К чёрту этот лифт!

Месяц спустя.

      Тяжелые стеклянные двери медицинского центра с тихим шипением разъехались в стороны, и на Чонгука обрушился мир, от которого он был отрезан последние дни. Стерильный, едкий запах антисептика, хлорированной воды и безнадеги мгновенно сменился резким, бодрящим ароматом мартовского утра. Воздух был настолько чистым, что у омеги перехватило дыхание, а в легких закололо. Тэхён шел рядом, практически не дыша, его рука была надежным, твердым каркасом вокруг талии Чонгука, поддерживая его с такой осторожностью, будто омега состоял из тончайшего, готового треснуть в любой миг, фарфора. Каждый шаг давался Чонгуку с трудом. Ноги до сих пор казались ватными и чужими, но это физическое неудобство меркло перед оглушительным чувством возвращения к жизни.       Тэхён вел его по пандусу, внимательно следя за каждым движением, готовый подхватить, если Чонгук хотя бы на миллиметр пошатнётся. В его взгляде, прикованном к лицу омеги, читалась бесконечное обожание.       — Тебе не слишком холодно? — Тэхён остановился, поправляя воротник пальто Чонгука. — Может, стоило попросить кресло-каталку до самой парковки?       — Все хорошо, Тэ. Мне нужно чувствовать землю под ногами, — Чонгук слабо улыбнулся. — Я так устал от белых стен и звука кардиомонитора, что готов идти пешком до самого дома.       Тэхён лишь крепче сжал его ладонь. Они медленно приближались к черному внедорожнику, припаркованному в зоне высадки, и альфа засуетился, открывая пассажирскую дверь с такой поспешностью, словно от этого зависела безопасность всей планеты. Он заранее принес из дома мягкую подушку и уютный плед, бережно уложив их на сиденье, чтобы Чонгуку было максимально комфортно. Омега наблюдал за этой преувеличенной заботой с щемящей нежностью, понимая, что для Тэхёна эти мелкие действия единственный способ заглушить крик совести, который всё еще эхом отдавался в его голове.       Тэхён помог ему сесть, придерживая за плечи, и долго возился с ремнем безопасности, стараясь, чтобы тот не давил на швы и почти полностью исчезнувшие ушибы.       — Скажи сразу, если будет больно, — прошептал он, застёгивая замок. — Я поеду очень медленно, буду объезжать каждую кочку, только не молчи.       — Я не из стекла, Тэхён-и, — Чонгук накрыл его руку своей, чувствуя, как тепло альфы проникает под кожу. — Но спасибо, что ты так внимателен ко мне. Мне это сейчас очень нужно.       Когда машина наконец тронулась с места, в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя и тихим шорохом шин по асфальту. Тэхён не отпускал руку Чонгука, переплетая их пальцы на центральной консоли, словно это физическое прикосновение было единственной нитью, удерживающей их. Омега смотрел в окно на мелькающие пейзажи города, который продолжал жить своей суетливой жизнью. Чувство облегчения от того, что больница осталась позади, медленно начало разбавляться липкой, неприятной тревогой по мере того, как они приближались к своему району.       Чонгук чувствовал, как сжимается сердце, когда он узнавал знакомые повороты и вывески магазинов.       — О чем ты думаешь? — Тэхён мельком взглянул на него, заметив, как омега закусил губу и отвел взгляд от окна.       — Я просто боюсь возвращаться, Тэ, — Чонгук вздохнул, глядя на фасад их многоэтажки.       Машина плавно остановилась у знакомого подъезда. Тэхён вышел из машины и обошел её, помогая Чонгуку выбраться на холодный воздух.       — Мы можем поехать в отель, если ты не готов, — Тэхён заглянул ему в глаза, ища малейший признак сомнения. — Нам не обязательно заходить туда сегодня.       — Нет, — твердо ответил Чонгук, опираясь на его руку. — Мы не можем бегать вечно. Нам нужно зайти в эту дверь и оставить всё плохое за порогом. Пойдем, Тэ.       Они медленно направились к массивной входной двери подъезда, и Чонгук почувствовал, как его кожа покрывается мурашками не от холода, а от воспоминаний.       У лифта всё так же висела знакомая табличка о неисправности, написанная небрежным почерком мастера, и это вызвало у Чонгука горькую усмешку.       — Кажется, в этом мире ничего не меняется, — прошептал он, глядя на закрытые стальные створки. — Лифт всё так же не работает.       — К чёрту этот лифт! — Тэхён решительно кивнул на лестницу. — Я понесу тебя на руках.       — Тэхён, я могу идти сам, — попытался возразить Чонгук, но альфа уже подхватил его под колени и спину, легко отрывая от пола.       — Сегодня я твои ноги, Гуки, — отрезал Тэхён, начиная восхождение. — И твои крылья. Просто закрой глаза и не думай о том, что было. Думай о том, что будет.       — Тебе не тяжело?       — Ты — мой самый легкий и драгоценный груз, Гуки, — ответил Тэхён.       Чонгук обхватил его за шею, утыкаясь носом в изгиб , вдыхая родной запах. Каждый шаг Тэхёна по лестнице был уверенным, словно он втаптывал в бетонные ступени все те подозрения и обиды, которые они накопили за это время. Омега чувствовал, как ритмично бьется сердце альфы — быстро, взволнованно, но искренне, и это биение успокаивало лучше любого лекарства.       Когда они наконец достигли своего этажа, Тэхён осторожно поставил Чонгука на ноги перед дверью их квартиры, но не отпустил его плечи, удерживая в кольце своих рук.       — Ты готов? — тихо спросил он. — Там внутри только мы. Никакого прошлого, никаких секретов.       — Я готов, если ты рядом, — ответил Чонгук, чувствуя, как внутри него дрожит тонкая струна надежды. — Давай откроем эту дверь вместе.       Тэхён ввел код замка, и звук открывающейся двери показался им обоим оглушительным, завершающим старую главу. Дверь медленно отворилась, впуская их в тихую, залитую мягким светом прихожую, где пахло свежестью и лавандой, любимым ароматом Чонгука. Они переступили порог, держась за руки так крепко, словно боялись потеряться в пространстве собственного дома, который им теперь предстояло отстраивать заново.       Старая жизнь осталась за захлопнувшейся дверью.

***

      — Добро пожаловать домой, малыш, — Тэхён прижался своим лбом к его лбу.       Тэхён помог ему снять обувь и верхнюю одежду, и проводил в спальню, поддерживая за талию. Комната встретила их мягким полумраком и идеально заправленной постелью, которая манила своим уютом и обещанием покоя. Чонгук присел на край кровати, чувствуя, как усталость окончательно берет верх, но взгляд Тэхёна, замершего у комода, заставил его сосредоточиться.       Альфа выглядел необычно взволнованным, его руки заметно подрагивали, когда он открыл верхний ящик.       — Я должен был сделать это гораздо раньше, — начал Тэхён, его голос сорвался. — В День влюблённых, но…       Он достал из глубины ящика небольшую темно-синюю бархатную коробочку. Чонгук замер, а сердце пропустило удар. Тэхён подошёл ближе и опустился на одно колено перед омегой, глядя на него снизу вверх глазами, полными слез и абсолютной, неприкрытой преданности.       — Чонгук, в ту ночь я чуть не совершил самую страшную ошибку в своей жизни.       Омега чувствовал, как комок подступает к горлу, мешая дышать.       — Я позволил своим страхам ослепить меня, — продолжал Тэхён, открывая коробочку. — Я видел врагов там, где была только твоя доброта. Я причинил тебе боль, которая едва не стала фатальной. И я никогда не прощу себе тех минут, когда ты лежал на асфальте из-за моего эгоизма.       Внутри на подушечке сияло кольцо из белого золота с изящной гравировкой, напоминающей переплетение ветвей.       — Этот подарок ждал своего часа с четырнадцатого февраля, но я оказался недостоин его тогда, — прошептал Тэхён. — Но сейчас, пройдя через этот ад, я знаю точно: без тебя нет меня. Ты — мое исцеление, моя единственная правда в мире, полном лжи. Чонгук, ты станешь моим мужем?       Чонгук смотрел на кольцо, затем на измученное, но полное надежды лицо Тэхёна. Его рука, всё еще бледная и слабая, потянулась к альфе, и пальцы нежно коснулись его щеки. В этом простом жесте было больше согласия, чем в любых словах, но он знал, что должен произнести это вслух, чтобы закрепить их новый союз.       — Да, Тэхён-и. Я согласен.       Тэхён издал звук, похожий на сдавленный всхлип, и, достав кольцо, осторожно надел его на палец Чонгука. Металл был холодным, но он ощущался на коже как самая крепкая броня, защищающая их от внешнего мира и внутренних демонов. Альфа прижал руку омеги к своим губам, осыпая пальцы поцелуями, и Чонгук почувствовал, как напряжение, копившееся в Тэхёне все эти дни в больнице, наконец начинает отпускать его.       Чонгук притянул его к себе, заставляя сесть рядом на кровать и уткнулся лицом в его плечо.       — Знаешь, я тут подумал… мы не останемся здесь, — твердо произнес Тэхён. — Я уже начал присматривать дом на окраине, с большим садом и крепким забором. Там не будет никаких лифтов, которые могут сломаться.       — Дом, где будем только мы? — уточнил Чонгук.       — Только мы, наши дети и наша любовь, — подтвердил альфа, обнимая его за талию. Его пальцы переплелись с пальцами омеги, ощущая новое украшение. — Я буду доказывать это каждый день, — пообещал он. — Каждую минуту, пока мое сердце бьется. Я никогда больше не позволю тени сомнения упасть на твое лицо. Мы построим наш собственный мир.       В спальне воцарилась уютная тишина, в которой слышалось только дыхание двоих людей, обретших друг друга заново.       Тэхён медленно повалил Чонгука на подушки, стараясь не причинить дискомфорта, и навис сверху, вглядываясь в любимые черты с обожанием художника. Он видел каждую черточку, каждую бледную тень под глазами омеги и чувствовал бесконечную благодарность за то, что судьба дала им этот второй шанс.       — Я люблю тебя больше жизни, — прошептал он, приближаясь к губам любимого.       — Я знаю, Тэ, — ответил Чонгук, притягивая его для поцелуя.       Этот поцелуй не был похож на их прошлые проявления страсти: он был горько-сладким, пропитанным солью слез и надеждой на будущее. Чонгук чувствовал, как тепло Тэхёна проникает в каждую клеточку его тела, вытесняя холод больничных коридоров и страх одиночества, который преследовал его все эти дни. Чонгук слегка приподнялся, сокращая расстояние между ними.       — Я безумно соскучился, — прошептал он, и его дыхание опалило губы Тэхёна.       — Гуки, ты ещё слишком слаб. Может не будем торопиться?       — Я не понял! Ты что, хочешь заставить меня ещё месяц ждать секса с моим будущим мужем? Может, я поторопился сказать «да»? — возмутился омега, смотря на альфу с хитрой улыбкой.       — Нет! Всё вовремя, — Тэхён заглушил возмущение любимого новым поцелуем.        Рука альфы скользнула ниже, по шее Чонгука, замирая у ключицы, где пульс омеги бился ровно и уверенно. Тэхён коснулся его губ своими, сначала осторожно, почти невесомо. Пальцы Чонгука запутались в густых волосах Тэхёна, притягивая его ближе, стирая последние сантиметры дистанции. Это не было просто физическое влечение — это было воссоединение двух разорванных душ. Чонгук чувствовал, как тепло тела Тэхёна согревает его.       — Я так боялся потерять тебя, — выдохнул Тэхён в его губы.       — Ты никогда меня не терял, дурачок. Просто на время заблудился в темноте, — тихо ответил Чонгук.       Тэхён начал медленно раздевать его. Каждое движение было наполнено таким трепетом, какого Чонгук не ощущал даже в самом начале их отношений. Одежда оказалась где-то на полу. Пальцы Тэхёна очертили контур кольца на пальце омеги.       — Оно так подходит тебе, — прошептал он, поднося руку Чонгука ближе к лицу. — Я мечтал увидеть его на твоей руке с той самой минуты, как купил. Это кольцо символ того, что я добровольно отдаю свою жизнь в твои руки, доверяя тебе абсолютно всё.       Чонгук нежно улыбнулся, его глаза сияли от подступающих слез.       — Я принимаю это, Тэ. И я обещаю беречь это доверие, — прошептал он.       Тэхён опустился ниже, покрывая поцелуями плечи Чонгука, его грудь, замирая у каждого поврежденного участка кожи. Чонгук выгнулся навстречу его ласкам, чувствуя, как внутри него расцветает забытое чувство абсолютной защищенности. В каждом движении альфы сквозило такое обожание, что Чонгуку хотелось плакать от счастья. Тэхён двигался медленно, прислушиваясь к каждому движению Чонгука, боясь причинить даже малейший дискомфорт, но омега лишь крепче обхватывал его ногами, заставляя забыть об осторожности. Ему нужно было чувствовать Тэхёна полностью, чувствовать его вес, его силу и его любовь, чтобы окончательно осознать: всё закончилось.       — Люблю тебя… больше всего на свете, — шептал Тэхён, задыхаясь.       — И я тебя, Тэхён, — отзывался Чонгук, закрывая глаза.       Оргазм накрыл их одновременно яркой вспышкой, и они остались лежать в объятиях друг друга, накрытые одним одеялом. Они лежали рядом, не желая отпускать друг друга. Чонгук положил голову на широкую грудь Тэхёна, слушая, как его сердцебиение постепенно замедляется, приходя в норму. Ким лениво перебирал его волосы, целуя макушку и наслаждаясь моментом.       — Спи, любовь моя. Завтра начнется наша новая жизнь, — Тэхён коснулся губами его лба, закрывая его глаза своими поцелуями.       Чонгук погрузился в сон, чувствуя себя абсолютно защищенным в кольце рук человека, который едва не потерял его. Теперь только они вдвоем, навсегда. Всё наконец-то встало на свои места.       Тэхён еще долго не мог уснуть, охраняя сон своего любимого и обещая небесам, что он никогда не забудет этот урок. Его любовь прошла через испытание и стала чище, а Чонгук… Чонгук стал для него целым миром, который он поклялся оберегать до последнего вздоха. Он смотрел на кольцо на пальце омеги, и в его душе царил покой. Глубокий, исцеляющий покой, который приходит только после долгой и тяжелой битвы за свое счастье.       А ещё через месяц они переехали... В маленький двухэтажный домик на окраине, с садом и без единого лифта. Но это уже будет совсем другая история…