Зов Драконов

Сон. Опять тот же сон. Город, расположенный в долине, окруженной горным хребтом с четырнадцатью вершинами, горящими, подобно маякам в ночи. Парящие над городом три разноцветных дракона. Внезапно картинка перед глазами дергается, весь город содрогается, здания складываются, как карточные домики. Взгляд переносится на окружающий город горный хребет. Все четырнадцать скал разом выбрасывают в воздух исполинские облака черного пепла, а по склонам уже течет оранжево-красная лава. В этот момент раздается странный звук, мерзкий и кажущийся совершенно неуместным в данной картине. Звук электронного будильника. Рывком просыпаюсь и сажусь на кровати. Будильник на телефоне все еще пытается добиться от меня внимания, но мысли все еще там, во сне, над древним городом, поглощаемом чудовищным извержением. Наконец прихожу в себя, отключаю будильник и топаю в ванну, пытаясь как-то собраться. Вообще-то сны мне снятся очень редко, а помню их я еще реже. Назвать меня впечатлительной натурой очень сложно. Не тот возраст и совсем не та жизнь. Но вот привязался этот сон и снится раз за разом с перерывами в несколько месяцев. Причем ведь никакой особой жести вроде не показывают, а просыпаюсь, как будто эротические фантазии Фредди Крюгера в восемь лет посмотрел. Контрастный душ, завтрак, большая чашка крепкого кофе и в машину я сажусь уже вполне готовый к работе. Полчаса езды позволяют полностью выкинуть из головы странный повторяющийся сон. Пройдя пост на входе и поднявшись в свой кабинет запрашиваю у дежурного сводку за ночь. Очаровательно зевающее создание двадцати лет от роду в форме с погонами старлея, носящее имя Алина, кладет на стол тоненькую стопку бумаг и смотрит на меня широко открытыми зелёными глазищами, в которых угадывается одно желание – выключиться еще до того, как ухо коснется подушки. - Что-то срочное есть? - Нет, Кирилл Андреевич, текучка. - А что не выспалась тогда на дежурстве? Если ничего, кроме текучки? Диван у вас был приличный… - Книжкой зачиталась. - Ясно. Данилов здесь? - Да, уже приехал. - Ну, раз сменщик здесь – езжай спать. - Угу. Поеду. До свидания, Кирилл Андреевич! - Пока. Алина, звонко цокая каблуками по паркету, удаляется, а я берусь за принесенные бумаги. И правда - ничего интересного. В кабинет со стуком в дверь проникает мой зам – Олег. С виду похож на здоровенную гориллу, наряженную в костюм по дурацкой прихоти дрессировщика. На деле, очень неплохие мозги, дополненные двумя дипломами о высшем образовании. - Здорово, шеф. Чего такой смурной? Вообще-то в нашем ведомстве панибратство с начальством не поощряется, но Олегу можно. Пятнадцать из двадцати лет службы служим вместе. Друга ближе у меня просто нет. Вот и сейчас он как-то просёк, что что-то со мной не так. - Здоров. С чего взял, что я смурной? Нормально всё. - Глаза уставшие. Бухал чтоль? - Не. Просто не выспался. - Подцепил кого? - Олег, ты по делу или потрепаться? - Вообще, по делу, но поднять настроение начальству – тоже дело. - Ничто так не поднимает настроение начальству, как вовремя назначенный дежурный писака. Намекаю: на этой неделе у нас его ещё нет. - Смилуйся, государь, не вели казнить! Вот ведь клоун. Но настроение и впрямь поднял. - Ладно, говори уже, чего приперся. - Да ерунда в общем, но наши балбесы опять балбесничают. Максимов в засаде на Бабушкина сидел, утром его должен был сменить Павлов. - И? - Не отзвонился, трубки у обоих молчат. Ну, Максимов – понятно, дрыхнет. А вот Павлов – балбес. Так-то это ни разу не ерунда. Замолчавший пост – ЧП. Но есть нюанс. Больше половины штата моего отдела – малолетние балбесы недавно из академии. Обычно больше двух человек без опыта в отдел стараются не брать. Один-два новичка очень быстро растворяются в опытном коллективе, перенимают опыт и примерно через полгода уже становятся вполне самостоятельными сотрудниками. Но у меня, да и у всей Конторы ситуация иная. Старые и опытные сотрудники уходили в новые регионы. Кто за гораздо более внятной карьерой, кто в приказном порядке, но уходили. А приходила зелень. И неплохие, в общем-то, ребята, хоть и отличаются от нашего поколения, но отсутствие опыта плюс еще не выветрившаяся подростковая дурь давали о себе знать. И что мне теперь делать? Вообще-то надо на адрес с замолчавшим постом отправлять группу. Но если группа обнаружит там дрыхнувшего после веселой ночи опера, проблемы будут и у него, и у меня, как у его начальника. Пустяк, конечно, но все равно неприятно. - Кто из оперов свободен? - А никого. Я с Ильей сейчас поеду за Демидовым, там надолго. Макс, Леха и молодняк с СК на обыске. - Ладно, сам съезжу. - Группу посылать не хочешь? - А сам как думаешь? – смотрю на зама с недоумением, - Выговор Павлову и езда по ушам мне. Нафига такая радость? - Да верно. Просто что-то не по себе. - Чуйка? – вот никогда не был суеверным, но оперское чутьё – это другое! - Да сам не знаю. - На Бабушкина у нас засада на того чинушу лондонского же? - Да. - Ну и нефиг тогда огород городить. Ливанов и тут-то был не очень страшным. Мы там выставились, если правильно помню по поручению следствия, а они то поручение писали, чтоб было чем зад прикрыть. - Все так. - Тогда иди работай, а я съезжу, разомнусь. - Только всех не убивай, в плен возьми кого-нибудь! - Шагай уже, клоун! Олег ушел, а я, сладко потянувшись, выбрался из кресла. Вот сколько раз уже получал по шапке от руководства, а все равно тянет в поле. Мне сорок пять, не мальчик уже, а жопа все так же просит приключений. Достал из сейфа табельный ПЛК с двумя магазинами, из шкафа – плечевую кобуру. Вот терпеть не могу плечевую, но все поясные остались дома. Вооружившись, оповестил дежурного, куда я, собственно, собрался и спустился на парковку. До улицы Бабушкина ехать было недалеко, добрался за пятнадцать минут. Дом старого фонда, вход в подъезд со двора, въезд закрыт шлагбаумом. Пришлось парковаться на внешней стороне дома, благо место нашлось сразу. При входе во двор на меня кинулся местный охранник и был послан в даль продемонстрированным удостоверением. Дойдя до нужного подъезда вижу машину Максимова. И это странно. Он сейчас должен дома десятый сон видеть. Уехал на такси? С чего вдруг? Подойдя, осмотрел машину, но ничего интересного не увидел – стоит, закрыта, движок холодный. Вход в подъезд закрыт железной дверью с домофоном. На мое счастье дверь открывается, выпуская наружу молоденькую девчушку со здоровенной кавказкой овчаркой на поводке. Почуявший было свободу зверь, увидев меня, встал как вкопанный, принюхался и предостерегающе рыкнул. Люблю собак, а за время срочной службы в доблестных погранвойсках, научился неплохо с ними обращаться. Данный конкретный хвостатый агрессии в общем не проявлял, был скорее удивлен появлением незнакомой морды в пределах досягаемости и опасался за собственную хозяйку. Не обращая внимания на бестолково дергающую поводок девушку, подхожу и сажусь на корточки перед овчаром. - Привет, хороший! – здороваюсь, стараясь не смотреть ему в глаза, протягиваю ладонь для обнюхивания. Зверь задумчиво обнюхал руку, покосился на замершую хозяйку и позволил себя погладить. - Чарли! Не приставай к человеку! – пытается воззвать к совести своего питомца хозяйка. - Да это скорее я к нему пристаю. – улыбаюсь девушке. - Гладить незнакомых собак опасно! – начинающий собаковод решила прочитать мне лекцию по ОБЖ. - А выгуливать собак без намордника – противозаконно! – а лекцию по административному праву не хочешь? - Извините, Чарли хороший и так просто никогда не кусается! – ну вот, мир восстановлен, а я избавлен от лекции в исполнении подрастающего поколения. - Ничего страшного. Хорошей прогулки. – прощаюсь с хозяйкой и галантно придерживаю дверь подъезда, не давая ей захлопнуться. - Спасибо. – Поняв, что общение закончилось, радостный Чарли рвется к зеленой зоне в центре двора, унося на буксире свою хозяйку. Улыбнувшись им в след, вхожу в подъезд. Небедный домик. На полу мрамор вместо привычного кафеля, стены отделаны натуральным светлым деревом, два лифта на десять квартир, стойка консьержа, сейчас почему-то пустая. Заглянув за стойку и не обнаружив за ней признаков разумной жизни, поднимаюсь на лифте на четвертый этаж. Нужная мне квартира с малолетними балбесами тут. Дверь серьезная, но вскрывать ее мне и не требуется, звоню в звонок. Раз, другой, третий, не отрываю палец от кнопки, настраивая себя внутренне на грядущий разнос охреневших подчиненных. В ответ тишина. Звоню еще. Опять тихо. Что за дела? Перепились? В принципе – возможно. Засада в этом адресе была заведомо безнадежной затеей, и все об этом прекрасно знали. Но наша молодежь почти не пьет. Я скорее поверю в то, что они там на пару в телефоны уткнулись, но почему вдвоем? Почему не уехал после смены Максимов? Почему не обращают внимание на звонки? Прикидывая, что делать дальше, тронул ручку, а дверь-то не заперта! И вот это уже финиш. Достаю пистолет, приоткрываю пошире незапертую дверь, стараясь не шуметь, захожу в квартиру. Первое, что бросается в глаза – натуральная лужа крови на полу в прихожей. Смазанные следы тянутся за угол. Прислушиваюсь – в глубине квартиры слышится какой-то несильный шум. Хреновая планировка у квартиры – справа от меня коридор с несколькими дверьми, слева – угол, за который тянется кровавый след. Шум идет справа. Для начала иду налево. Тоже коридор, дверь прямо, дверь направо. След заворачивает к правой. Заглядываю туда, нахожу санузел, где в здоровенной угловой ванне лежат оба моих незадачливых сотрудника. Подхожу, пытаюсь найти пульс. Глухо. Слава Максимов уже окоченел, Серега Павлов холодный, но убит явно позже. Славе перерезали горло, на Сереге ран не видно. Усилием воли гашу в себе поднимающееся из глубины души черное бешенство. Сейчас ребят. Сейчас все сделаем. Выхожу в коридор, проверяю вторую дверь. За ней кухня, большая, но открытая и прекрасно просматриваемая. Никого нет и спрятаться можно разве что в холодильнике. Но в холодильник тем, кто все это затеял пока рано. Еще со мной не побеседовали. Возвращаюсь ко входу в квартиру, иду на шум, забив на скрытность. Первая дверь – детская, пусто. Вторая – еще один санузел, никого. Третья – хозяйская спальня. Шкаф во всю стену, огромная кровать у которой спиной ко мне рылся в груде сваленных вещей какой-то индивид. -Кхм. – откашливаюсь вместо приветствия. – Сейчас медленно и печально поднимаешь и показываешь мне руки, потом так же медленно поворачиваешься. Индивид, подпрыгнувший при моем приветствии, медленно повернулся и уставился на меня испуганными бегающими глазенками. - Не стреляйте, я консьерж! - Пока не буду. А в квартире этой ты что делаешь? Клинингом подрабатываешь? - Да! Нет! Я это… Шум услышал, зашел, а тут… Видимо поняв, что подобный лепет меня вряд ли в чем-то убедит, индивид заткнулся и вперился в меня взглядом честного мошенника. - Смотри, что мы сделаем. Ты сейчас все так же медленно подойдешь лицом к стене и положишь на нее руки. Ноги на ширине плеч, взгляд в пол. Будешь делать, что говорю – обойдемся без стрельбы. - Да… да. – назвавшийся консьержем выполнил указания как будто бы с радостью. Захожу ему за спину, быстро обыскиваю, ничего, похожего на оружие, не нахожу. С матом вспоминаю, что наручников у меня с собой нет. Расстегиваю и сдергиваю с индивида ремень, делаю петлю, командую ему свести руки за спиной, фиксирую ремнем. В этот момент слышу шум сзади. Пытаюсь отскочить в сторону, но спиной натыкаюсь на кого-то. Бью наугад назад локтем на уровне плеча, промахиваюсь, противник явно сильно ниже меня. Резкая боль в боку чуть не лишает сознания, но все же успеваю развернуться. Девка! Невысокая, спортивного телосложения, смазливая мордашка. Можно было бы влюбиться, если бы не тот факт, что сия нехорошая гражданка воткнула в меня нож по рукоять и сейчас пыталась его в ране провернуть. Пуля, выпущенная из ПЛК, входит незнакомке в голову, ставя точку в ее попытках продолжить ковыряться во мне ножом. К глубокому моему сожалению, падая, сия негодяйка не потрудилась выпустить свой пыточный агрегат из руки и вслед за ее телом на пол полилась моя кровь. В количестве явно неполезном для организма. В глазах стремительно темнело. Ноги уже не держали. Сделав считающему себя консьержем индивиду знак, должный означать приказ оставаться на месте, медленно опускаюсь на пол, окидывая мутнеющим взглядом спальню. Глупо все вышло. То, что я принял за шкаф, оказалось стенной панелью, за которой скрывалась небольшая гардеробная. Комнатка, в которой, видимо, шарилась убитая мной, когда услышала мои попытки вступить в общение с консьержем. Который, кстати, не будь дурак, стремительно ломанулся из комнаты на выход, стоило мне приземлить пятую точку. Целюсь ему в спину, но не стреляю. Никуда он не денется теперь, а на вопросы отвечать кому-то надо. Адреналин отпускает, приходит боль в боку. Противная, пульсирующая, не думающая утихать. Осматриваю, насколько это возможно в моей ситуации, рану. Хреново дело. Режик у девки был не особо широкий, но длинный, явно достал печень. Кровь льет, как вода из крана, а при попытке зажать рану, боль шибанула так, что я едва не отключился. Левой рукой достаю телефон, пытаюсь разблокировать его, но рука в крови и сканер не опознает отпечатка. Тихо матерясь, ввожу ПИН, набираю номер дежурного. Коротко описываю ситуацию и вешаю трубку, не слушая лепет молодого сотрудника. Всё. Сейчас сюда уже едет конторская ГБР, летит скорая, но, судя по кровопотере, я их уже не дождусь. Глупо все вышло. Жаль. Глаза полковника Гордеева медленно закрылись. Он уже не видел, как выскочивший на лестницу мужчина, ранее представившийся ему консьержем, оттолкнул с дороги возвращавшуюся с прогулки девушку. Мужчина был на грани нервного срыва и не сразу обратил внимание на огромного пса. А еще от него пахло кровью. Чарли, кавказскую овчарку трех лет от роду, никто ничему не учил. Эта порода сама вырабатывает методы охраны своих хозяев. Тут Чарли увидел, как его хозяйку грубо отбросил с дороги человек, пахнувший свежей кровью. Кавказец бросился не раздумывая. Восьмидесятикилограммовое тело сбило бегущего человека с ног и подмяло под себя. Огромная пасть вцепилась в шею сзади и играючи перекусила позвоночник. Первыми на место прибыла группа быстрого реагирования. Совсем немного отстала от них скорая. ГБР оцепила периметр, провела первичный осмотр, задержала девушку-собаковода и осталась дожидаться оперативно-следственной группы. Командир тщетно пытался успокоить рыдающую хозяйку Чарли. Работы для скорой было меньше. Все, что смогли сделать они – констатировать смерть Гордеева К.А. до прибытия бригады.