ сорвался тихий стон удовольствия. Рюджин больше не могла сдерживаться. Она начала в буквальном смысле срывать с себя одежду, словно та причиняла ей невыносимую боль. Ноги будто сами понесли её вперёд, и она оказалась рядом с Йеджи, под струями воды, закрывая за собой стеклянную дверь душа. Холодная плитка под ногами мгновенно сменилась ощущением горячих потоков, обжигающих кожу. Она протянула руку и нежно провела ладонью по мокрой спине Йеджи, от плеч до поясницы. — Ты прекрасна, — прошептала Шин, её голос дрожал от волнения и возбуждения. Йеджи вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Наоборот, она повернулась лицом к Рюджин, её глаза горели страстью. Она обвила руками шею альфы, притягивая её ближе, пока их тела не соприкоснулись. — Ты знаешь, что говорить, — промурлыкала она в ответ, её дыхание опаляло лицо Рюджин. — Но этого недостаточно. Покажи мне. И Рюджин показала. Она впилась губами в губы Йеджи с жадностью и нетерпением, будто стремясь испить её до дна. Их языки сплелись в страстном танце, а руки крепко обнимали друг друга, не желая отпускать. Вода продолжала литься, смывая остатки разума и унося их в водоворот страсти и желания. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих — двух девушек, потерявших голову от любви и похоти, готовых отдаться друг другу без остатка. Правила компании, обещания и сдержанность — всё это осталось за пределами ванной комнаты, в которой сейчас царила лишь одна стихия — стихия бурной, неукротимой страсти. Рюджин отстранилась от припухших, влажных губ Хван лишь на мгновение, чтобы, перехватив её руки, прижать к холодному стеклу, как пленницу. Её пальцы, горячие и требовательные, скользили по изгибам тела, изучая каждый сантиметр, несмотря на то, что это было для Шин не впервой. Она заглянула в затуманенные похотью кошачьи глаза своими, хищными и голодными, тяжело дыша Йеджи в самые губы, обжигая их своим горячим дыханием. — Блять… — аромат Йеджи, густой и дурманящий, обрушился на неё волной, от которой вскипала кровь. Шин уткнулась носом в пахучую железу на шее омеги, вдыхая её аромат, как наркотик, одной рукой зарываясь в её мягких, влажных волосах. — Сучка… Как же я хочу тебя трахнуть… прямо здесь, сейчас… — Хван на это лишь коротко, хрипло рассмеялась, тоже с трудом переводя дыхание. Воздух в душевой кабинке сгустился, раскалился до предела. Капли пота блестели на коже, смешиваясь со стекающей водой. Феромоны обеих сплелись в единый, опьяняющий вихрь. — Не скрывай, что ты хочешь меня трахнуть каждый раз, когда видишь… — прошептала Йеджи, запрокинув голову на стекло, закрыв глаза. Её грудь, вздымающаяся в такт прерывистому дыханию, словно молила о прикосновении. Хищная ухмылка, обнажившая острые, как лезвие, альфьи клыки, тронула губы Рюджин. Она жадно, грубо набросилась на шею омеги, оставляя багровые засосы, клеймо собственности, метку хищника. «Моя», — рыкнуло её подсознание. «Все вы мои». Тонкая рука с миндалевидными коготками впилась в мокрые от пара чёрные волосы альфы, прижимая её к себе, заставляя почувствовать дикую, необузданную силу. Шин спустилась ниже, к упругой, манящей груди. Она оставила влажные следы засосов на каждой, а затем жадно, с придыханием взяла в плен один из сосков, терзая его губами и зубами. Редкие, высокие стоны, вырывающиеся из уст Йеджи, обжигали слух Рюджин, подстёгивая её, распаляя в разы сильнее. Она чувствовала, как дрожит тело омеги, когда находила нужную точку, грань дозволенного. Шин отстранилась, оглядывая свою работу с хищным удовлетворением. Она сжала грудь в руках, разминая её, играя с ней. Хван судорожно пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, выровнять дыхание. — М-м-м… так приятно… — блаженно прошептала омега, и её губы растянулись в кошачьей ухмылке. Рюджин улыбнулась, услышав похвалу из уст своей королевы. Шин медленно начала двигать бёдрами, прижимаясь к промежности Йеджи твёрдым, налитым кровью членом, который дрожал от каждого прикосновения. Он был твёрже любой стали, готов высвободить свою безудержную страсть. — Ты горишь, да, сучка? — прошептала Рюджин, отрываясь от груди Йеджи и смотря ей прямо в глаза. В этих глазах плескалась похоть, смешанная с обожанием и безграничной властью. Она чувствовала себя дикой кошкой, готовой наброситься на свою добычу. Но добыча эта сама распаляла хищницу, позволяя ей делать всё, что вздумается. Вместо ответа Йеджи лишь прикусила губу, издав тихий стон. Её бедра непроизвольно подались навстречу Рюджин, усиливая трение. Шин усмехнулась, довольная её реакцией. — Скажи это, Йеджи… Скажи, что ты хочешь меня… Омега задрожала. Слова давались с трудом, но в конечном итоге сорвались с её губ, как признание: — Я… Я хочу тебя, Рюджин. Эти слова словно спустили курок. Забыв о всякой осторожности, Рюджин впилась в губы Йеджи более страстным, грубым поцелуем. Она кусала, ласкала, высасывала из неё душу, не оставляя шанса ни на сопротивление, ни на передышку. Оторвавшись от губ, Шин опустилась на колени, обжигая кожу омеги горячим дыханием. Йеджи судорожно выдохнула, запрокинув голову. Рюджин провела языком по линии живота, спускаясь всё ниже и ниже. — Боже… — простонала Хван, обхватив пальцами мокрые волосы альфы и крепко сжимая их. Рюджин осторожно коснулась губами нежной кожи внутренней стороны бедра, сразу же после разметивши её алым засосом. Опьяняющий аромат омеги окутал её, стирая все мысли, кроме одного — желания. Шин ласково прошлась языком по горящему влажному клитору, и Йеджи вздрогнула, вырывая из груди новый взрыв стонов. — Блять, Рюджин… Пожалуйста… — выдохнула Йеджи, её тело сотрясалось мелкой дрожью. — «Пожалуйста» что, кошечка? — промурлыкала Рюджин низким, хриплым голосом, её усмешка звучала как дразнящий шёпот. — П-пожалуйста… Ммм! — Йеджи застонала, когда язык скользнул по влажным складкам, ощущая её податливость. — Продолжай… Не останавливайся… Мгх! Рюджин повиновалась, её губы обхватили половые губы, заставляя его пульсировать в нежном, но настойчивом ритме. Язык танцевал, дразня и будоража, заставляя Йеджи извиваться, теряя себя в океане наслаждения. Пальцами Шин бережно раздвинула нежные половые губы, наслаждаясь каждым выдохом, каждым тихим звуком, вырывающимся из Йеджи. Затем, Шин погрузила пальцы глубже, в самое сердце Йеджи, начиная быстрые, уверенные движения. Два пальца скользили внутри, заставляя Хван выгибаться, её тело дрожало в ритме этих ласк, а стоны становились громче, почти неконтролируемыми. Влага обильно смазывала их, позволяя пальцам легко проникать и исследовать. Постепенно, Рюджин начала раздвигать пальцы, расширяя пространство, чувствуя, как тугие, влажные стенки податливо раскрываются. Короткие, едва ощутимые ногти царапали нежную кожу изнутри, но это приносило не боль, а скорее острую, неведомую доселе приятность, волну возбуждения, накатывающую с новой силой. Это держало Йеджи на грани, разжигая внизу живота пламя, которое грозило поглотить её, но не давало достичь освобождения, сводя с ума, заставляя корчиться в невыносимом, жгучем желании. А язык Рюджин, как будто зная наперёд, удваивал этот безумный экстаз. — Рюджин! — громкий, страстный стон сорвался с губ омеги, её пальцы сжимали мягкие пряди волос Рюджин, переходя в тихий плач. — Пожалуйста… Прошу, дай мне кончить! — её голос сорвался на крик, слёзы всепоглощающего желания и нестерпимого экстаза смешивались с каплями пота и влаги, стекая по щекам. Шин тихо хмыкнула, наслаждаясь этим зрелищем. Ей нравилось видеть Хван такой… Умоляющей… Нетерпеливой… Беспомощной… Лидер редко позволяла себе проявлять такую уязвимость. Обычно холодная, дерзкая, независимая. Но сейчас, ощущая её хрупкость, Рюджин не остановилась, а наоборот, ускорила свои движения, добавляя резкости, погружаясь так глубоко, насколько позволяла длина её пальцев. Вскоре тело Йеджи охватила мощная дрожь, судорожно изгибаясь в последнем порыве. Прерывистый вдох, и вот уже громкий крик вырвался из её горла, когда волна невообразимого наслаждения накрыла её полностью. Рюджин не отстранилась, продолжая ласково гладить её, пока трепет не утих, а тело Йеджи не расслабилось, обессилевшее, но полное блаженства. Альфа поднялась, её взгляд, затуманенный страстью, опустился на раскрасневшуюся, тяжело дышащую Хван. В её глазах читалось не только удовлетворение, но и огонь неугасающего голода. — Теперь моя очередь, сучка, — властно прохрипела Йеджи, беря альфу за руку и притягивая её к себе. Хван прижала альфу к стеклу, расставив руки по бокам от её тела, упираясь в стекло. Шин усмехнулась на резкую смену настроения Йеджи — омега как всегда вспомнила про свою независимость. — Отсосёшь мне, да, маленькая шлюха? — обжигая ухо своим дыханием прошептала Шин, тяжело дыша от влажности воздуха и его весу благодаря их феромонам, которые утяжеляли каждый вздох. Хван усмехнулась на её слова, медленно сползая рукой от плеч альфы, по её телу мечты, по крепкому прессу, доходя до самого вкусного. Она провела подушечкой указательного пальца по всей длине стояка, до самой головки. Рюджин шумно выдохнула, а в конце тихо простонала, сжимая руки в кулаки на стекле. — Это будет самый лучший минет в твоей жизни, малышка… — повелительно заявила лидер, отстраняясь от её уха со своей фирменной хитрой кошачьей ухмылкой. Рюджин была готова поклясться, что лишь от одной этой фразы она уже могла бы кончить. Её орган болезненно дёрнулся в воздухе, реагируя на слова Йеджи, что вызвало у той самодовольный смешок. Хван слегка надавила на плечи альфы, тем самым заставляя крупное и разгорячённое тело отодвинуться на несколько сантиметров. Йеджи мягко и грациозно опустилась на колени, хищно и в то же время невинно смотря на Шин снизу вверх. Рюджин приглушённо усмехнулась, а в её глазах вновь засиял огонёк азарта. Чёрт, эта похабная омега каждый раз срывала крышу Рюджин, её этот кошачий взгляд, неповторимый запах… Йеджи, не прикасаясь к возбуждённому члену, провела кончиком языка по венам, вырывая изо рта Шин тихий, но безумно нежный стон. Совсем не как у альфы… Йеджи, мягко облизнув губы, медленно подняла взгляд, её глаза горели тёмным, обещающим огнём. Она понимала, что этот момент — тонкая грань между неистовой страстью и полнейшим подчинением, и ей нравилась каждая секунда этого пошлого безумия. Рюджин, ощущая на себе этот взгляд, едва слышно прошептала, её голос был хриплым от нахлынувших эмоций: — Ты же знаешь, как я люблю, когда ты меня так… Ласкаешь, малышка… Хван усмехнулась, её плечи немного напряглись. — А ты знаешь, как я люблю видеть, как ты теряешь над собой контроль, Шин Рюджин, — прошептала она, её слова были как прикосновение шёлка к коже. Медленно, с игривой грацией, Йеджи опустила голову, её густые, тёмные и влажные волосы рассыпались по её плечам. Она втянула воздух, чувствуя сладкий, терпкий аромат возбуждения Рюджин, и это пробудило в ней дикий, первобытный голод. Каждый её вдох был наполнен предвкушением, каждый вздох — обещанием наслаждения. Она осторожно, но уверенно обхватила головку члена губами, её язык скользнул по нагретой чувствительной коже, вызывая у Рюджин непроизвольный стон. Йеджи ощутила, как тело альфы напряглось, как пальцы сжали её чёрные волосы. Она знала, что это только начало, и ей не терпелось исследовать каждый сантиметр этого тела, которое так сильно её желало. — Не торопись, Шин, — прошептала Йеджи, её голос был приглушённым, когда она начала медленно двигаться, её глаза не отрывались от лица Рюджин, ища в нём отражение своего собственного наслаждения. Она видела, как кровь приливает к щекам альфы, как зрачки расширяются, и это давало ей ещё больше сил. — М-м-м… — сдавленный стон сорвался с губ Рюджин, пальцы сильнее сжали пряди её густых, смоляных волос. Она пыталась удержаться, но каждое новое движение Йеджи лишь усиливало её страстное желание. Йеджи плавно покачивала головой, её губы плотно сжаты, отражая всю глубину разгорающейся страсти. Одна её рука медленно, почти гипнотически, скользила по основанию, размазывая предэякулят, смешивая его с собственной тягучей слюной. Каждый миллиметр этого движения был наполнен предвкушением, каждый раз касаясь новых, самых чувствительных зон. Дыхание Рюджин стало прерывистым, с каждым новым стоном оно становилось всё более надрывным. Глаза закрыты, отдаваясь моменту, погружаясь в бездну наслаждения. Не в силах больше терпеть, она тихо застонала, её пальцы крепче сжали волосы. — Да, именно так… — прошептала Рюджин, надавливая рукой на голову Йеджи, побуждая брать глубже. И Йеджи, как врождённо подчиняющаяся своей альфе, инстинктивно чувствовала её желания, готова была исполнить любое. Она старалась захватить член как можно глубже, искусно, страстно, будто в последний раз. Йеджи, задыхаясь от интенсивности ощущений, пыталась овладеть им целиком, и это получалось. Рвотный рефлекс давно был забыт: минет для Рюджин был совсем не в новинку, но альфа дрожала и стонала, словно впервые, и это заводило ещё сильнее, подогревая её собственный пыл. Йеджи вобрала член до предела, остановившись, и подняла взгляд на Рюджин, её глаза сияли невинностью, но в них таилась хищная, кошачья искра. Их взгляды встретились, и на мгновение мир вокруг замер. Йеджи выглядела… восхитительно. Сияющая, волнующая, её красота была неописуема, захватывала дух. Рюджин потеряла дар речи, забыв, как дышать. Это было действительно завораживающе, каждый её мускул напрягся от увиденного. Член дрогнул от этого зрелища, от этого прямого, полного желания взгляда. Возбуждение целиком и полностью затуманило разум Рюджин. Она не могла оторвать взгляд от этих хитрых, манящих глаз, в которых теперь плескались лишь возбуждение и первобытная страсть. — Хорошая девочка… — прошептала Рюджин, держа голову Йеджи обеими руками, входя в неё ещё на несколько миллиметров. Этого было достаточно, чтобы довести альфу до грани. Йеджи тихо промычала от удовольствия, вибрация, шедшая изнутри, вскружила голову Рюджин. Пальцы Йеджи начали играть с яичками, вызывая громкий, протяжный стон, дрожь, пробежавшую по телу, и закатившиеся глаза, запрокидывая голову назад. — Сучка… — прохрипела альфа, её голос стал ниже. — Ты меня сводишь с ума… Рюджин поджала дрожащие ноги, пытаясь удержаться. Йеджи нравилось видеть, как альфа ведёт себя так беззащитно, как тело её дрожит от одного лишь минета, будто она течная омежка. Но для Рюджин это был не просто минет, это был головокружительный, совершенный минет от Хван Йеджи. Йеджи отстранилась с пошлым, влажным звуком, тяжело дыша, и начала быстро водить ладонью по члену, ускоряя темп. Рюджин снова громко простонала, приближаясь к развязке. — Да, да! Быстрее! — задыхаясь, прошептала она, не в силах сдержать очередной, более мощный стон. Йеджи тихо рассмеялась, открывая рот, слегка высовывая язык, словно дразня. Одной своей рукой она начала массировать собственную грудь, усиливая сводящий с ума, невыносимый запах омежьих феромонов. Это сладкое безумие свело Рюджин с ума. Она не смогла продержаться долго, чувствуя, как неудержимо приближается разрядка. — Йеджи, — хрипло прошептала она, её голос был полон предвкушения. — Я сейчас кончу… Я сейчас кончу! — Кончи, детка. Я хочу попробовать тебя. — Йеджи, Йеджи, Йеджи! Хван Йеджи! Волна крышесносного, всепоглощающего оргазма накрыла Рюджин. Тело пронзила безумная дрожь, и член, дернувшись, начал заполнять рот омеги горячей, густой спермой. Она крепко сжала мокрые от пота и воды волосы, её рука запуталась в её спутанных прядях, когда тело отдалось волне наслаждения. Йеджи закрыла глаза, а приоткрытые губы расплылись в самодовольной ухмылке. Она не останавливала своих движений, доставляя Рюджин гораздо большее удовольствие, продлевая её и без того яркий, изматывающий оргазм. Когда Рюджин расслабилась, отпустив омегу, она посмотрела вниз. Йеджи сидела на слегка раздвинутых коленях, её взгляд был прикован к Рюджин, полный похабного, властного желания. Поймав ответный взгляд, Йеджи высунула язык, показывая рот, полный семени альфы. Рюджин тихо выдохнула, глядя на это зрелище. — Глотай… — жёстко приказала Рюджин, и Йеджи повиновалась её приказу. Проглотив слегка солоноватую, но восхитительную жидкость, Хван тихо и длинно простонала от удовольствия, на миг прикрыв глаза. Затем она показала Рюджин, что поглотила всё до последней капли, с лёгкой, довольной улыбкой. — Хорошая девочка… — Я почти забыла, насколько ты восхитительна, моя дорогая, — прошептала Йеджи, её смех был тихим и немного бархатным. Её пальцы нежно скользнули по члену, прежде чем она, слегка хлопнув по бедру Рюджин, встала на ноги, пошатнувшись. Рюджин лишь слабо улыбнулась, прижимая Йеджи к запотевшему стеклу. — Значит… — альфа намеренно затянула паузу, её взгляд медленно опустился на губы Йеджи, а затем вернулся обратно. — нам нужно больше заниматься сексом. Или ты снова будешь играть в «неприступную омегу, которую нужно завоевать»? Йеджи тихонько хмыкнула, закатывая глаза. — Ты всё равно будешь бегать за мной, милая. И, чёрт возьми, она была права… Стоило Йеджи лишь бросить на неё взгляд, как Рюджин готова была склониться на колени, просить, нет… умолять, чтобы Йеджи позволила ей. Ей было совершенно наплевать, что она альфа, что должна быть гордой и независимой. Когда дело доходило до Хван Йеджи, Рюджин готова была стать её шлюхой, её подстилкой, её всем. Альфа не отрывала своего заворожённого взгляда от запыхавшегося, идеального личика. Йеджи, словно ловкая кошка, вывернулась из её хватки, грациозно поворачиваясь к Рюджин спиной. Она элегантно выгнула спину, наклоняясь вперёд, опираясь согнутыми руками о стекло. В этом движении её бёдра коснулись члена Рюджин, что моментально разожгло в альфе первобытное желание. Йеджи бросила хитрый взгляд через плечо, слегка покачивая бёдрами. — Сучка… — прошептала Рюджин, её руки нашли ягодицы Йеджи, сжимая их, наслаждаясь упругостью. — Твоя сучка, — выдохнула Йеджи, прикрыв глаза. Она всегда знала, как довести Рюджин до исступления. Рюджин шлёпнула Йеджи, одной рукой взяв её член и входя в неё, не заботясь о том, будет ли больно. Она оттрахает эту шлюху так, что Йеджи пожалеет о своём неповиновении. Йеджи должна была заплатить за свою дерзость. Член резко вошёл в тёплую, влажную глубину, растягивая стенки. Несмотря на то, что они не были девственно-тугими, как в первый раз, Йеджи не сдержала пронзительный стон. Рюджин хищно ухмыльнулась, любуясь её чёрными волосами, прилипшими к спине. И в ней пробудилось дерзкое желание, которому она не могла сопротивляться… Рюджин схватила пряди волос Йеджи, резко потянув их на себя, заставляя её выпрямить руки. Рюджин двигалась резко, глубоко, грубо, не жалея Йеджи. Сама виновата. Её член пульсировал, наливался кровью, увеличиваясь в размерах, хотя он и так был внушительным, двадцатисантиметровым, способным удовлетворить любую омегу. Йеджи не сдерживала себя, стонала, как последняя отчаявшаяся дешёвая проститутка с трассы, хотя для неё это было высшей степенью комплимента. — Боже, блять, да! Рюджин, как хорошо! — она стонала животным, первобытным звуком, как дикарь, но в этом и была вся её страсть. Рюджин намотала волосы Йеджи на кулак для удобства, врезаясь в её податливое тело ещё сильнее, буквально насаживая омегу на мощный член. — Ах, м-м-м, Шин Рюджин! Да! Еби свою шлюху! Отшлёпай сучку! — громко простонала Йеджи, подаваясь бёдрами назад, чувствуя, что оргазм близок, хотя прошло от силы всего две минуты. Но Рюджин трахала её так профессионально, так искусно врезалась в её тело, так прекрасно ощущался её налитый кровью член с пульсирующими венами, тонущий в безумно влажной киске, из которой вниз, на плитку, стекала их общая смазка. Это делало секс ещё более лёгким, член входил как по маслу. — Отшлёпать тебя? А ты заслужила? — Рюджин прижалась к её спине, отпуская волосы и хватая Йеджи за челюсть, грубо засовывая ей в рот два пальца — не полностью, лишь треть, надавливая ими, заставляя Йеджи раскрыть рот. Пошлые, влажные шлепки тел не заглушались водой и звукоизоляцией комнаты, тем более не глушились стоны течной шлюхи Хван. Йеджи закрыла глаза, начала сосать пальцы, хотя Рюджин даже не просила. Ей бы лишь член дать… — Маленькая шлюшка… — прорычала Рюджин ей на ухо, отстраняясь и звонко шлёпая по заднице. В ответ раздался громкий довольный стон. Стенки сжались, обхватывая член. Йеджи стиснула зубы, застонав: — Рю… джин! Ах! Я сейчас кончу! Рюджин! Рюджин усмехнулась, обхватив тонкую, идеальную талию Йеджи обеими руками, и сильнее ворвалась в податливое тело. — Кончай, моя похотливая кошечка… Я хочу слышать, как ты кончаешь, милая, — хрипло прошептала она, добавляя в движения грубости. Член входил резво, жёстко, бесподобно… Йеджи сжала кулаки на стекле. — Мгх… я… тоже скоро кончу… — неожиданно прошептала Рюджин, внезапно меняя угол проникновения. Йеджи, не успев ничего осознать, вздрогнула. Её ноги и тело пронзила дрожь, голова закружилась от накрывшей её волны оргазма. — Рюджин! — её стон оборвался. Руки Йеджи слегка соскользнули вниз по мокрому стеклу, заставив её немного выгнуться. Это позволило ей ещё сильнее ощущать каждый миллиметр и без того немаленького члена. Рюджин попадала прямо в ту самую чувствительную, слегка шершавую точку. Альфа старалась не терять её, чувствуя, как узкие и напряжённые внутренние стенки идеально сжимают её орган. Рюджин ощущала свой приближающийся оргазм, поэтому сменила скорость на болезненную грубость, трахая влагалище омеги. Йеджи была уверена, что после пяти лет секса с Рюджин её вряд ли что-то сможет удивить, однако реальность оказалась иной. За эти годы они с Шин успели перепробовать всё: все позы, все места, все мыслимые и немыслимые приспособления. Но сейчас, когда Рюджин нашла идеальную позу и идеальную точку, Йеджи стонала как девственная старшеклассница. Рюджин тихо кряхтела и постанывала, вбиваясь всё интенсивнее. — Рюджин! — дрожаще простонала Йеджи, дергаясь. Менее чем за минуту её тело пронзил второй оргазм. Более мощный, более крышесносный. Стенки влагалища резко сократились, пытаясь вытолкнуть член. Это стало последней каплей для альфы. Пара мощнейших толчков, и Рюджин, войдя в глубокое лоно омеги до самых яичек, кончила, медленно заполняя её матку горячей спермой. Она легла на спину Йеджи и обняла её. Обе тяжело дышали. На минуту в душевой кабинке повисло молчание, прерываемое шумом воды и тяжёлыми вздохами. Затем Хван, с закрытыми глазами, усмехнулась. — Ты… ты просто сумасшедшая… — с улыбкой произнесла она, опуская голову. Рюджин оставила поцелуй на её шее, одну руку положив на грудь Йеджи. Она тоже тихонько усмехнулась. — Мне понравилось… — сказала Йеджи, поворачивая голову к Рюджин. Их взгляды встретились. Обе смотрели друг на друга с затуманенным, свирепым, полным страсти взглядом. Рюджин быстро провела свободной рукой по боку омеги, а добравшись до ягодицы — оставила шлепок. — Маленькая пошлая сучка…

***

Юна резко выскочила из своей комнаты, явно недовольная. — Йеджи! — крикнула она, но, не услышав ответа, вошла в комнату Йеджи. Та пустовала. Юна быстрым шагом направилась на кухню, но и там не было лидера. Она, растерянная, крикнула: — Йеджи! — но Йеджи не вышла и не ответила. Юна крикнула снова. — Йеджи-и! Лиа и Черён, раздражённые шумом, вышли из комнаты. Они быстро подошли к младшей с недовольными лицами. — Чего орёшь? Юна, увидев их, спросила: — Девочки, вы Джи не видели? — в замешательстве задала вопрос. — Она вроде в душ пошла, — ответила Лиа. — Но, ради бога, если ты ещё раз будешь так кричать — я тебя сковородкой огрею! — пригрозила Черён. — Тихо! — резко сказала Юна, вытягивая руку с указательным пальцем вверх. Омеги прислушались. Какие-то звуки доносились со стороны ванны. Троица подошла ближе к двери ванной комнаты и прислушалась. Они услышали отчётливые стоны Йеджи и хлюпающие шлепки, не особо заглушаемые звуками льющейся воды. — Ну понятно, — с лёгкой ноткой ревности ответила Лиа, но явно не удивлённая. Черён положила руку на плечо Юны и сказала: — Ну, дай бог через три часа эти два кролика закончат. Юна отвела взгляд, тяжело вздохнув.