Кровь и золото

Звук удара прозвучал оглушающе в тишине окутанного ночной мглой тронного зала. Император Установленного Равновесия вскинул полный возмущения взгляд на мужчину перед собой. Слабый лунный свет, проникающий сквозь резные решётки на окнах, освещал красивое лицо: его губы, расплывшиеся в довольной улыбке; его винные глаза, на дне которых плескались веселье и самодовольство.  В груди Юн Яо отчаянно заскреблось желание сбить спесь с этого наглеца. Он занёс кулак, но мужчина без особых усилий перехватил его руку и прижал её к стене рядом с головой. Брови правителя нахмурились, и возмущение во взгляде сменилось явным раздражением. Он — Император Установленного Равновесия, самый могущественный человек в этой стране, но это самоуверенное дьявольское отродье всё равно возвышалось над ним. — Терпеть тебя не могу, — со всей злостью процедил сквозь плотно сжатые зубы Юн Яо. — Грубо, — бархатным голосом протянул демон. Его глаза недобро сверкнули кроваво-красным, а затем вновь стали привычно тёмными. Он продолжил: — Я тот, кто исполнил твоё заветное желание, а ты всё продолжаешь бросать в мою сторону колкости. — Я исправно выполняю условия контракта, — парировал правитель. Руки мужчины исказились прямо на глазах — кожа приобрела безжизненный, сероватый оттенок, пальцы вытянулись, появились тёмные, длинные когти. Он ослабил хватку, позволив Юн Яо высвободить запястье, но напоследок скользнул когтями по нежной коже. После этого он неторопливо, почти лениво, потянулся к бедру Императора, а затем, скользнув по изящным складкам одежд, бесцеремонно сжал ягодицу. Условия контракта? Чушь. Нелепая формальность. Демону нужно гораздо, гораздо больше. И он обязательно возьмёт своё. Лицо Юн Яо поалело то ли от злости, то ли от стыда. — Инфляции, — наклонившись, прошептал демон на ухо мужчине, не в силах удержаться от лёгкой издёвки. Он несильно прикусил белоснежную мочку, а затем спустился ниже и сомкнул острые зубы на шее — недостаточно сильно, чтобы оставить след, но всё же ощутимо для того, чтобы человек в его руках вздрогнул. Императору Установленного Равновесия следовало бы оттолкнуть этого наглеца, но тело — предатель — отреагировало остро: от таких незатейливых прикосновений ноги стали ватными. Только лишь злость и упрямство, полыхающие в груди не хуже адского пламени, заставляли его держаться прямо. — Уговор был другим, — ровным тоном, намекнув на непотребное поведение, произнёс Юн Яо. — Ой, точно! — отозвался демон и отстранился. При движении пластины его генеральского доспеха сверкнули в лунном свете, будто ехидное напоминание правителю о том, как прочно они связаны друг с другом. — Наверное, я спутал тебя с кем-то из моих должников. Хм, напомни-ка условия нашей с тобой сделки. Император Установленного Равновесия хотел рвать и метать. Он мечтал стереть этого демона в порошок, но знал, на что тот способен, потому и понимал, что шансов перед этим отродьем у него нет, не было и не будет. — Кровь и золото. И ты можешь забрать мою душу, когда того пожелаешь. — Ах, да, — вздохнул демон. — Такая скука! И почему я поставил такие смехотворные условия за исполнение твоего желания? И правда — почему? Последние несколько лет Юн Яо возвращался к этому вопросу снова и снова. Один из Повелителей Преисподней исполнил его желание на странных, почти абсурдных условиях. Да, главная ставка — душа, но демон не спешил забирать плату и отправлять его в пучины ада. Именно это и не давало покоя. Неопределённость лишала сна, не позволяла наслаждаться властью и превращала каждый день в ожидание удара от коварного существа. Демон же наклонился ниже, к белоснежной шее, которую пару минут назад оставил нетронутой. Юн Яо знал, что даже если это и не необходимость, чудовище всё равно возьмёт установленную плату. На посту генерала тот получил немало золота. Осталась кровь. — Си Фэн, — звучание собственного имени заставило демона замереть и удивлённо взглянуть на Императора. — Мне не нужны следы. И лишние вопросы. Он поднял руку и закатал рукав дорогих одежд, обнажая запястье. Си Фэну не нужно было повторять дважды: он без раздумий схватил Юн Яо за руку и, притянув его ближе, жадно вцепился клыками в фарфоровую кожу.