Любовь на четверых
21 февраля 2026 г., 12:40
♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Свет в спальне с тихим щелчком выключается, остаётся только ночник в виде утки, стоящий на тумбочке и окрашивающий всё вокруг в мягкий желтоватый цвет. Влажное полотенце для волос безжалостно летит на стул в противоположном конце спальни, а слишком большая для одного человека кровать печально скрипит, когда Чонвон с разбега запрыгивает на неё, чтобы после душа не морозить босые ноги о пол. Он спешит снять телефон с зарядки и, проверив время, набрать по памяти необходимый номер. После нескольких гудков на экране появляется заспанное лицо его возлюбленного с разлохмаченными чёрными волосами и поблёскивающими от слюны розовыми губами. Рики нежно улыбается, как только видит старшего, разлёгшегося на их постели и поставившего мобильный на подушки, чтобы освободить руки. — Разбудил? — взволнованно спрашивает Ян, приглаживая распушившиеся светлые волосы, и успокаивается, когда младший мотает головой. — Нет, я просто лежал, — оба знают, что он врёт. — Как день прошёл? — Абсолютно совершенно никак, — заявляет Чонвон и укладывает подбородок на ладони, дуя губы. — Без тебя слишком скучно. Когда ты там уже вернёшься из своей Японии? — Ну хён, — грустно посмеивается юноша, потирая глаза и сладко зевая. — Потерпи ещё месяц, и я снова буду рядом. — Я состарюсь за это время, и ты станешь вдовой! — восклицает парень и наигранно хватается за сердце. — Вот и останешься один на один с танцами вместо меня. Сквозь динамики слышится заливистый смех, прерывистый из-за нестабильной связи, и Ян не может не улыбнуться тоже. Он прекрасно знает, как важно его любимому сейчас пребывать в другой стране, но долгое нахождение на расстоянии бьёт по его требовательной душе, скучающей по родным касаниям и поцелуям. Как только младший переступит порог их съёмной квартиры, он точно не отпустит его ни на шаг. — Неужели никак не найдёшь себе развлечение? — интересуется Нишимура, вновь падая головой на подушку, наверняка уставший за целый день тренировок. — Я не поверю, что никто не строит тебе глазки на работе. — Никто стоящий, — уточняет Чонвон. — Ну, а ты попробуй побыть менее привередливым, — едва членораздельно доносится с того конца воображаемого провода. — Тебе же не отношения строить, а парочку свиданий и подарков выбить надо. На это парень только цокает языком и закатывает глаза, несмотря на то что на него даже не смотрят. Тем не менее он задумывается, уставившись на тикающее время в углу экрана, и перебирает в голове все причины, почему он должен отказаться от этой затеи. Не найдя в итоге ни одной, он нехотя соглашается с правотой Рики и обещает посмотреть по сторонам во время следующей смены в кафе. В конце концов, ему действительно не любовь всей жизни искать придётся, она у него, к счастью, уже есть, понимающая и самая лучшая на свете. Они ещё какое-то время болтают ни о чём, делятся происходящими в жизни событиями и обсуждают последние сплетни. Время звонка неумолимо продолжает увеличиваться, неизбежно достигая момента, когда необходимо прощаться, чтобы не проспать с утра работу и учёбу и не быть целый день варёной креветкой, выживающей исключительно на энергетиках и кофе. Перед тем как сбросить, младший напоминает своему молодому человеку о плане по привнесению красок в скучную рутину, в шутку даёт наставления не влюбляться ни в кого другого и шлёт воздушные поцелуи прямо в камеру. Чонвон отвечает яркой улыбкой, обещаниями присмотреться к посетителям и искренним «я люблю тебя» напоследок. В комнате снова становится тихо, только из открытого окна доносится шум ночной улицы. Ян откладывает телефон под подушку, не забыв проверить наличие будильника на нужный час, обнимает край одеяла и вдыхает родной запах, въевшийся в его спальную футболку, которая на самом деле принадлежит его парню. Вымотанный рутиной и одушевлённый грядущими приключениями, он совсем скоро засыпает, уже представляя в голове, как будет очаровывать наигранно скромной улыбкой какого-нибудь богатенького посетителя кафе, в котором работает.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
В главном зале кафе всё как всегда, нет ничего примечательного, что могло бы хоть ненадолго отвлечь от порядком надоевших обязанностей официанта. Чонвон не спорит, вместе с чаевыми он получает достаточно для нормальной жизни, но уж больно надоедает вечное принеси-подай-отнеси-убери. С другой стороны, нельзя отрицать, что такая монотонность лучше выслушивания оскорблений и жалоб неадекватных посетителей. Зевнув, пока никто не видит, парень спешит занять руки кучей тарелок и стаканов, выходит с кухни и, ловко лавируя между столиками, разносит блюда. Затянутый второпях в начале смены пояс фартука сдавливает внутренности; начищенные до блеска кроссовки натирают пятки, а руки ноют от тяжести посуды с едой, которую он с удовольствием бы уплёл за обе щеки. Во всей ситуации спасает только мысль о том, что сегодня он должен найти какого-нибудь клиента при деньгах, чтобы развести его если не на ни к чему не обязывающее свидание, то хотя бы на лишние пару тысяч к чеку. — Он милый, — слышится юношеский голос из-за спины, и Ян едва не оборачивается, чтобы посмотреть, кто и о ком заговорил. — Согласен, — вторит ему другой, в то время как официант со сдержанной улыбкой желает дамочке в возрасте приятного аппетита и наконец-то имеет возможность осмотреться и обнаружить двух парней, сидящих за столиком неподалёку. Они совершенно не похожи. Тот, кто с идеально ровной осанкой, поправляет сползающие с носа очки и отряхивает лацкан очевидно дорогого пиджака, его аккуратно уложенные чёрные волосы подчёркивают точёный профиль. Его спутник же кутается в чересчур свободную для него ветровку, расшитую всевозможными патчами, и подпирает пухлую щёку рукой, закинув при этом ногу на ногу и болтая носком ярко-жёлтых кед. Эти двое словно с разных планет, однако объединяет их то, что оба то и дело бросают любопытные взгляды в сторону Чонвона. Тот в свою очередь делает вид, что не замечает этого, и быстро приходит к некоторым выводам в своей голове. Он до конца не уверен, кто из, как кажется, друзей окажется наиболее подходящей жертвой, но ведь никто не мешает попытаться добиться внимания обоих. Именно такой логики придерживается пропустивший половину чужого диалога Ян, когда подходит к ним, попутно доставая блокнот и ручку из нагрудного кармана. — Добрый день, вы уже определились? — произносит шаблонную фразу с самой милой и очаровательной улыбкой, которую только способен выдавить незнакомым людям. — Думаю, да, — громко хлопнув меню и бросив нечитаемый взгляд на спутника, отвечает тот, который выглядит словно сбежавший с занятий бунтующий подросток. — Мне, пожалуйста, сырные ттокпокки и клубнично-мятный лимонад. Если бы он не был на работе, Чонвон бы поморщился, ведь просто терпеть не может мяту и не понимает, как она вообще может кому-то нравиться. О вкусах, конечно, не спорят, но это явный минус в анкете потенциального кандидата для его мелкого мошенничества. — Мне, будьте добры, то же самое, — сухо проговаривает второй молодой человек и пробегается глазами по официанту с ног до головы, задерживаясь на бейджике с именем. — Вы очень привлекательный, Чонвон-щи. От столь очевидного знака внимания любой другой засмущался бы и заалел, но Ян именно этого и ждал. Он без особых усилий делает вид, что смутился от комплимента, отмахивается от него, прикусывая изнутри уголки губ. С другого конца стола доносится недовольное тсыканье, после чего бесстыдника пинают по коленке, что не остаётся незамеченным всеми участниками неловкой картины. — Замечательный выбор, — мысленно усмехнувшись, говорит работник кафе. — Ожидайте, пожалуйста. Перед тем как удалиться по дальнейшим делам, забрав заодно меню, он подмигивает парню в костюме и нежно улыбается другому, судя по всему, вмиг растаявшему от этого действия, переставшему кукситься и неловко поправившему свои каштановые кудри. Занятый обязанностями, Чонвон теряет счёт времени, и вот он уже несёт заказ привлёкших его внимание посетителей, осторожно расставляет тарелки перед ними и словно нечаянно задевает одного из них локтем, тут же кланяясь в извинениях. Отчего-то оба извиняются в ответ и наперебой просят не волноваться об этом, что до жути смешит парня, едва продолжающего играть свою роль. Весь следующий час, что друзья сидят в заведении, работник без конца чувствует на себе два прожигающих взгляда, периодически проходит мимо и разбрасывается улыбками. Жизнь сразу начинает переливаться новыми красками от одного только вида, как молодые люди соревнуются за чужое внимание, постоянно стараются перетянуть одеяло на себя. Они выглядят как пара глупых подростков, которым понравилась одна и та же девчонка. — Ты слишком наивный, Сону-я, — насмехается парень, которого, судя по всему, зовут Джей, и откидывается на спинку стула, даже не глядя на нахмурившегося напротив него друга. — У тебя буквально нет шансов. Неделя, и он будет стонать в моей кровати, понял? — Целая неделя? — скептически приподняв бровь, издевательски акцентирует внимание на времени собеседник. — Дай мне три дня, и он будет стоять на коленях в моей же прихожей, умоляя о большем. Тайком подслушавший этот разговор Ян мысленно присвистывает, смеясь над завышенной самооценкой обоих. Им бы знать, что его так просто не сломить, что жалобно стонет в кровати вовсе не он, а кое-кто другой, точно так же на людях строящий из себя не пойми кого, но за закрытыми дверями превращающийся в самого покладистого мальчика. Если Яну не изменяет память, только единожды за все три года, что они с Рики встречаются, тот смог поставить его на колени и довести до слёз, размазав по лицу плоды стараний старшего угодить. В какой-то момент он осознаёт, что впервые без понятия, кого выбрать, находя выгоду в обоих вариантах. Но, кажется, судьба решает за него сама, потому что вместе с чеком, который, к слову, ожидаемо оплачивает тот, кто в костюме, он находит записку с номером телефона, именем и криво нарисованным смайликом в очках. Забавно, особенно учитывая то, как слащаво с ним прощается друг этого смельчака. Клочок салфетки тонет в кармане фартука, а в голове уже рождаются дальнейшие пункты плана по выуживанию средств из богатенького и объективно симпатичного парня. Возможно, он всё же попробует выяснить что-то и про его спутника, уж больно тот показался интересным и по-своему заманчивым. Но сначала он дождётся вечера и расскажет обо всём Рики, который обязан разделить с ним намечающееся веселье.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
В просторной и светлой квартире, что находится в элитном жилом комплексе практически в центре города, как обычно царит идеальный порядок, которому разве что запаха хлорки не хватает, чтобы в полной мере описать пунктик хозяина на чистоту. Однако его лучшему другу кристально фиолетово на привычки старшего, он без зазрений совести скидывает верхнюю одежду на ближайший стул и разбрасывает пустые пачки от шоколадных батончиков по полу, несмотря на бесполезные просьбы не делать так. — Считай, что это карма за то, что ты без моего ведома дал свой номер тому официанту, — закатывает глаза Сону, разлёгшийся на ковре в чужой спальне и вытянувший ноги в потолок, отчего широкие штанины сползают, оголяя бледные икры с мелкими шрамами из активного детства. — Кто тебе мешал сделать то же самое? — Джей сверлит взглядом расслабленного младшего, по-прежнему лёжа на животе, придвигается ближе к краю кровати и ощутимо хлопает по бледной коленке, заставляя опустить ноги. Но на это ему только показывают язык и отползают на достаточное расстояние, спасающее от второго удара. — Ну и чего ведёшь себя как ребёнок? — тяжело вздыхает он. — Я обижен, — отвечает Ким, продолжая болтать ногами в воздухе. — Мой единственный близкий человек решил променять меня на милашку из кафе, а сегодня ещё и выпнул с кровати на пол. Моё сердце теперь разбито. — Я не виноват, что ты не хочешь переодеваться, — игнорируя первую претензию, оправдывается парень. Он многое может простить и позволить в своём доме, но залезать в постель в уличной одежде — табу. И его друг это прекрасно знает. — Мне лень! — ноет Сону и дует намазанные очередным сладким бальзамом губы. — Мог бы и пожалеть меня разок. Он хлопает своими хитрыми глазами, и Пак проклинает тот далёкий день, когда в начальной школе решил подсесть к этому лису за парту, проболтать с ним всю математику и принести клятву вечной дружбы на мизинчиках, пока они прогуливали физкультуру, не зная, что потом получат нагоняй и от учителей, и от родителей. Если бы не секундное любопытство, что же обычно шумный одноклассник молча рисует в тетрадке, не сидели бы они сейчас здесь, громко споря о гигиене и правилах приличия в гостях. — Ладно, иди уже сюда, — наконец сдаётся старший и закатывает глаза от вида чужого довольного лица. Он сдвигается к изголовью, освобождая место сбоку, позволяет плюхнуться рядом и уложиться головой себе на ноги. Всё, как и всегда. — Жулик ты. «И всё равно самый очаровательный». Несмотря на внешние протесты, на самом деле, он не сильно против. Сону, одетый в некогда украденную из его шкафа и выцветшую от частых стирок футболку, умиротворённо прикрывший глаза и наслаждающийся поглаживаниями по волосам, — что-то уже настолько родное, что представить жизнь без этого было бы проблематично. И пусть он хоть тысячу раз мошенник, Джей бы всё равно попался на каждую из его уловок, просто потому что нет у него человека ближе. А постельное бельё можно и постирать. — Просто умею добиваться того, что хочу, — с яркой улыбкой на губах парирует младший. — И того официанта я тоже добьюсь, вот увидишь. — Ага, конечно, — старший прыскает от смеха, чем заслуживает осуждающий взгляд. — Пока ты будешь собираться с мыслями, мы с ним уже уедем в закат. — У тебя слишком завышенное самомнение, дорогой мой, — парень несильно пихает друга локтем в живот. — То, что у Чонвона есть твой номер, не значит, что он вообще напишет тебе. А вот у меня уже есть стопроцентно рабочий план, как пригласить его на свидание. — У тебя нет шансов, — уверенно заявляет Джей, потирая больное место. — Уж извини, но вряд ли он ищет мальчика, о котором придётся печься, как о фарфоровой кукле. Ему явно нужен тот, кто будет заботиться о нём. — Это что за намёки? — от недовольства Сону аж садится, гордо выпрямляя спину и прожигая глазами старшего. — Я вполне могу позаботиться о нём. — Что, даже будешь сверху в постели? — бьёт прямо в точку, нагло ухмыляясь, за что вполне по делу получает подушкой голове. — Как-нибудь без тебя разберёмся с позициями, — тяжело спорить с человеком, который знает тебя как облупленного. Но даже если для того, чтобы утереть нос Паку и заставить его локти кусать, действительно нужно будет отказаться от принимающей роли, Ким не даст заднюю. — Для начала разберись сам, а мы с Чонвоном пока отлично проведём и вечер, и ночь, — не обращая никакого внимания на расстроенного и озлобленного друга, продолжает парень. — Вот увидишь, он окажется в моей кровати быстрее, чем ты наберёшься смелости двинуться дальше держания за руки. — Враньё, он никогда не захочет тебя и твои скрипящие кости, — огрызается Ким и резко вытягивает перед собой ладонь, не особо обдумывая, что творит. — Спорим? На желание. — Клюнет он на статного молодого человека или детские щёчки? — перефразирует в свою сторону старший. — Спорим. Только не приходи потом плакаться в плечо, эта кровать будет занята другим. Они пожимают друг другу руки, ещё не осознавая, во что ввязываются и чем это обернётся для всех. Бессмысленные споры продолжаются, Сону всё-таки снова оказывается на полу, посылая проклятия в сторону друга, а Джей затыкает ему рот батончиком в попытках спасти свои уши от бесконечной болтовни и завтрашних жалоб от соседей. Совсем скоро младший всё же собирается к себе, натягивает яркие кеды, выходит из тёплой квартиры и пробегает вниз по лестнице все двадцать с лишним этажей, напрочь игнорируя наличие лифта. Прощаться с чужим районом для богачей и красивым высоким домом не хочется, ровно как и возвращаться в своё захолустье на окраине, где его ждут только срач, продувающее окно и шум вечно кричащей пары за стенкой. Возможно, он мог бы жить по-другому, расскажи о своём положении старшему, только вот признаваться в том, что финансовое положение куда хуже, чем тот думает, парень пока не готов. Сам разберётся, но для начала завоюет сердце одного симпатичного официанта и выиграет пари. А там уже в качестве желания можно будет и попробовать попросить себе новую квартирку.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Днём в кафе, затерявшемся среди домов, народу значительно меньше, чем в вечер пятницы, когда он был здесь в прошлый раз. Усевшись за свободный столик и поправив съехавший с плеча красный свитер, Сону сканирует взглядом помещение и отмечает, что интерьер выполнен вполне себе уютно и добросовестно. Многочисленная зелень хорошо вписывается в обилие тёмного дерева, а тёплые лампы будто и вправду согревают. Но парень явился сюда не за этим и даже не за чудесными десертами, так и манящими нарушить строгую диету, обусловленную, впрочем, преимущественно отсутствием денег. Главная цель на сегодня — милый официант, ловко снующий туда-сюда от посетителя к посетителю. Его улыбки одинаково очаровательны, а слова учтивы, да и сам он с ног до головы весь такой прилежный и привлекательный, как ранее уже выразился Джей. — Добрый день, вы готовы сделать заказ? — знакомый бархатный голос звучит совсем рядом, и Ким медленно поднимает взгляд. — Если честно, не уверен, — наигранно расстраивается он и хлопает своими длинными ресницами, глядя из-под них едва не умоляюще. — Не могли бы подсказать что-нибудь на ваш вкус, Чонвон-щи? Ни один мускул на лице официанта не дёргается, когда он опускает блокнот с ручкой и уточняет, чего именно хотелось бы гостю. Чужой профессионализм несомненно восхищает, но при этом бьёт по самооценке, ведь никто ещё так спокойно не пропускал мимо ушей и глаз его подобные выходки. Тем не менее, сдаваться Сону не намерен, он пускает в ход натренированное годами обаяние, нежно улыбается и даже словно невзначай поправляет рукав форменной рубашки. Согласившись с первым же блюдом, что назвал ему Чонвон, парень не упускает возможности откинуть парочку комплиментов новой укладке, а также красивому серебряному браслету на запястье, инициалы «Р» и «Ч» на котором остаются незамеченными. Маленькой личной победой он засчитывает себе то, как официант спотыкается на фразах, перечитывая вслух его заказ. И ему совсем не стоит знать, что это было сделано специально, с идеально вымеренной паузой и выбранным словом. Пока его еда готовится, а Ян занят работой, Сону барабанит увешанными кольцами пальцами по столешнице и прикусывает губу, размышляя о том, в какой момент лучше провернуть его план. От нервов выпитый ещё утром литр воды напоминает о себе, вынуждая снова осмотреться и подняться с места. И тут возможность находится самостоятельно, отчего всё получается намного натуральнее, чем выглядело в голове влюблённого дурака. Не заметив проходящего мимо официанта, Сону глупо врезается в него и тут же отскакивает чуть в сторону, в прямом смысле ошпаренный чьим-то кофе. Часть посуды с дребезгом падает на пол, разбиваясь и звеня, однако другую Чонвон успевает удержать на подносе. Он замирает, ошарашенно уставившись на точно такого же шокированного Кима, и не на шутку пугается. Но вовсе не за посетителя, на чьём свитере расползается тёмное пятно, а за то, что ущерб от этой аварии могут вычесть из зарплаты. «Вот же чёрт неуклюжий». — Боже, извините! — торопится прийти в себя Сону и, не обращая внимания на покалывание на животе, присаживается на корточки, чтобы собрать хотя бы разлетевшиеся приборы. — Я не хотел, мне очень жаль! — Нет-нет, стой! — Ян отдёргивает парня от посуды и заставляет его встать на ноги, сгорая внутри от раздражения и злости из-за произошедшего. Он вовсе не замечает, как отбрасывает формальности. — Ты наверняка обжёгся, лучше давай провожу до уборной. Не успевший проронить и слова парень быстро оказывается утащен с десятка пар любопытных глаз в туалет к раковинам. К сожалению, одежду вряд ли удастся спасти, пятно от кофе только разрастается от попыток оттереть его, зато покрасневшей коже становится легче от прохладной воды. Смущение от внезапной близости Чонвона выдают румяные щёки, но, кажется, обоих это мало интересует, потому слово за слово разговор утекает совершенно в другое русло. — Мне действительно неудобно перед тобой, — говорит младший, обессиленно опуская руки, когда понимает, что пятно с кофты никуда не девается. — Прости, пожалуйста. — Эй, не за что тебе извиняться, — Ким осторожно берёт чужую ладонь в свою, чем заставляет поднять взгляд от всё ещё включённого крана. — Это моя вина, надо было по сторонам смотреть. — И всё же, — поджимает губы официант, задумавшись кое о чём. — Постой здесь, я хотя бы принесу свою толстовку. Нехорошо ходить в таком виде. — Чонвон, что ты, не надо! — старается отказаться Сону, но поздно. — Надо, — ставит перед фактом и ненадолго убегает в помещение для персонала, возвращаясь с серой худи в руках. Переодеваться под пристальным взглядом того, кого вроде как хочешь затащить в постель, отчего-то до жути неловко, хотя, возможно, всё дело в том, что на него как раз-таки не смотрят. Свитер летит в пакет, тоже услужливо предоставленный Яном, рукава чужой кофты натягиваются на вспотевшие ладони, и парни практически уже выходят обратно в зал, где другой персонал успел собрать все осколки, как старший решает идти до конца и придерживает Чонвона за локоть. — Можешь, пожалуйста, дать свой номер? — просит он с совершенно невинным взглядом, скрывающим под собой тысячу чертей. — Что? — переспрашивает официант, несмотря на то, что всё правильно услышал. — Зачем? — Чтобы я мог узнать, когда получится вернуть твою толстовку, — выдаёт заготовленный предлог и вновь хлопает глазками. — Ну и, может, ещё чтобы позвать тебя куда-нибудь, чтобы всё же загладить вину. Тебе ведь наверняка достанется от руководства. О да, ему точно хорошенько влетит, а также знатно вылетит из зарплаты в конце месяца, но Киму знать об этом не за чем, поэтому юноша лишь скромно отнекивается. Но номер всё же даёт, в душе довольно потирая лапки в ожидании развлечений за чужой счёт. А про столкновение и вытекающие из него последствия он обязательно вечером поведает Рики, в красках, чувствах и подробностях. Сону же, как только выходит из кафе, со скоростью света пишет своему другу, хвастается успехами и отправляет сотню всевозможных ликующих смайликов. Однако радость долго не длится, разбиваясь о скалы реальности, в которой Джей в ответ на спам младшего присылает один единственный скриншот, где прекрасно видно, что ещё вчера они с Чонвоном мило переписывались и договорились о свидании. «О проклятом свидании в одном из самых дорогих ресторанов города».♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Под совершенно глупыми предлогами Сону всё-таки вытащил младшего на импровизированное свидание, названное прогулкой. Стоит отдать должное Пак Джею и его знанию предпочтений друга, ведь именно благодаря этому уже несколько месяцев у Кима в закромах валяется пара безлимитных билетов в любимый парк аттракционов. Из-за вечной занятости старшего сходить вместе так и не получилось, а срок действия подходит к концу. Отличная возможность хорошо провести время в компании Чонвона и совершенно невзначай подержаться за руки. Сам Ян подобные развлечения не очень любит, но про это его сегодняшнему спутнику знать не стоит, а ради вкусных гадостей и мелких сувениров можно и потерпеть несколько леденящих кровь горок. Именно с этой мыслью юноша приветливо улыбается Сону, неловко обнимает его и позволяет вести себя в неизвестном направлении. Вокруг царят шум и гам, под ногами носятся счастливые дети, а следом их встревоженные родители. От криков закладывает уши, но парни вливаются в общий поток, не обращая никакого внимания на окружение. Они становятся частью небольшого праздника, даже Чонвон ловит волну и поддаётся радостному настрою, в какой-то момент обнаруживая, что после американских горок сам утаскивает старшего в комнату ужасов. Конечно, обоим скорее смешно, нежели страшно, на их громкий хохот жалуются другие до жути напуганные посетители, но это веселит только больше. Один раз Ким всё же подпрыгивает, взвизгнув, и мёртвой хваткой сжимает чужую руку, после чего ловко опускается ниже и переплетает их пальцы. Тайком мечтая побыстрее вымыть руки, младший позволяет, но ровно до тех пор, пока они не выходят обратно на главную аллею, втекая обратно в поток людей. — Мы должны туда пойти! — сжав чужое плечо, Сону скачет на месте и тычет пальцем в высоченную горку с довольно крутым спуском, заставляющим нервно сглотнуть. — Нет в тебе ни капли жалости, — лепечет побледневший Ян, но при этом продолжает идти по направлению к своей возможной смерти. Дико хочется позвонить Рики, попросить забрать его отсюда и уйти домой целоваться. — Всё будет хорошо, — уверяет парень, с чьего лица не сходит широкая улыбка, а глаза буквально искрятся. — Но если совсем боишься, можем не ходить, — на всякий случай уточняет, не горя желанием отправлять юношу на тот свет или, ещё хуже, в больницу. — Нет уж, идём, — настаивает, ещё не зная, что пожалеет сразу же, как только они усядутся. Наверное, никогда в жизни Чонвон не орал так громко, напрочь забыв про стыд и смущение. Несмотря на то что Ким рядом говорил что-то успокаивающее и, вероятно, подбадривающее, с горки Ян едва выходит самостоятельно. Ноги трусятся, вместо светлых волос на голове гнездо, а желудок грозится вывернуться наизнанку. И, тем не менее, наплевав на своё состояние и чересчур ошарашенный, чтобы соображать, именно он заставляет отправиться на поиски еды. В себя приходит, только оказавшись на лавочке в ожидании старшего, занятого стоянием в очереди за корндогами и сладким чурросом. Мысли наконец-то выстраиваются по полочкам, пока он наблюдает за чужой фигуркой вдалеке, одетой в простые чёрные брюки, ярко пестрящие кеды и накинутую поверх футболки джинсовку, которую, Ян готов поспорить, тот стащил у Джея, уж больно по размеру не подходит. «Мы могли бы дружить». К такому выводу приходит юноша, когда ловит себя на мысли, что с Сону ему непривычно комфортно, с учётом того, что знакомы они всего ничего. Их вкус во многом сходится, они любят одинаковые закуски, а ещё смеются с одних и тех же шуток, от которых остальные лишь у виска крутят и готовятся вызывать дурку. Они и вправду могли бы стать вполне хорошими друзьями, возможно даже близкими, если бы только у обоих не было друг на друга своих корыстных планов. — Держи, — такой же растрёпанный после катаний, как и он, Ким протягивает спутнику его порцию и присаживается рядом в тенёк. — О чём задумался? — Да ни о чём, — лукавит Ян, довольно мыча от вкуса еды, и спешит увести разговор в нужную ему сторону. — Зайдём потом туда? Никогда не пробовал, — кивает в сторону тира. — Без проблем, — с набитым ртом отвечает парень. — Но предупреждаю, стрелок из меня ужасный, Джей вечно жалуется… — он осекается, обрывает фразу и неожиданно для Чонвона замолкает. А ведь ему теперь любопытно, что же там не так с прицелом Сону, что Пак жалуется. — Думаю, не страшно, — юноша старается не зацикливаться. — Всё равно ради веселья делаем. Даже сытный обед никак не помогает со сбежавшей от них удачей и отсутствующими навыками стрельбы, потому что, потратив немереное количество попыток, больше семи очков на двоих они не набирают. В качестве утешительного приза, конечно, дарят смешной брелок с уткой, который мигом оказывается в кармане младшего, но всё равно обидно. Особенно Киму, мечтавшему произвести хотя бы немного более хорошее впечатление во время этого недосвидания. По итогу, не стерпев расстроенный вид сегодняшнего спутника и его надутых губ, Ян находит ближайшую фотобудку и вприпрыжку несётся к ней. Он знает, на какой риск идёт, пусть на пару минут, но запирая их в тесном пространстве, однако решает, что справится. Его руки и ладони и так уже перелапали со всех сторон, так что стояние плечом к плечу как-нибудь переживётся. Сону какое-то время играется с настройками, болтая без умолку о том, как ему нравится фотографироваться и фотографировать, и с трудом заставляет Чонвона напялить очки с розовыми стёклами, чтобы он мог сочетаться с жёлтыми. Пытается настоять ещё и на забавных ободках с ушками, но на этот раз встречается с категорическим отказом. Первый кадр выходит довольно милым, парни выглядят словно братья в парных украшениях и с одинаковыми подмигиваниями. На втором оказывается запечатлено недовольное лицо младшего, которого кое-как заставили дополнить половинку сердечка. Когда начинается отсчёт для третьего снимка, Ким хочет рискнуть, наклоняется чуть ближе, но видимо понявший намёк Ян показательно отстраняется и направляет в камеру обычный палец вверх, пока старший едва успевает занять хоть какую-то позу. А уже на четвёртом кадре Чонвон сам утягивает парня в дружеские объятия, и на фотографии они так и застывают, искренне смеясь из-за того, что ударяются щеками за секунду до вспышки. Наверное, это будет любимый кусочек ленты Сону. Остаток дня до самого вечера проходит без приключений и активных попыток нарушить личное пространство, понятие о котором юноша успевает и подзабыть. Его провожают до дома, желают приятной ночи и крепко обнимают на прощание. Ян в который раз жалеет, что они не могут просто подружиться, ведь с такими людьми, как Сону, ему приятно проводить свободное время. Рики этой ночью он звонит прямо из ванной, продолжая отмываться от нежелательных касаний и баловаться с пеной. Его молодой человек только смеётся с этой картины и внимательно слушает скачущий туда-сюда рассказ о похождениях по парку аттракционов и догадках про двоих друзей, поспоривших на его хёна. Возможно, Нишимура душевно больной, но его это искренне забавляет, о чём он смело говорит своему парню, совсем по-детски играющему в этот момент с резиновой уточкой.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Никогда бы Чонвон не подумал, что его будут встречать на дорогом автомобиле, чтобы отвезти в не менее дорогой ресторан, известный своими заоблачными ценами и искусными поварами. Тем не менее, вот он, сидит, вытянувшись по струнке, в свете хрустальных люстр и изучает меню, благословляя всех чертей на свете за то, что платить будет не он. Его же роль заключается в хорошем проведении времени, вкусном ужине и красивом образе, собирающем взгляды со всех сторон. Вероятно, его одежда не совсем подходит месту, но и Пак не предупреждал, куда они поедут. Широкие джинсы с нашивками и потёртостями, которые Рики так-то заказывал себе, но с размером обманули, слишком контрастируют с обилием блеска и сияния вокруг, зато хоть обтягивающая чёрная рубашка кажется более-менее вписывающейся. Если не обращать внимания на небрежно подвёрнутые рукава и грубый кожаный галстук, юноша вполне может сойти за своего. С Джеем оказывается гораздо интереснее, чем можно было ожидать, они много болтают о кинематографе, сойдясь во мнении, что многие популярные картины слишком переоценены с точки зрения сюжета и постановки кадров. Немного спорят о классике в сфере ужасов, смеются над некоторыми киношными маньяками и перемывают косточки главным героям. Разговор течёт настолько плавно и непринуждённо, что в какой-то момент Ян и вовсе забывает про еду, наслаждаясь вечером и компанией. С небес на землю, а именно к изначальному плану, его возвращает Пак, который, посчитав себя ничуть не очевидным, пытается накрыть своей ладонью чужую. Однако юноша тут же делает вид, что поправляет серёжку в ухе, избегая тем самым нежеланного прикосновения. И ему не важно, как это расценит старший, постоянного ощущения чьих-то липких и распутных рук ему хватило ещё на встрече с чересчур тактильным Сону. — Ни разу в жизни не был в подобных местах, — старается он съехать с темы и отвлечь внимание. — Даже не знал, что в Корее бывает такое, думал, только за границей. — Всё бывает впервые, — чуть улыбается Джей, глаз не сводя со своего спутника, буквально поедая его взглядом. — Кто знает, может, когда-нибудь это станет твоей рутиной. — Это вряд ли, — отнекивается Чонвон, игнорируя чужое подмигивание. — Кстати, а почему такое имя? Ты иностранец? — вновь соскакивает с темы. Пока Пак, пропуская некоторые трагичные моменты, ударяется в длинную историю своей жизни с рождением в Америке, переездом в Сеул в раннем возрасте и становлением семейного дела, Ян из последних сил строит заинтересованный вид, изредка кивает и бросает короткие комментарии. И раз за разом словно невзначай, скрывая растущее раздражение, отдёргивает то руку, то ногу, лишь бы его не трогали и не намекали на истинные намерения на него и его тело. — Ну а ты кого ищешь для отношений? — от внезапного вопроса хочется рассмеяться, но младший умело скрывает улыбку за стаканом лимонада, а затем невинно вскидывает брови и хлопает глазами. — Даже не знаю, — сделав вид, что задумывается, Чонвон прикусывает нижнюю губу и с удовольствием наблюдает за тем, как расширяются чужие зрачки. — Наверное, кого-то, с кем мне будет комфортно, — расплывчато отвечает он. — Ну, и чтобы любил меня в ответ. — И всё? — удивляется Джей, продолжая прожигать скрытое рубашкой тело собеседника. — Неужели у тебя нет идеального типа по внешности? Неугомонная ладонь вновь посягает на личное пространство, и юноше приходится выкинуть очередной финт, уронив салфетку и потянувшись за ней. Если бы не действительно вкусные блюда, от которых уже полнится живот, он бы давно уже сбежал домой. — В наше время слишком сложно найти человека, полностью подходящего под этот «идеальный тип», — для пущей уверенности Ян показывает кавычки в воздухе и опять выжидает паузу, хоть и знает, что скажет дальше. — Но я бы сказал, что мне нравятся парни с чёрными волосами и выше меня. А ещё меня больше привлекают не корейцы, — добавляет чуть тише, и с наигранным смущением отводит взгляд. Джей мотает информацию на ус, записывает на подкорке мозга и мысленно скачет от радости. Первым делом после свидания он расскажет обо всём Сону и в очередной раз ткнёт его хорошеньким носиком в суровую правду: он не во вкусе Чонвона. Потому что волосы у него каштановые, потому что если он и выше младшего, то всего на пару сантиметров, да и иностранного в нём нет ничего. Ким проигрывает по всем фронтам, о чём друг ему говорил с самого начала. — Что насчёт тебя? Только прошу, не говори банальностей вроде того, что твой идеал — это я, — переходит в наступление младший, хитро улыбаясь. — Хорошо, — с коротким смешком соглашается Пак. — В моём случае это кто-то милый, но с характером, ниже меня, но не сильно. Кто-нибудь с необычными глазами и пухлыми губами ещё, думаю. Первый человек, который появляется в яновой светлой голове — Ким Сону. Вспоминая взаимоотношения этих двоих, их понимание друг друга с полуслова и бросаемые друг на друга взгляды, пока второй не видит, хочется треснуть друзей по лбу, а затем сразу вручить им кольца и отправить в свадебное путешествие. Забавная и до невозможного глупая ситуация складывается, однако. «Прямо как два слепых школьника». — Извини, мне нужно отойти ненадолго, — кажется, он перебивает старшего на полуслове, но ничего, переживёт. Уставший он бесконечного избегания физического контакта и пустой болтовни в попытках подобраться ближе и затащить его в будущем в кровать, Чонвон без особого предлога торопится улизнуть в уборную, чтобы передохнуть. Холодная вода освежает, стекая под расстёгнутую на несколько пуговиц рубашку и болтающийся на шее галстук. Нарочно он лохматит волосы и разминает отзывающуюся хрустом спину. Поймав собственный взгляд в зеркале, юноша проходится по себе с ног до головы и достаёт из кармана телефон. Пара фотографий в разных ракурсах не отнимут много времени, зато однозначно порадуют его молодого человека, наверняка тренирующегося в поте лица далеко-далеко отсюда. Ян выбирает самые лучшие: там, где ключицы особенно выпирают, где капли блестят на оголённой коже, а язык заигрывающе выглядывает между зубами. От мыслей о любимом становится жарко. Одного образа высокого и крепко слаженного японца хватает, чтобы дверь закрылась на замок, пряжка ремня звякнула в тишине, а ладонь без зазрений совести скользнула в джинсы. Джею теперь придётся подождать лишние минуты в одиночестве, пока младший не наиграется сам с собой и не запишет несколько голосовых для Рики, заставивших и его удрать с тренировки во избежание конфузов.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Чонвону определённо нравится всё происходящее, пусть другие и могут посчитать это неправильным. Но какая разница, если сам он счастлив, а его любимый человек ни капельки не против? Список бесполезных хотелок, копившийся годами, постепенно становится меньше и меньше, благодаря молодому бизнесмену и его деньгам. Альбом любимой группы, редкий набор лего, новенькая сковородка с антипригарным покрытием, букет любимых цветов — всё, что словно вскользь упоминается Яном в речи, оказывается у него. Ужины в ресторанах становятся едва не рутиной, как и поездки на машине. Из младшего из друзей деньги не вытянешь, у него у самого их нет, считай. Чонвон понял это практически сразу, но было бы глупо отказываться от авантюр увлечённого им парня. Прогулки поздно ночью оказываются довольно весёлыми, съеденная прямо на лавке еда из круглосуточного кажется вкуснее, а рассказы о всевозможных будничных приключениях по-настоящему увлекательны. Пусть Ким и беден, но уж точно не на идеи. Встречи втроём изначально выглядят сомнительной затеей, но друзья быстро находят баланс между перетягиванием чужого внимания на себя и приятным времяпрепровождением. Подобные дни всегда наполняются шумом и дружескими перепалками, искренним смехом до боли в животе и множеством новых сплетен для Нишимуры. — Сону сегодня мне руку на бедро положить пытался, а когда я отсел, сказал: «Не бойся так, Вон-а, я не кусаюсь», — рассказывает Ян буднично лежащему рядом телефону, пока рукой приподнимает край нишимуровой футболки, болтающейся на его теле, и скользит ниже, прикусывая губу. — Прям так и сказал? — с усмешкой переспрашивает младший и шуршит на фоне, вероятно, одеялом. — Хён, осторожно там, а то уведут тебя, — лишь наполовину серьёзно просит он, прекрасно зная, что никуда Чонвон от него не денется, уж больно любит его. — Эти двое? — смеётся парень, но не долго, потому что давится воздухом, продолжая трогать себя там, где хотел бы чувствовать ладони Рики. — Умоляю, я скорее умру от скуки с их недвусмысленными намёками. Тем более, ты бы видел, как они друг друга глазами раздевают. Слепые идиоты, честное слово. — А, даже так, — удивляется японец и замолкает, прислушиваясь и замечая тяжёлое дыхание старшего. — Мне сделать вид, что я не догадываюсь, чем ты там занимаешься, или протянуть руку помощи? — И как ты собираешься помочь, если тебя нет тут? — закатывает глаза парень и тихо скулит, решая, что нет больше смысла скрываться. Он облизывает пересохшие губы и откидывает голову назад, из-за чего волосы рассыпаются по подушке. — Ну, я могу напомнить, как я обычно касаюсь тебя, покрываю поцелуями твою слишком чувствительную шею, прикусываю мочку уха, оттягивая серёжку, — японец специально понижает голос, говорит медленно, чтобы было время представить всё в красках. — Боже, — едва слышно выдыхает Чонвон, буквально ощущая на себе фантомные прикосновения, сильнее прогибаясь в спине и игнорируя до боли сжимающееся сердце. Как же он скучает. Чужие слова сливаются в единый поток, постепенно сводящий с ума, несмотря на попытки стойко держаться и не признаваться даже самому себе, насколько он слаб перед Нишимурой, когда дело касается физической близости. Он готов хоть сотню раз опуститься на колени, стереть их в кровь, лишь бы после этого ему было позволено сполна насладиться блуждающими по телу губами, сжать практически до синяков тонкую талию и заставить всех соседей услышать своё имя, громко выкрикиваемое юношей. — Просто представь, как идеально мой язык ложится на тебя, доводя до края, — с хитрой ухмылкой, не видимой из-за выключенной камеры, не унимается Рики и довольствуется одними лишь звуками, что дарит ему возлюбленный. Совсем скоро долгожданное облегчение растекается по телу, ноги дрожат и разъезжаются в стороны, пока сжатая в кулак ладонь становится слишком липкой и противной. Губы покалывает от невыносимого желания ощутить на себе другие, одни конкретные, а аромат чужого парфюма от футболки лишь создаёт иллюзию того, что младший рядом. Сейчас бы свернуться под тёплым боком, уткнуться носом в крепкую грудь и провалиться в сон на долгие часы, чтобы утром его ждали вкусный завтрак, нежные объятия и поцелуи по всему лицу. — Как ты, хён? — спрашивает юноша, когда молчание затягивается. Он и сам бы с радостью оказался в Корее, наплевав на стажировку, но Чонвон ведь будет первым, кто накинется с тапкой за упущенную возможность. — Ты просто чертяга, — вяло ругается Ян, с трудом приподнимается на локтях и смотрит на экран телефона, где время звонка переваливает за час. — Приму за комплимент, — бесстыдно заявляет Нишимура и снова шуршит одеялом, вероятно, привычно заворачиваясь в него с головой. «Это он и был», — так и остаётся несказанным, у старшего попросту нет больше сил на этот день. Всё, на что его хватает, это вытереть руки и, обняв вторую подушку, мирно заснуть под чужой рассказ о каком-то идиоте из соседней общажной комнаты, который слишком громко поёт в душе, мешая всем вокруг.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Когда молодые люди собирались встретиться после работы старшего и поехать к нему на внеплановый вечер фильмов, никто из них не ожидал внезапных девятибалльных пробок в нужной им части города. Печально посмотрев по навигатору время, Джей принял решение объехать самый пик ужаса через окраины, где пока ещё вполне себе можно проехать и не застрять на несколько часов. С самого начала всё ощущалось не так. Небо слишком пасмурное и мрачное, в метро Сону едва не отдавили ноги и испачкали кеды, Пак вынуждено задержался на работе из-за внезапно прилетевшей кипы важных бумаг. Даже между ними повисло вовсе не комфортное молчание, прерываемое неловкими попытками завязать разговор, который ни в какую не клеится. Возможно, поэтому сейчас изо рта младшего вырывается то, чему следовало оставаться в его мыслях. — А меня ты никогда в дорогие рестораны не водил, — довольно тихо бурчит себе под нос резко ставший серьёзным Ким, отвернувшись от друга к окну. — И на машине из дома не забирал и не подвозил обратно. А мы ведь с тобой знакомы кучу лет, в отличие от вас с этим Чонвоном. — Так ты сам уже полгода не говоришь, куда переехал, как я должен забирать тебя? — не понимает странных претензий старший, безрезультатно пытаясь заглянуть в чужие глаза, пока они стоят на светофоре. — А по ресторанам я, ты ведь знаешь, хожу только в редких случаях, на свидания с кем-то если. С чего бы мне тебя приглашать на свидание? Грустно усмехнувшись, Сону лишь мотает головой, словно это поможет вытряхнуть лишние мысли, тянущие мёртвым грузом на дно. Он сжимает край любимой толстовки, которую бы давно выкинуть пора, но она была подарена лет пять назад совершенно в обычный день, без какого-либо праздника. Красный цвет давно поблёк, напечатанная надпись подстёрлась, а на манжетах торчат нитки, но парень продолжает и продолжает носить её, несмотря ни на что. Потому что от Джея. — Забей, — отмахивается он, возвращаясь к рассматриванию города и проходящих мимо людей. В попытке объехать пробки парни каким-то образом оказались совсем недалеко от района, где живёт младший. — Ну уж нет, Ким Сону, говори, — закипает Пак, которого подобные кошки-мышки и эмоциональные качели порядком утомили. — Ты слишком странный в последнее время, что происходит? «Ты и твой дурацкий Чонвон», — застревает в горле комом. Парень прикусывает язык, чтобы не сболтнуть лишнего, чтобы не испортить их давнюю дружбу своими никому не нужными чувствами и мечтами. Машина вновь трогается с места, один полуразвалившийся дом сменяется десятками других таких же, а пешеходы очевидно косятся на чужеродный дорогой автомобиль, явно не принадлежащий кому-то из здешних. — Ничего, — шумно выдохнув, отвечает Ким и наконец-то набирается смелости посмотреть на водителя. — Всё в порядке, просто устал на работе. — Джею вовсе не стоит знать, что уже пару месяцев его друг скитается от подработки до подработки, ни одна из которых не рассчитана на сохранение достоинства личности. Кажется, такими темпами он совсем скоро окажется в подпольном борделе, где хотя бы платят нормально. — Не думал отпуск взять и отдохнуть наконец? — спрашивает Пак, искренне волнуясь. «Тогда мне не на что будет жить». — Всё не настолько плохо, — нагло врёт и не краснеет. — Тогда почему вечно огрызаешься и обвиняешь меня в чём попало? — всё наседает, пока они проезжают мимо до боли знакомых Сону улиц. — Особенно когда мы собираемся втроём, тебя словно лиса дикая укусила. — Неправда, — этот разговор окончательно выводит из себя. — Ты ведь тоже такой же со стороны, просто завидую слегка и ревную. «Тебя к Чонвону». — Серьёзно? — прыскает от смеха старший, раздражая ещё сильнее своим незнанием. — Ты из-за парня так на меня взъелся? Или ты просто настолько хочешь спор выиграть и не можешь выносить своё постепенное поражение? — Останови, — последняя капля переливается за край стакана с терпением и самообладанием, запас нервов на этот день иссякает. А за окном как раз виднеется магазинчик, куда Ким частенько бегает. — Что? — удивлённо переспрашивает Джей, но стоит его другу практически прикрикнуть, как он бессознательно слушается, сворачивая к тротуару прямо напротив непримечательного дома-развалюхи. — Вот тут я и живу, мистер «Успешный во всём», — сквозит ядом Сону, спешно отстёгивающий ремень под ошарашенным взглядом своего товарища. — Ты шутишь, — неверяще проговаривает парень, но младший уже вылезает из машины. — Сону, почему ты… — До встречи, — грубо перебивает и хлопает дверью, за что в любой другой раз получил бы по шапке. Но сегодня он лишь трусливо сбегает, скрывается в пропахшем сыростью и гнилью подъезде и торопится свернуться разбитой креветкой на старой скрипящей кровати. Ему не хочется знать, как долго Пак ещё стоит под окнами, о чём он молча думает, грызёт ли себя чувством вины за то, что не заметил, не помог. Ему плевать, потому что не сдались ему ни новый статус, ни новая квартира, ни новая работа, если рядом не будет замечательного, самого лучшего друга, который слишком погряз в другом. В том, у кого ямочки на щеках, у кого глаза по-настоящему кошачьи и фигура как у статуи, кто точно знает себе цену. А Сону ведь не такой. Его глаза до простого узкие и скучные, щёки совсем как у хомяка, а тело словно пирожок, сколько диет ни перепробуй. Он был уверен, что ни за кем не будет бегать, что будет и дальше подбирать всех под свой каблук, но вот он здесь, убивается по другу детства, проклиная невинного официанта, который просто родился на свет. И отнял у него самое дорогое.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
«Плевать». С такой мыслью в голове, спустя несколько дней напряжённого молчания с обеих сторон, Сону соглашается сходить с Джеем в кафе, где работает Чонвон, и наконец-то расставить всё по местам, обозначить их намерения и узнать победителя спора. Хотя, на самом деле, парень и не хочет ничего знать, тем более он и так в курсе, что выбор станет не в его пользу. Конечно, не хочется смотреть, как по-настоящему любимого и близкого человека забирает кто-то другой, но, видимо, он больной на голову мазохист. К счастью, народу в помещении немного, друзья, продолжающие взаимно сверлить друг друга взглядами, терпеливо дожидаются, пока порхающий по залу официант доберётся до их столика. Они заранее договорились не тратить ничьё время, не тянуть резину, а сразу рассказать всё. Поэтому, перебивая Яна на полуслове, Джей заговаривает сам. — Уделишь время? — младший хлопает глазами, осматривает немногочисленных посетителей и настороженно кивает, кажется, догадываясь, что сейчас будет. — Только недолго, — предупреждает он и, ещё раз оглянувшись, присаживается на свободное место. — Что-то случилось? — Мы просто хотели кое-что прояснить, — стряхнув невидимую пыль с рукава рубашки, уклончиво начинает Пак, пока Сону продолжает отстранённо пялиться в окно. — Как ты мог заметить, ты нам обоим нравишься. Чонвону бы сейчас состроить удивлённый вид, воскликнуть как можно более правдоподобное «да ладно?!» или хотя бы прикрыть ладонью рот, что как назло расплывается в улыбке. Ему действительно хочется смеяться, и явно поссорившиеся друзья ничуть не помогают сдержаться. Приходится прокашляться, чтобы не захохотать в голос. — Да, я догадался, — признаётся юноша и бросает очередной взгляд на задумавшегося о чём-то своём и непроизвольно стучащего по полу своими солнечными кедами Кима. — Так вот, — старший слегка запинается, на миг теряя свою вечную уверенность. — Нам бы очень хотелось наконец-то узнать, кто из нас тебе ближе? — Ну… — несмотря на то что он предвидел такой расклад, придумать, что же ответить, Чонвон так и не успел. Однако его спасает внезапно подавший голос Сону. — Называй всё своими именами, хён, — парень скучающе осматривает своих компаньонов, и официант только сейчас замечает ужасно непривычные тёмные синяки под его уставшими глазами. — С кем из нас ты бы переспал? Теперь уже Ян действительно впадает в ступор, застыв с приоткрытым ртом. Его напрягает перемена в чужом поведении и состоянии, однако это только усиливает все прошлые догадки и предположения. Как же сильно хочется в этот момент треснуть Джея по его недогадливой башке и ткнуть лицом прямиком в правду. — Ну? — давит Ким, приподняв брови в нетерпеливом ожидании ответа. Он чувствует на себе взгляд старшего, мечтающего убить за столь редкие слова, видит растерявшегося на мгновение младшего. В груди больно ноет, а глаза печёт едва ли от бессонной ночи, но парень не прогибается под их натиском, стойко глядя на недавно появившуюся причину проблем на личном фронте. Неизвестно, сколько бы могла продолжаться эта немая сцена, если бы не тихо хлопнувшая дверь, привлёкшая внимание. Около входа в кафе возникает высокий черноволосый посетитель с мягкими, но в то же время резкими чертами, одетый в самый обыкновенный спортивный костюм. Джей и Сону мало интересуются вошедшим, но их заставляет вздрогнуть и вылупить глаза Чонвон. — Рики-я! — не стесняясь никого в зале, он вскакивает с места и со всех ног несётся к раскрывшему для объятий руки парню. Ян буквально запрыгивает на шею своего возлюбленного, на глазах у десятка людей целует его, не сдерживая счастливой улыбки от того, как крепко его сжимают в ответ. Родной аромат заполняет лёгкие, вынуждая задуматься о том, чтобы задохнуться им вконец, юркий язык проходится по губам, прося большего, а пальцы зарываются в растрёпанные после аэропорта волосы. Коллега официантка лишь показательно закатывает глаза, ведь по опыту знает, что этих голубков теперь не оттащить друг от друга, а значит, смену придётся дорабатывать в одиночку. Парочка друзей же смотрит на всё со смесью полнейшего непонимания, вселенской несправедливости и глубочайшей оскорблённости. Хотя часть груза на душе Сону с треском падает и исчезает, даря проблеск надежды на лучший исход. Пока вернувшийся в Корею японец уже во всю рассказывает младшему детали перелёта и план по организации сюрприза, Пак что-то бормочет самому себе, тычет засмотревшегося на расцветающую рядом любовь Кима и кивает в сторону выхода. Едва не забыв на спинке стула свою ветровку, он нехотя семенит следом, отчего-то волнуясь и переживая. Правда, не успевает парень выйти на улицу, как словно телепортировавшийся Чонвон, ловко схватив удивлённого Сону за запястье, притягивает его на довольно близкое расстояние и шепчет на ухо то, чего тот уж точно никак не мог ожидать. — Не упусти его, — Ян бросает короткий взгляд на замершего чуть поодаль Джея и затем подмигивает парню. Рики за его спиной лишь хитро улыбается. — Вы два дурачка, так и знайте. После этого он отпускает старшего и возвращается к своему молодому человеку в объятия. Пак никак не комментирует произошедшее только что, молча идёт куда-то вдоль дороги, точно зная, что его друг тащится следом. Поворот за поворотом, дома за домами, и вот странное кафе, перевернувшее всё в их взаимоотношениях с ног на голову, остаётся позади. В парке, в который они доходят за непозволительно затянувшиеся полчаса, очень удачно оказывается не так много народу, найти свободную лавочку в тени раскидистого дерева не составляет труда. Молчание давит, напряжение между парнями можно ножом резать. Главное аккуратно, чтобы током не ударило. Сказать стоит многое, но, словно издеваясь, слова ни в какую не клеятся в хотя бы более-менее связанные предложения. — Ты расстроен? — первым подаёт голос Джей, поворачивается в сторону задумавшегося о последней фразе Чонвона друга. — Нет, — честно отвечает младший, так и продолжая сверлить взглядом гравий под ногами. — А ты? — Тоже не особо, — сам себе кивает и легонько касается руки друга, наконец-то привлекая внимание. — Что он сказал тебе? Мимо проезжают велосипедисты, по соседней дорожке гуляет семейная пара с коляской, а на детской площадке несколько бабушек следят за своими резвящимися внуками. В небе пролетает самолёт, издалека доносится шум машин, шелест листвы над головой. Жизнь идёт своим чередом, не замедляясь ни на секунду. Но парни сидят как будто отдельно, в собственном мире, тихом и спокойном, вмещающем лишь их двоих. — Да так, — весь копившийся годами страх быть отвергнутым испаряется, стоит задуматься обо всём творящемся между ними на протяжении всех лет знакомства, переосмыслить каждый поступок за это время. Ян однозначно был прав, назвав их дураками, хотя Ким бы выбрал словечко поточнее и грубее. — Всего-то открыл глаза на правду. Судьба точно знала, что делала, когда познакомила их. Они разные, несмотря на то, насколько похожи на первый взгляд, и всё же это не помешало им сблизиться, найти надёжную опору друг в друге. Если бы жизнь не подсунула ему Джея насильно, не привязала бы красной нитью к мизинцу, никогда бы Сону не стал терпеть такого зануду, как старший. Они буквально из противоположных миров, что по необъяснимым причинам вдруг столкнулись и перемешались. Пак — выросший на всём готовом, заранее знавший свой путь и имевший ждущее подходящего часа место директора семейной фирмы молодой человек, который остался без родителей раньше, чем хотелось бы, не по своей воле. Ким же ещё будучи подростком сам сбежал из дома без оглядки, приютился в семье лучшего друга и хватался за всё подряд, что могло принести деньги. До конца своих дней он будет благодарен родителям Джея за оплаченное высшее образование, позволившее вылезти с самого низа. Никогда Сону не верил, что богатый принц действительно может полюбить и выбрать в жёны бедную простушку. По его мнению, люди из разных слоёв не способны понять друг друга, а потому не могут быть кем-то большим, чем друзья. Поэтому он сам поставил крест на возможности взаимных чувств, на отношениях и лучшей беззаботной жизни. Ведь Джею нужен тот, кто будет соответствовать, кто будет дополнять и украшать. Не он. «Полная ерунда». Недоумевающий взгляд Пака говорит более чем достаточно, и Ким не сдерживает смешка, тут же расплывается в яркой улыбке, совсем как прежде. Он осторожно убирает прядь волос, спавшую на чужое лицо от ветра, приглаживает причёску и задерживает ладонь на острой скуле. Сердце колотится от волнения, но ещё никогда парень не был настолько уверен в своих истинных чувствах и желаниях. — Признавайся, тебе ведь не нравится Чонвон, — поймав смущённо отведённый взгляд, он хитро усмехается, поворачивая старшего обратно к себе, обнимая за щёки. — Ты просто не захотел отдавать меня ему, когда подумал, что он вызвал во мне интерес, я прав? «Ужасно прав». Бесконечная забота друг о друге, стремление отгородить от других и забрать только себе, понимание и абсолютное принятие всех изъянов и переживаний, желание помочь и дать самое лучшее — всё обретает смысл. Они любили друг друга давно, ещё задолго до того, как осознали это сильное чувство. — Мы такие идиоты, — лишь произносит Джей и, прежде чем младший успевает обдумать сказанное, за затылок притягивает его к себе. Сону открыто стонет в поцелуй, несмотря на то что они всё ещё на улице, сжимает паковы плечи и слегка наклоняет голову, стоит чужому языку скользнуть между губ. Лучший друг с детства, соперник в никому не нужном споре, целует его прямо сейчас, и это единственное, что по-настоящему важно. Всё остальное просто перестаёт иметь значение, теряется на фоне смелых рук, крепко обнимающих за талию и дающих понять, что никуда Ким теперь не денется. Не то чтобы он хотел сбегать. Проходящие мимо косятся с осуждением, бросают нелестные комментарии, но парни лишь бесстыдно жмутся ближе друг к другу. По горящей коже бегут мурашки от каждого прикосновения сквозь одежду, ресницы дрожат в попытках сдержать накатывающие слёзы, и Ким, не сдержавшись, кусается, словно стараясь отомстить за потраченные нервы и высказать недовольство. Джей в ответ только зарывается пальцами в пушистые кудри и нежно гладит вдоль позвоночника, извиняясь. Им о многом ещё предстоит поговорить, объясниться и расставить все точки над i. Пак обязательно признается во взаимных чувствах, на коленях будет замаливать свой прокол в виде специально вызванной с помощью Чонвона ревности и заберёт его в свой дом. Младший же обязательно простит, но только после того как искусает все плечи и руки парня, оставит парочку своих следов на его шее и, вероятно, кончит с чужим именем на губах, благодаря умелым пальцам и рту старшего. И всё же выпросит себе квартиру.♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
