Тени Инадзумы под небом Ли Юэ

Утром Гань Юй казалось, что она проснулась первой. Аято лежал рядом, с повернувшись к ней большой красной спиной. Она только села на кровать, он сразу взял её за руку и спокойно положил её обратно, взбираясь сверху. Аято сжал её руки в замок над головой и посмотрел ей в глаза; до этого он смотрел не туда. Гань Юй тоже было трудно удержать взгляд, потому что вернуть себе штаны он не додумался. — Доброе утро. — Мм..Доброе. Она старалась смотреть куда угодно, только не на него. Только сейчас, когда в комнате было достаточно света, она увидела, какой бардак они устроили. Одежда на полу, скомканная постель. Но это сейчас волновало меньше всего. — Вчера я здесь был, как со зверем в клетке. — Он приподнял бровь. — Сейчас, видимо, рога у тебя не демона. Аято прилип губами к её шее, попутно оставляя красные засосы вплоть до верхней части живота. Похихикав себе под нос, он её наконец-то отпустил и распластался рядом на спине. Гань Юй не пыталась оттолкнуть его, просто удерживала за плечи, улыбаясь. Когда он отстранился, она придвинулась и обняла его со спины, снова закрывая глаза. Когда она уснула по-новой, Аято на цыпочках ушёл на кухню. Там было очень тихо. Он окинул взглядом оставшиеся запасы холодильника. Всё что он нашёл, это пара яиц, молоко, мука и немного сахара. Разбив яйца он отделил белок и желток. Для взбивания он использовал вилку вместо венчика и уже через несколько минут в миске стояли глянцевые пики. Сковорода тихо зашипела, принимая первую порцию теста. Аято накрыл её крышкой и убавил огонь, выжидая, пока панкейки поднимутся. Запах сладкой выпечки поплыл по квартире, неизбежно пробираясь в спальню. Спустя десять минут на столе стояли две тарелки с высокими, пышными стопками панкейков. Не найдя сиропа, Аято просто присыпал их сахарной пудрой, постукивая ложкой по ситечку, и украсил парой ягод закатника, которые лежали в вазе. Гань Юй разбудила гремящая посуда из кухни. Она открыла глаза и сильно удивилась, когда перед ней всё ещё лежал Аято. Она села на кровать, немного растерянно смотря на него. Конечно, первой идти туда она не собиралась. Гань Юй легонько потрясла его за плечо, пытаясь разбудить: — Аято? — Она ещё несколько раз потрясла его. — Да? — Он внезапно зашёл в комнату в одной рубашке и трусах. Сразу за ним в комнату залетел запах выпечки. Гань Юй могла поклясться, что он только что был рядом с ней, но когда вернула взгляд, на кровати была только она. Ещё раз ошарашено осмотрев кровать, она повернулась к Аято. — Все…все в порядке. Ты готовишь? — Уже приготовил. Если проснулась, можешь садиться за стол. — Подожди пару минут. Я скоро выйду. Оставшись одна, Гань Юй открыла шкаф с вещами и переоделась из пижамы во что-то более презентабельное, но все еще домашнее. Поправив волосы, она вышла на кухню к Аято, садясь за стул напротив него. — Попробуй панкейки. — Аято сел за стул, всё в той же рубашке. Она съела несколько штук, запивая приготовленным Аято чаем. — Очень вкусно. Ты давно проснулся? — Спал ли я. — Уже второй раз сказал Аято. — Ты уже второй день не спишь. Нельзя же так. — Не второй. Тем не менее это не так плохо на мне сказывается. — Все из-за тех кошмаров? Может, я могу сделать что-то? Гань Юй отложила посуду в раковину и вернулась за стол. — Я ведь адепт. Попробуем разобраться в твоей голове. — Она улыбнулась. Пусть она все ещё не была уверена в идеальном результате, это было лучше, чем бездействие. — А как именно ты хочешь это сделать? — Он наконец начал есть. — Самые простые мои заклинания успокаивают и очищают мысли, но я почему-то сомневаюсь, что это на тебе сработает. Нужно действовать более эффективно… Аято показалось, что она задумалась, поэтому он решил её не отвлекать. Гань Юй, надумав, взяла Аято за руку и повела в спальню. — Ложись. Мне ещё нужно пару вопросов задать. — Тебе снится один и тот же сон? Или они как-то меняются? — Каждый раз разные. Место, люди, действия меняются, а то, что там происходит — нет. — А что там происходит? Это воспоминание? — Что-то вроде того. Я испытываю дежавю, но это нельзя назвать воспоминаниями. — Что конкретно снится? — Кровавый дождь. Когда на Инадзуму напали, один из тех чудовищных магов наложил проклятье крови. Красное небо, реки крови. Все люди вокруг меня умирают от кровотечения и я никак не могу им помочь. В том числе мои друзья. А я сражаюсь против неисчислимого войска в чёрных доспехах и каждый раз проигрываю. — Действительно ужасно. — Гань Юй поднесла ладонь к его лбу. — Постарайся расслабиться. Думай о чем-то хорошем. В её ладони появился маленький шар светло-голубого цвета. Аято почувствовал прохладный воздух, а через пару секунд — тяжелую сонливость. Как только он уснул, Юй закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться. Под воздействием ее сил сон Аято в любом случае должен быть спокойным и комфортным. Пока он впервые за долгое время нормально спит, ей необходимо найти корень проблемы и, при возможности, устранить. Гань Юй непроизвольно засмотрелась на спокойное лицо спящего Аято. До этого ещё не выпадало возможности увидеть, как он спит. Она чувствовала странное волнение. Обычно все получалось и проблемы со снами у людей она решает быстро и точно. Но подвести Аято ей было страшно. Гань снова поднесла руку к его голове и почти сразу в подсознании начали проноситься действительно ужасающие образы. Крики людей, кровь, сражения. События менялись слишком быстро и слишком резко, что сильно било по мыслям и мешало сосредоточиться. Зажмурившись и направив чуть больше энергии в тело Аято, у нее получилось восстановить общую картину. С этим уже было проще разобраться. Она добралась до начала сна, где небо ещё было спокойным. Гань Юй понимала, что все снова начнется с минуты на минуту и действовать нужно быстрее, чем она привыкла. Юй постаралась направить почти все свои силы на это, и через несколько секунд открыла глаза. Аято все еще спокойно спал. Из его груди в её ладонь потянулось очень темно-красное, почти черное облако энергии. Она махнула рукой и преобразовала его в шар. Сжав руку в кулак и через несколько секунд разжав, этой энергии уже не было. Гань Юй выдохнула и посмотрела на Аято, который все еще спокойно спал. Она надеялась, что все получилось. Укрыв его одеялом она села за письменный стол и решила немного поработать, чтобы освободить вечер. Ничего сложного не предстояло. Первые несколько часов он проспал неподвижно, зарывшись лицом в подушку, которая все еще хранила едва уловимый аромат Гань Юй. На четвертом часу он перевернулся на бок. К середине дня солнце начало припекать через окно, и Аято, не просыпаясь, инстинктивно потянулся к прохладному краю кровати. В какой-то момент он тихо пробормотал что-то неразборчивое. Спустя почти ровно десять часов сна, Аято так резко проснулся, словно его вытолкнуло из-под воды. Он сел на кровати и оглядел комнату в поисках зоть чего-то знакомого. Первое время он даже не понял где находится. Аято замер, пытаясь сориентироваться во времени. Часы на стене показывали, что с момента завтрака прошло больше десяти часов. Для человека, привыкшего контролировать окружение каждую секунду, такой провал в беспамятство казался почти пугающим. Он повернул голову и увидел Гань Юй. Она сидела за его письменным столом, окруженная стопками бумаг. Свет лампы мягко подсвечивал её рога и сосредоточенное лицо. — Я что, уснул? — сказал он очень тихо. — Ну да. Как спалось? Кошмаров не было? — Нет. Это ты сделала? — Мгм. Теперь кошмаров быть не должно вообще. — Ты не устала тут одна? — Аято встал с кровати. — Все в порядке. Зато я все закончила. — Гань Юй уже успела навести порядок на столе и разложить все по стопкам. — Ты, скорее всего, с утра больше ничего не ела. Аято зашёл на кухню и поискал из чего можно что-нибудь сделать. Продуктов уже почти не осталось, но на один ужин, кажется, хватало. — Надо будет как-нибудь сходить за продуктами. — Он зажёг плиту и начал что-то готовить. — Я сейчас немного не знаю что делать. Этот сон был очень долгим. Кажется, что я спал дня три. Не знаю как тебя отблагодарить. Гань Юй прошла за ним на кухню и села за стол. Она даже почти не видела, что там готовит Аято. — Я, кстати, думала, что ты проспишь гораздо дольше. До утра точно. Ты ведь действительно давно не спал. — Я бы может и поспал до утра. Мне просто показалось, что это может быть не сон, а... вражеская ментальная атака. Инстинктивно пытался выбраться из неё, когда понял, что лежу уже огромное количество времени без движения. Гань Юй посмотрела на него с понимающей улыбкой. — Нам явно предстоит долгая работа над твоим режимом. Аято как-то очень непонятно посмотрел на неё через плечо и ничего не сказал, продолжая что-то мешать в миске. Она встала из-за стола и подошла к нему сзади, обнимая. — Что же мне теперь делать всю ночь, пока ты будешь спать? — Аято незаметно улыбнулся. — Если ты в такую сторону мыслишь, то я тоже вряд ли буду спать. — А вместе мы чем займёмся? — А какие есть варианты? Аято закинул что-то в сковороду и развернулся к Гань Юй, перехватывая запястья. Аято сделал шаг вперед, сокращая расстояние и склонился к её лицу, прижимаясь губами. Гань Юй почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Она едва успела выдохнуть его имя, как руки Аято скользнули вниз, крепко перехватывая её под бедра. Одним движением он оторвал её от пола. Гань Юй инстинктивно обхватила его плечи, а в следующую секунду почувствовала под собой холодную и твердую поверхность кухонного стола. Аято усадил её прямо перед собой, не разрывая поцелуя. Оказавшись на уровне его глаз, она ощутила, как его ладони по-хозяйски легли ей на колени. — Вариантов, на самом деле, не так много. Но все они мне определенно нравятся. Гань Юй улыбнулась, снова целуя его. — Ты можешь выбрать любой из вариантов. Аято не заставил себя ждать, принимая это негласное разрешение. Его ладони, скользнувшие выше по бедрам, заставили ткань её домашней одежды смяться, а дыхание Гань Юй окончательно сбиться. Он подался вперед, заставляя её немного откинуться назад и опереться ладонями о край стола. Прохлада столешницы контрастировала с жаром его тела, который она чувствовала каждой клеткой. Аято целовал её уже не мягко, а с той жадностью, с которой однажды высасывал кровь из шеи. Гань Юй чувствовала, как его сильные руки уверенно направляют её, как сплетаются их пальцы, и как всё вокруг растворяется в этом пульсирующем ритме. Его прикосновения были везде одновременно, заставляя её выгибаться навстречу, забывая о времени. Когда тишину кухни нарушали лишь их прерывистые вздохи и едва слышный стук посуды от их движений, Аято на мгновение отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Гань Юй, раскрасневшаяся и спутавшая волосы, лишь крепче притянула его к себе, отвечая на этот немой вопрос. Через некоторое время, когда дыхание начало постепенно выравниваться, Аято уткнулся лбом в её плечо, все еще не выпуская её из своих объятий. Гань Юй устало обнимала его, уткнувшись лицом куда-то в шею. Потом резко подняла на него взгляд, будто вспомнив что-то. — Ты ведь готовил вроде… — И уже приготовил. — Он поднял голову. — Садись за стол, я сейчас накрою. Он аккуратно вышел и отошёл, завязав появившийся на нем халат. Удивительно, но огонь на плите уже не горел. Аято подошёл к сковороде и начал что-то выкладывать на тарелку. Юй постаралась сделать вид, что так и должно быть, но все же про себя довольно сильно удивилась подобным умениям Аято. — Ты не перестаешь удивлять меня. — Правда? А ведь наша ночь ещё даже не началась. Аято поправил скатерть на столе, а после подал гань Юй приготовленную куриную грудку кари с рисом и семенами кунжута. — Приятного аппетита. — Сел он напротив неё. — Ночью нужно спать. Гань улыбнулась, а после начала неторопливо есть приготовленное блюдо. — Очень вкусно. Спасибо. — Она сделала паузу, чтобы встать и налить им чай. — Кстати, можем сейчас прогуляться. Фестиваль сегодня ночью и завтра в самом разгаре. — Ночью спать же надо? — Ну сейчас 10 вечера. До ночи ещё успеем вернуться. — Давай, давай. Только ты доешь сначала. — Все-все, я ем. — Гань Юй погрузилась в свои мысли, и ужин они продолжали в тишине. Сборы начались с легкой суеты. Гань Юй вернулась в спальню, где на полу все еще живописно валялись их вещи. Она выбрала свой привычный наряд, краем глаза наблюдая за Аято. Тот подошел к высокому зеркалу и замер на мгновение, глядя на свое отражение. Халат полетел на кровать, сменившись строгим, но изысканным одеянием клана Камисато. Он затягивал пояс, когда Гань Юй подошла сзади, помогая поправить воротник. — Всю подготовку праздника я проспал, оказывается. — Ты не проспал ничего интересного. — Проговорила Гань Юй, со всех сторон осматривая себя возле зеркала и поправляя ожерелье на шее. — В первый день все ещё не так оживленно. — Как минимум сегодня я оставил тебя одну горбиться над документами. — Он взял её за руку и спокойно пошёл с ней к двери. Юй приняла его руку и они вышли из дома. — Ничего страшного. Там ведь не сложно. Улицы были украшены красивыми гирляндами и фонарями, которые вечером выглядели ещё красивее. Несмотря на позднее время, народа было довольно много. Лавки с сувенирами и свежей едой, талисманы, веера. Люди увлеченно разговаривали друг с другом, пары ходили за руки. Почти весь город собрался в центре, отмечать ежегодный праздник. Когда они, гуляя, внезапно поравнялись с ярко освещённой лавкой подле храма, Аято вдруг резко замедлил шаг. — Погоди, — он мягко потянул её за руку. Недалеко стоял прилавок, где на красных шнурках висели чистые деревянные таблички эма. — Не хочешь оставить пожелания? — Конечно. Что напишем? — Гань Юй взяла в руки одну из табличек и на несколько секунд задумалась над тем, что конкретно в это послание вложить. — Чего душа желает. — Аято тоже взял табличку и сразу начал что-то писать. Ей же понадобилось на это больше времени. Нужно красиво сформулировать мысль. Слишком много того, чего хотелось бы желать. Хотелось, чтобы Аято никогда не уезжал. Чтобы Ли Юэ больше никогда не угрожала опасность, чтобы всегда и на все было достаточно времени и мотивации. Все это, казалось, невозможно уместить даже в голове, что уж говорить о маленькой табличке. И все же, мысль сформулировать получилось. Ровным почерком были написаны несколько строк: «Пусть у всех все будет хорошо. Хочу, чтобы Аято был счастлив. И чтобы Ли Юэ всегда оставался таким, каким он его запомнит». На обратной стороне она оставила подпись и повернулась к Аято: — Написал? Аято молча несколько раз перекинул взгляд между её табличкой, лицом и своей табличкой, приподняв брови. — Да уж, я совсем не умею писать пожелания. — Он медленно перевернул табличку, на которой было написано: «Пусть следующая моя ночь будет такой же длинной, но по другим причинам». Аято наивно улыбнулся, вешая свою табличку на стенд рядом с её пожеланием. — Да я не верю в это. Когда нашим богам не было всё равно на эти таблички? А если уж и не все равно, то, судя по всё ещё чистому небу, они не против. Она рассмеялась, несколько раз перечитав его табличку. — Идеальное пожелание. Оставил след от себя в Ли Юэ. Как только они отошли от храма, Гань Юй увидела вдалеке маленькую торговую лавку с различными красиво исписанными веерами. — Пошли туда? Хочу купить что-нибудь. — Пошли. Аято потащили за руку, пока он слегка упрямясь куда-то смотрел, что-то примечая. Гань Юй особо не придала этому значения и подошла к лавке. Она с увлечением внимательно разглядывала каждый веер на прилавке. Дома у нее была их целая коллекция. — Как тебе вот этот? — Юй указала на веер, лежащий справа от центра стенда. Ручная работа, сандаловое дерево, и просто невероятно красивая роспись. — Очень... Веерно?... Дуть вроде нормально будет. — Ты прям эксперт. — Она посмотрела на него и улыбнулась. Другие веера она даже не рассматривала и попросила продавца подать ей именно тот. Он, как назло, оказался одним из самых дорогих. Аято заметил это и остановил её руку на полпути, после буквально пихнув продавцу свой мешочек с морой. Продавец немного замешкался, но подвинул веер Гань Юй. Она взяла веер и, вежливо поблагодарив продавца, оттащила Аято чуть в сторону. — Ты…не должен был так тратиться. Купил бы себе сувениров каких-нибудь. — Ты мой главный сувенир. Гань Юй легонько ткнула его кулаком в плечо и улыбнулась. — Умеешь же переводить темы. — Кстати там фонари будут запускать скоро. Мы будем? Она быстро переключилась на людей, которые уже собирались в центре, держа в руках фонари. — Конечно! Идем. Она позволила ему вести себя через толпу, которая, казалось, расступалась перед ними сама собой. Атмосфера в центре площади стала почти осязаемой. Воздух здесь был густым от запаха разогретого воска, свежего лака и сотен надежд, которые люди вкладывали в свои бумажные светильники. — Погоди секунду, — Аято на мгновение отпустил её руку, скрывшись за спинами прохожих у одной из богато украшенных стоек. Гань Юй осталась стоять, прижав руки к груди. Свет от тысяч развешанных фонариков «гифу» играл на её волосах, заставляя голубые пряди отливать серебром. Он возник из полумрака, и в его руках, словно по волшебству, уже покачивались два крупных небесных фонарика из тончайшей рисовой бумаги, расписанной нежно-голубыми узорами, напоминающими гребни волн. — Какие красивые. — Она покрутила фонарь в руках, восхищенно смотря на узоры. Первые фонари где-то вдалеке от них уже взлетали в небо. Гань Юй отвела Аято чуть дальше от основной толпы народа, чтобы в куче запущенных в воздух в один момент фонарей отличить свой. Люди начали зажигать фитили. Площадь постепенно начала светиться изнутри, окрашиваясь в мягкие янтарные тона. — На счет три? — тихо спросил он, поднося огниво к их фонарикам. Она кивнула и они одновременно, почти шепотом досчитали до трех и отпустили фонари в небо. Гань Юй смотрела им вслед, чуть приподнимая голову. Вскоре все небо покрылось этими маленькими источниками света. Небо над Ли Юэ превратилось в перевёрнутый океан, где вместо звёзд медленно дрейфовали тысячи золотистых искр. Гань Юй продолжала смотреть вверх. Она всё ещё сжимала пальцы в том месте, где мгновение назад чувствовала бамбуковый обод фонаря, словно боясь отпустить само мгновение. Аято не смотрел на небо. Он смотрел на неё. — Знаешь, — его голос прозвучал низко, почти теряясь в шуме восторженной толпы, — в Ли Юэ фонари запускают, чтобы указать путь душам и надеждам. В Инадзуме мы верим, что огонь сжигает печали. Он сделал шаг ближе, сокращая то мизерное расстояние, что их разделяло. Его рука уверенно легла ей на талию, притягивая к себе. Гань Юй вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, доверчиво прислонившись спиной к его груди. Она почувствовала, как он уткнулся подбородком в её плечо, осторожно огибая кончиками пальцев её рога, лаская их с той нежностью, которую он редко позволял себе на людях. — Мои печали сегодня сгорели в твоих руках, Гань Юй, — выдохнул он ей в шею. Она повернулась лицом к нему и обняла. Фейерверки, радостные разговоры людей. Все это их уже не волновало. — Я так рада, что ты здесь… Спасибо. — Гань Юй чуть отстранилась от него и приподняла голову, чтобы их взгляды встретились. — Пообещай мне, что если я снова заблужусь в своих мыслях, ты будешь тем светом, на который я смогу вернуться. Вместо ответа Гань Юй потянулась вверх, мягко касаясь своими губами его губ. После поцелуя они ещё несколько секунд смотрели друг на друга. — Обещаю. — Гань Юй, стараясь игнорировать подкашивающиеся ноги, отстранилась и взяла Аято за руку. — Идем домой? Он кивнул ей, прикрыв глаза.