До последнего вздоха

Введение

      Вечеринка гремела на всю квартиру — басы долбили в грудную клетку так, что каждый удар отдавался в рёбрах, голоса сливались в единый гул, в воздухе висел сладковатый дым и густой запах алкоголя, смешанный с потом и дешёвым парфюмом. Я пришла сюда с подругами из общаги — Ленкой и Машкой, но они быстро растворились в толпе. Ленка ушла танцевать с каким-то накачанным качком, Машка зависла на кухне с бутылкой вина и компанией старшекурсников. А я осталась у импровизированной барной стойки с текилой в руках, чувствуя, как алкоголь разливается по телу приятным, обволакивающим теплом.       Мне было восемнадцать — всего два месяца назад я поступила в колледж и переехала в этот город из маленького провинциального городка. Раньше родители держали меня в ежовых рукавицах: никаких вечеринок, никакого алкоголя, никаких парней, домой строго к десяти вечера. Я была паинькой, отличницей, тихоней. А сейчас я была свободна. Могла делать что угодно. Никто не контролировал. Никто не осуждал. И сегодня я хотела оторваться по полной, почувствовать себя той самой крутой студенткой из фильмов. ​       Текила жгла горло, но я продолжала пить, запивая дешёвой колой. Одна рюмка, вторая, третья, четвёртая. Я уже сбилась со счёта. Голова становилась всё легче, словно наполненная гелием, тело — податливым, послушным. Я уже танцевала прямо у стойки, покачивая бёдрами в такт ритму, запрокидывая свои светлые волосы назад. Серая обтягивающая майка съехала с одного плеча, обнажая ключицу, узкие джинсы низко сидели на талии, показывая полоску кожи. Я чувствовала на себе взгляды — парни смотрели, оценивали, раздевали глазами. И мне это нравилось. Чёрт возьми, как это заводило.       Потом появился он. Высокий, широкоплечий, с тёмными взъерошенными волосами и уверенной, почти наглой ухмылкой. Подошёл, облокотился о стойку рядом со мной, окинул меня взглядом — медленно, оценивающе, от туфель до губ.       — Одна? — спросил он низким голосом, не отрывая взгляда от моего рта.       — Теперь нет, — ответила я, улыбнувшись как можно кокетливее.       Его звали Макс — он сказал это между глотками виски. Мы начали разговаривать, хотя я уже плохо соображала, о чём именно. Алкоголь затуманил разум, слова сливались в невнятное бормотание, смысл терялся. Но мне было всё равно. Его рука легла мне на талию, пальцы скользнули под майку, касаясь голой, разгорячённой кожи. Я не отстранилась. Напротив, придвинулась ближе, прижимаясь грудью к его боку.       Мы целовались прямо у стойки — его язык был настойчивым, горячим, с горьковатым привкусом виски и мяты. Он сжимал мою задницу сквозь джинсы, притягивал к себе, и я чувствовала его твёрдость, упирающуюся мне в живот сквозь ткань брюк. Внизу живота загоралось жаркое, пульсирующее желание. Между ног становилось влажно.       — Пошли в комнату, — прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку. — Хочу тебя.       Я кивнула, не раздумывая ни секунды. Хотела продолжения. Хотела его. Хотела почувствовать себя взрослой, желанной, свободной. Хотела секса, настоящего, жёсткого, не как в первый раз с тем неумехой из школы.

Первый: Макс

      Мы прошли по узкому коридору, толкая людей плечами, пока не добрались до одной из спален в конце. Там горел только ночник на тумбочке, бросая тусклый желтоватый свет на широкую кровать с помятым покрывалом. Макс закрыл дверь, повернул замок, и звуки вечеринки приглушились, став фоном.       Он развернул меня к себе и снова поцеловал — жёстче, требовательнее, почти агрессивно. Его руки нетерпеливо стягивали с меня майку, расстёгивали лифчик неловкими, торопливыми движениями. Ткань упала на пол, обнажая мою грудь третьего размера. Соски уже затвердели от возбуждения и прохладного воздуха, торчали упругими розовыми бутонами.       — Красивые сиськи, — выдохнул он, проводя большими пальцами по соскам, сжимая, перекатывая их между пальцев.       Я застонала, выгибаясь навстречу его прикосновениям, чувствуя, как по телу разливается жар. Он расстегнул мои джинсы, стянул их вместе с трусиками одним резким движением. Я осталась полностью голой перед ним, а он всё ещё был полностью одет. Это возбуждало сильнее, чем я ожидала — чувствовать себя обнажённой, уязвимой, пока он смотрит на меня голодным взглядом.       Макс развернул меня спиной к себе, толкнул к кровати — несильно, но властно. Я оперлась руками о край матраса, инстинктивно выгнув спину дугой и подняв задницу выше, расставив ноги чуть шире. Он провёл рукой по моей промежности, пальцы скользнули между губ — я была мокрой, стекала, готовой. Два толстых пальца вошли внутрь без сопротивления, и я охнула, непроизвольно сжимаясь вокруг них.       — Готова, детка? — спросил он, расстёгивая ширинку. Я услышала звук молнии, шорох ткани.       — Да, — выдохнула я, оборачиваясь через плечо, встречаясь с ним взглядом. — Давай уже.       Он вошёл резко, одним мощным толчком на всю длину, до самого основания. Я вскрикнула, вцепившись в простыню так сильно, что побелели костяшки пальцев. Член был толстым, горячим, заполнял меня полностью, растягивал стенки. Ощущение полноты было почти болезненным, но таким приятным. Макс не стал ждать, пока я привыкну — сразу начал двигаться быстро, почти грубо, держа меня за бёдра обеими руками, пальцы впивались в кожу, вбиваясь глубоко с каждым толчком.       Каждое движение отдавалось внутри — его член тёрся о чувствительные стенки, задевал какую-то особенно приятную точку глубоко внутри, от которой по телу расходились волны острого удовольствия. Я слышала звуки — шлепки его бёдер о мою задницу, наши стоны, мой собственный голос, просящий «ещё» и «глубже». Запах секса, пота и его одеколона заполнял ноздри.       — Ебать, какая узкая, — простонал он, шлёпая меня по правой ягодице открытой ладонью.       Звук шлепка эхом прокатился по комнате, заставив меня вздрогнуть. Кожа вспыхнула жаром, осталось жгучее покалывание. Я задыхалась, упираясь лбом в матрас, чувствуя, как мои сиськи качаются вперёд-назад в такт его жёстким движениям. Простыня пахла чужим парфюмом и стиральным порошком. Удовольствие накатывало волнами — острое, пьянящее, непривычно интенсивное. Я стонала в голос, не сдерживаясь, забыв про стыд, а Макс ускорялся, долбя меня всё жёстче, всё быстрее, словно забивая в матрас.       Оргазм подкрался неожиданно, обрушился внезапно. Внутри всё сжалось, напряглось до предела, мышцы свело судорогой, а потом взорвалось ослепительной волной наслаждения, накрывшей с головой. Я закричала, не стесняясь, что нас услышат, содрогаясь всем телом, а Макс продолжал двигаться, растягивая мою кульминацию, продлевая агонию наслаждения, пока сам не кончил с гортанным, почти животным стоном. Он толкнулся ещё несколько раз, глубоко, изливаясь внутрь меня. Я почувствовала, как его горячая, густая сперма заполняет меня, растекается внутри, а потом начинает стекать по внутренней стороне бедра липкой дорожкой.       Мы оба тяжело дышали, пытаясь отдышаться. Моё сердце колотилось как бешеное, отбивая барабанную дробь в груди, в голове приятно шумело и кружилось. Я чувствовала себя опьянённой не только алкоголем, но и сексом, эндорфинами, пульсирующими в крови.

Второй: Рыжий

      Не успела я толком отдышаться, прийти в себя, как дверь приоткрылась со скрипом, хотя вроде Макс её закрыл. В щель заглянул рыжий парень с россыпью веснушек на носу и любопытными, блестящими голубыми глазами. Выглядел моложе Макса — лет девятнадцать, не больше.       — Макс, ты чего там застрял? Мы уже полчаса... — начал он, но осёкся на полуслове, увидев нас.       Я всё ещё стояла раком, опираясь на дрожащие руки, с членом Макса, который начинал терять твёрдость, всё ещё внутри меня. Сперма стекала по ногам, оставляя влажные следы. Я повернула голову, посмотрела на рыжего сквозь спутанные светлые пряди. Он не отводил взгляда, смотрел жадно, его глаза блестели возбуждением, заметно, как в джинсах появился бугор.       — Можно к вам присоединиться? — усмехнулся он, уже входя в комнату и прикрывая за собой дверь.       Макс медленно вышел из меня, и я почувствовала опустошённость, пустоту. Моя голова кружилась сильнее, тело всё ещё дрожало после оргазма, ноги едва держали.       — Не против, красотка? — спросил Макс меня, поглаживая мою покрасневшую задницу.       Я обернулась, посмотрела на рыжего. Должна ли была отказаться? Наверное. Нормальные девушки так не поступают. Но алкоголь всё ещё затуманивал разум, притуплял здравый смысл, а тело жаждало продолжения, ещё не насытилось. Почему бы и нет? Мне было хорошо. Приятно. Я чувствовала себя сексуальной, желанной, развратной. Это заводило.       — Ладно, — выдохнула я, облизывая пересохшие губы. — Давайте.       Рыжий просиял, быстро избавляясь от футболки и джинсов. Его член был уже твёрдым, вставал колом — чуть короче, чем у Макса, но заметно толще, с толстыми венами, бороздящими ствол. Он сел на край кровати, откинулся назад, опираясь на локти, похлопал себя по бёдрам.       — Садись на меня, детка, — приказал он, голос хриплый от возбуждения. — Хочу видеть твоё лицо, когда будешь кончать.       Я послушно подошла на дрожащих ногах, оседлала его, расставив колени по обе стороны от его бёдер. Взяла его член в руку — горячий, пульсирующий — и направила в свою киску. Он вошёл легко, почти без сопротивления — я была растянута Максом, мокра от смеси своих соков и его спермы. Скользко, горячо, непривычно легко. Я опустилась полностью, принимая его целиком, и застонала. Он заполнял меня иначе — шире, туже, распирал стенки. Я чувствовала каждый миллиметр его кожи, трущейся о мои чувствительные стенки, каждую вену.       Я начала двигаться медленно, покачивая бёдрами, приподнимаясь и опускаясь на его члене, находя ритм. Мои руки легли ему на грудь для равновесия, ногти царапали кожу. Он смотрел на меня снизу вверх, не отрывая взгляда от моего лица, от моих подпрыгивающих сисек. Его руки легли на мою талию, направляя движения, ускоряя темп.       Рыжий вдруг сжал мою грудь обеими руками — крепко, почти грубо, — дёргая за соски, перекатывая их между пальцев, сжимая до боли. Острая боль смешалась с удовольствием, стреляя прямо вниз, к клитору. Я застонала громче, двигаясь быстрее, насаживаясь на него глубже. Он притянул меня к себе, вынуждая наклониться, и впился губами в мою шею, целуя, покусывая кожу, оставляя влажные следы и засосы.       — Хорошая девочка, — прошептал он, ускоряя ритм, толкаясь мне навстречу снизу. — Такая мокрая для нас.       Я двигалась всё быстрее и быстрее, чувствуя, как снова подкатывает оргазм, наращивая обороты. Но тут за моей спиной раздались шаги. Я обернулась, не прекращая двигаться. Макс подошёл сзади, его руки легли на мои ягодицы, раздвигая их, большие пальцы растягивали кожу. Я напряглась, инстинктивно поняв, что он задумал.

Третий: Снова Макс

      — Хочу твою попку, — сказал Макс низким голосом, проводя указательным пальцем по моему сжатому анусу. — Такая тугая дырочка.       Я замерла, перестав двигаться. Меня никогда не трахали в задницу. Ни разу. Я даже не пробовала ничего туда засовывать сама. Я не знала, чего ожидать, боялась боли, которую описывали подруги.       — Я... я не... я никогда... — заикаясь, пробормотала я, оборачиваясь через плечо.       — Расслабься, детка, — прошептал Макс успокаивающе, смазывая мой анус слюной и спермой, которая всё ещё вытекала из моей киски, стекая по его пальцам. — Будет приятно. Обещаю.       Рыжий подо мной продолжал двигаться, не давая мне сосредоточиться на страхе, отвлекая. Его член медленно скользил внутри меня, вызывая новые волны приятного покалывания. Его руки гладили мою спину, бока, грудь. А потом я почувствовала давление сзади — тупую, настойчивую силу. Головка члена Макса упёрлась в мой сжатый, девственный анус.       Он толкнулся. Медленно, но настойчиво, неумолимо. Мышцы инстинктивно сопротивлялись, сжимались, отторгали вторжение. Но потом что-то поддалось, кольцо мышц растянулось, пропуская головку внутрь. Боль была острой, пронзительной, жгучей — словно меня разрывали изнутри раскалённым железом. Я закричала, вцепившись в плечи рыжего так сильно, что мои ногти оставили кровавые полумесяцы на его коже.       — Блядь, как тесно, — простонал Макс, продолжая входить медленно, миллиметр за миллиметром, давая мне время привыкнуть. — Такая узкая попка... Девственная...       Я дышала прерывисто, часто, пытаясь расслабиться, но это было почти невозможно. Боль не отступала, пульсировала, заполняла всё сознание. Но постепенно к ней примешивались другие ощущения. Полнота. Невероятное, запредельное растяжение. Странное удовольствие, проступающее сквозь дискомфорт, как солнце сквозь тучи. Они оба были внутри меня — в киске и в заднице, заполняя меня до предела, до невозможности. Я чувствовала каждое их движение, как они трутся друг о друга через тонкую перегородку внутри меня, как растягивают меня изнутри.       Рыжий продолжал толкаться снизу, медленно, давая мне время. Макс замер на секунду, дав мне привыкнуть к вторжению, а потом начал двигаться сзади. Сначала медленно, осторожно, вытягиваясь почти полностью и снова входя, постепенно ускоряясь. Боль начала отступать, растворяться, сменяясь невероятным, запредельным ощущением заполненности. Я была растянута до абсолютного предела, использована с обеих сторон одновременно, и это было слишком. Слишком много, слишком туго, слишком глубоко, слишком интенсивно.       Я начала двигаться снова — инстинктивно, несмотря на боль. Покачивая бёдрами вперёд-назад, насаживаясь на обоих, принимая их глубже. Звуки стали громче — шлепки плоти о плоть, мои стоны, их тяжёлое дыхание, скрип кровати. Я чувствовала запах — пота, секса, спермы, своего возбуждения, их одеколона. Вкус слюны рыжего всё ещё был у меня на губах.       Оргазм накрыл меня неожиданно и беспощадно — мощнее, чем раньше, интенсивнее любого, что я испытывала до этого. Внутри всё сжалось одновременно, напряглось до невозможности, а потом взорвалось ослепительной, почти болезненной волной наслаждения. Я кричала, срывая голос, содрогаясь всем телом, сжимая их обоих с нечеловеческой силой. Оба парня простонали, их движения стали хаотичнее, быстрее.       Рыжий кончил первым, толкнувшись глубоко и замерев, изливаясь в мою киску пульсирующими толчками. Макс последовал за ним секунд через десять, вбившись в мою задницу до основания и заполняя её горячей спермой. Ощущение было странным — чувствовать, как они кончают внутри меня одновременно, заполняют обе дыры.       Я обмякла между ними, падая на грудь рыжего, тяжело дыша, хватая ртом воздух. Сердце колотилось безумно, бешено, отбивая триста ударов в минуту, в ушах звенело и шумело. Ноги дрожали мелкой дрожью, мышцы отказывались слушаться, превратились в желе. Когда они медленно вышли из меня, сперма сразу потекла из обеих дыр густыми струями, пачкая простыню, их ноги, мои бёдра.       Я почувствовала первые признаки усталости — настоящей, физической. Голова кружилась сильнее, во рту пересохло, язык прилип к нёбу. Хотелось пить. Хотелось лечь и не двигаться. Но возбуждение всё ещё тлело внизу живота.

Четвёртый, пятый, шестой

      Дверь снова открылась — шире, увереннее. На пороге стояли ещё трое парней, явно друзья Макса. Один из них — темнокожий, с накачанными руками и широкой, белозубой улыбкой — присвистнул.       — Серьёзно, блядь? Вы без нас начали? — сказал он, входя в комнату. Остальные двое последовали за ним — невысокий блондин с татуировкой на шее и худой парень с пирсингом в носу.       Я попыталась встать, сползти с кровати, но ноги подкосились. Мышцы отказывались работать. Я упала обратно на матрас, раскинув руки и ноги. Голова кружилась так сильно, что комната плыла перед глазами. Алкоголь и два интенсивных оргазма полностью выбили меня из колеи. Но возбуждение не отпускало — внизу живота всё ещё пульсировало жаркое желание, смешанное с усталостью.       Темнокожий парень подошёл к кровати, разглядывая меня как добычу. Он перевернул меня на спину одним движением, раздвинул мои дрожащие ноги. Я посмотрела на него затуманенным, расфокусированным взглядом, пытаясь сосредоточиться.       — Хочешь ещё, детка? — спросил он низким, бархатным голосом, проводя большой рукой по моему животу, опускаясь ниже, к промежности. Его пальцы коснулись моего клитора, и я вздрогнула. — Или уже хватит?       Я не знала, что ответить. Была пьяна, измотана, тело требовало отдыха. Но в то же время отзывалось на каждое прикосновение, хотело ещё. Я облизнула губы и кивнула.       — Ещё, — прошептала я хрипло.       Он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и залез на кровать, устраиваясь между моих разведённых ног. Расстегнул джинсы, достал член — он был больше остальных, намного больше. Длинный, толстый, тёмный, с набухшей, блестящей головкой. Мой взгляд остановился на нём, и внутри что-то сжалось от страха.       Он вошёл в мою киску одним медленным, но мощным толчком, растягивая меня почти до боли. Я застонала — уже было больно. Я была раздражена после троих, растянута, заполнена спермой. Каждое движение отзывалось жжением. Но он не останавливался, не давал времени привыкнуть.       Он трахал меня в классической миссионерской позе, нависая надо мной, прижимая меня своим весом к матрасу, почти придавливая. Его член входил глубоко, очень глубоко, до самой шейки матки, каждый толчок отдавался тупой болью внутри, смешанной с остатками удовольствия. Я обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, чувствуя, как его лобок трётся о мой распухший, чувствительный клитор.       — Хорошая шлюшка, — прохрипел он, наклоняясь, целуя мою шею, спускаясь к груди, покусывая соски до боли.       Я запрокинула голову, выгнулась, стонала, но звуки стали тише — горло першило, голос начинал садиться. Его движения были мощными, глубокими, почти жестокими. Матрас подо мной проминался с каждым толчком.       Ещё двое парней подошли к кровати с обеих сторон. Блондин с татуировкой подставил свой уже твёрдый член к моим губам, ткнулся головкой в щёку.       — Соси, — приказал он коротко, не спрашивая разрешения, не дожидаясь согласия.       Я послушно открыла рот, впуская его. Он начал двигаться сразу, трахая мой рот, толкаясь глубоко, до самого горла, пока темнокожий долбил меня снизу. Я задыхалась, давилась, когда головка упиралась в мягкое нёбо, слюна текла по подбородку, смешиваясь с остатками спермы от прошлых парней. Глаза слезились. Но я не могла, не хотела останавливаться. Они использовали меня одновременно, превратили в игрушку для своего удовольствия, и где-то глубоко внутри это заводило меня до дрожи.       Третий парень — худой, с пирсингом, — взял мою правую руку и направил к своему члену, обхватил мои пальцы своей ладонью. Я начала дрочить ему механически, автоматически двигая рукой вверх-вниз по стволу, пока меня трахали в рот и киску. Моё тело больше не принадлежало мне. Я была просто набором дыр.       Темнокожий ускорился, его дыхание стало рваным, хриплым. Ещё десяток толчков — и он кончил с рёвом, изливаясь глубоко внутрь, заполняя меня очередной порцией горячей, липкой спермы. Блондин последовал за ним, кончая мне в рот, заставляя проглотить. Я поперхнулась, закашлялась — невозможно было дышать, — но проглотила всё, что смогла. Солёное, горькое, густое. Остальное вытекло изо рта, потекло по подбородку на шею.       Парень с пирсингом занял место темнокожего, входя в мою заполненную спермой киску без предупреждения. Он трахал меня быстро, жёстко, грубо, шлёпая ладонью по бёдрам, по животу, по груди. Я чувствовала, как силы покидают меня стремительно. Дыхание становилось поверхностным, рваным, мышцы болели и ныли. Но оргазм снова подкрадывался медленно, неизбежно, набирая силу.       Он был слабее предыдущих — тусклый, почти незаметный, больше похожий на спазм, чем на кульминацию. Но я всё равно застонала, сжимая его внутри. Парень кончил через минуту, добавляя свою сперму к остальным.

Седьмой, восьмой

      Когда парень с пирсингом вышел из меня, я уже едва соображала, что происходит вокруг. Тело дрожало от усталости крупной, неконтролируемой дрожью. Во рту пересохло настолько, что говорить было невозможно — язык распух, прилип к нёбу. Сердце билось слишком быстро, слишком хаотично, пропуская удары. В груди давило, сжимало. Но они не останавливались. Не собирались останавливаться.       Вошли ещё двое — или вернулись прежние? Я уже не различала лиц, всё сливалось в одно пятно. Один из них — парень с длинными тёмными волосами, собранными в хвост — перевернул меня на правый бок грубым движением, задрал мою левую ногу повыше и вошёл сзади в киску. Второй — коренастый, с густой бородой — встал передо мной на колени, направляя член к моему рту.       Я открыла рот автоматически, без мыслей, без сопротивления, принимая его. Он двигался медленно, размеренно, наслаждаясь теплом и влажностью моего рта. Парень сзади толкался быстрее, его пальцы впивались в мою задницу, раздвигая ягодицы, чтобы лучше видеть, как его член входит в меня снова и снова, покрытый смесью моих соков и чужой спермы.       Я чувствовала, как тело начинает отключаться. Оргазмы больше не приходили — только боль, жжение, истощение. Внутри всё горело огнём, каждое движение отзывалось острым, режущим дискомфортом. Я хотела, чтобы это закончилось, но не могла сказать. Рот был занят, горло забито членом, который толкался всё глубже.       Голова кружилась так сильно, что я уже не понимала, где верх, где низ. Перед глазами всё плыло, темнело по краям. Дыхание сбилось — короткие, неглубокие вдохи носом между толчками. Сердце колотилось неровно, отбивая странный, сбившийся ритм. Пульс стучал в висках, в шее, в запястьях.       Они кончили почти одновременно — один в мой рот, я проглотила автоматически, даже не почувствовав вкуса. Второй — в киску, добавив свою сперму к луже внутри меня. Я чувствовала, как она вытекает, стекает по бедру, пачкает простыню подо мной.       Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки и ноги онемели, превратились в чужие, ватные. Я лежала на боку, не в силах даже поднять голову.

Девятый, десятый, одиннадцатый: Тройное проникновение

      Потом их стало ещё больше. Или мне показалось? Я не понимала, не соображала. Три фигуры окружили кровать. Или четыре? Голоса сливались, лица были размыты.       Кто-то лёг на спину рядом со мной. Меня подняли, усадили на него сверху. Его член вошёл в мою киску — легко, без сопротивления, я была слишком растянута, слишком мокра. Я сидела на нём, покачиваясь, не в силах двигаться сама.       Потом кто-то встал позади. Руки раздвинули мои ягодицы, и член вошёл в мою измученную задницу. Боль была ужасной, невыносимой. Я попыталась закричать, но получился только хриплый стон.       Третий встал на колени передо мной, направляя член к моим губам. Я открыла рот, впустила его.       Три члена. Одновременно. Я была заполнена со всех сторон. Они двигались в разном ритме, толкались, растягивали меня изнутри. Боль была запредельной. Я не чувствовала ничего, кроме неё.       Сердце билось всё быстрее, всё хаотичнее. Удары сбивались, пропускались, возвращались. В груди сжимало так сильно, что я не могла вдохнуть. Воздуха не хватало. Лёгкие не работали.       Они продолжали двигаться. Я слышала их стоны где-то далеко. Чувствовала, как они кончают — один за другим. Сперма заполняла меня, вытекала, но я уже почти ничего не чувствовала.       Потемнело в глазах. Шум в ушах стал оглушительным.

Двенадцатый: Четверное проникновение

      Последними были... кто? Я не помнила. Не видела. Четверо. Определённо четверо.       Один подо мной — член в заднице. Второй сверху — тоже в попке, двойное анальное. Разрывало изнутри. Третий — в киске. Четвёртый — во рту.       Четыре члена. Сразу. Я была заполнена полностью. Растянута до невозможности. Разорвана. Боль исчезла. Я не чувствовала ничего. Пустота.       И тут сердце споткнулось. Резкая, пронзительная боль в груди, острая как нож. Отдалась в левую руку, в челюсть. Не хватало воздуха. Совсем.       Я попыталась вдохнуть — не получилось. Попыталась закричать — член в горле заглушил.       В глазах потемнело окончательно. Последнее, что я почувствовала — странный, судорожный спазм внутри, похожий на оргазм, но ледяной, пустой.       А потом — тишина.

Конец

      Они продолжали двигаться ещё несколько секунд, не замечая перемены. Толкались в безжизненное тело, гонясь за своим удовольствием. Мои глаза медленно закатились вверх, показывая одни белки, зрачки исчезли под веками. Челюсть отвисла, рот приоткрылся шире вокруг члена внутри. Тело обмякло полностью — руки безвольно упали, голова запрокинулась под неестественным углом, ноги разъехались ещё шире. Но они думали, что я просто вырубилась от интенсивности, отключилась от перегрузки.       Парень, трахавший мой рот, первым заметил что-то странное.       — Эй, она вообще в порядке? — спросил он, замедляясь, вглядываясь в моё лицо.       — Да похуй, просто кончила и вырубилась, — ответил тот, кто был в киске, ускоряясь. — Бывает с такими.       Тот, что во рту, пожал плечами и продолжил. Ещё десяток толчков — и он кончил, изливаясь прямо в мой рот с гортанным стоном. Горячая сперма залила рот, заполнила пространство между языком и нёбом, потекла по губам на подбородок вязкими струйками, капала на грудь. Я не глотала. Не могла. Рефлекса больше не было. Жидкость просто скапливалась, вытекала под действием гравитации.       Парень вышел из моего рта, отступил, тяжело дыша. Посмотрел на моё неподвижное лицо, нахмурился.       — Слушай, она точно нормальная? Вообще не шевелится.       — Да спит она, блядь, пьяная в хлам, — буркнул тот, что в киске, ускоряясь. — Щас кончу и свалим.       Он толкнулся ещё несколько раз, жёстко, глубоко, используя моё безжизненное тело как игрушку, и кончил с рёвом, изливаясь внутрь. Горячая сперма залила меня изнутри, смешалась с остальной. Он замер на несколько секунд, тяжело дыша, потом медленно вышел. Сперма сразу потекла наружу густой струёй, стекая по промежности, пачкая простыню под моим неподвижным телом.       Двое парней, которые были в моей заднице, уже кончили и вышли, одеваясь. Один из них посмотрел на меня, нахмурился.       — А че она синеватая какая-то?       — Свет такой, — отмахнулся другой, застёгивая джинсы. — Пойдём, бухло кончается.       Но тут вошёл ещё один — я его не видела, не узнавала. Рыжий? Или кто-то новый? Он посмотрел на моё распластанное на кровати тело — ноги разведены, сперма течёт из киски и рта, глаза закатились.       — Эта ещё жива? — усмехнулся он.       — Да, просто вырубилась. Можешь взять, если хочешь.       Он пожал плечами, расстёгивая ширинку. Подошёл к кровати, перевернул меня на живот одним грубым движением. Моя голова безвольно свесилась с края матраса, руки раскинулись. Он раздвинул мои ягодицы, плюнул на ладонь, смазал свой член и вошёл в мою киску сзади.       Внутри было горячо — тело ещё не остыло, ещё хранило остатки жизненного тепла. Мокро от спермы десятка парней. Он толкался быстро, держась за мои бёдра, наблюдая, как его член входит и выходит из безжизненного тела. Я не реагировала, не стонала, не двигалась. Полная тишина, если не считать звуков его дыхания и шлепков плоти.       — Охуенно тихая, — пробормотал он, усмехнувшись. — Надо чаще таких пьяных брать.       Он кончил через пару минут, добавив свою сперму к остальным, и вышел. Посмотрел на моё неподвижное тело, пожал плечами и направился к двери.       — Лежи отсыпайся, детка, — бросил он через плечо, уходя.       Дверь закрылась. Музыка гремела где-то далеко, приглушённо. Я лежала на животе, голова свешивалась с края кровати, сперма медленно вытекала из киски и рта, стекала на пол. Тело остывало постепенно. Кожа бледнела, становясь восковой. Губы синели. В комнате пахло сексом, потом, спермой и чем-то ещё — сладковато-металлическим, что появляется рядом со смертью.       Прошло два часа. Вечеринка постепенно затихала — кто-то ушёл, кто-то вырубился на диванах, кто-то всё ещё пил на кухне. Дверь в спальню снова открылась. Вошёл блондин с татуировкой на шее — тот, что кончал мне в рот в первый раз. Он был пьян, шатался, придерживался за косяк.       — О, детка всё ещё тут, — пробормотал он, прищурившись, разглядывая моё неподвижное тело. — Че, одна спишь? Давай ещё разок.       Он подошёл, снова стягивая джинсы. Перевернул меня на живот — тело было тяжёлым, податливым, двигалось как кукла. Руки безвольно шлёпнулись по сторонам. Он раздвинул мои ягодицы обеими руками, с трудом фокусируя взгляд.       — Ща попку твою ещё раз... — пробормотал он невнятно.       Его член вошёл в мою задницу — легко, она всё ещё была растянута. Он начал двигаться медленно, пьяно, держась за мои бёдра для равновесия. Но через несколько секунд замер. Что-то было не так.       Слишком холодно.       Он провёл рукой по моей спине — кожа была ледяной, липкой, неестественной. Не просто прохладной. Мёртвой. Он резко выдернул член, попятился, чуть не упав.       — Блядь... — прошептал он, протрезвев мгновенно.       Дрожащей рукой он коснулся моей шеи, ища пульс. Ничего. Кожа была как мрамор — холодная, неподвижная. Он перевернул меня на спину резким движением. Моя голова безвольно запрокинулась, глаза были полуоткрыты, остекленевшие, смотрели в пустоту. Зрачки расширены, не реагируют на свет. Губы синие, с запёкшейся спермой в уголках. Кожа бледная с сероватым оттенком. На шее проступили тёмные пятна — трупные.       — Ребята! — закричал он, голос сорвался на визг. — РЕБЯТА! ИДИТЕ СЮДА, БЛЯДЬ!       В комнату ворвались трое парней, испуганные его криком.       — Чё случилось?       — Она... она мёртвая! — Блондин показал на моё тело дрожащей рукой. — Она, блядь, мёртвая! Холодная вся!       Один из них подошёл, присел рядом. Прижал пальцы к моей шее. Ничего. К запястью. Тоже ничего. Приложил ухо к груди — тишина. Сердце не билось.       — Ебать... — выдохнул он, отшатываясь. — Она действительно мёртвая. Давно уже.       Паника охватила их мгновенно. Кто-то побежал выключать музыку. Кто-то начал будить всех в квартире. Кто-то схватил телефон, набирая скорую дрожащими пальцами.       — Скорая? Да, тут... тут девушка... она не дышит... Нет, пульса нет... Холодная... Да, мы пытались... Адрес...       Приехали через пятнадцать минут. Констатировали смерть на месте. Причина: остановка сердца на фоне полиорганной недостаточности, вызванной критическим обезвоживанием, физическим истощением, алкогольной интоксикацией и экстремальной физической нагрузкой.       Время смерти: примерно два часа назад.       Оля, восемнадцать лет, студентка колледжа первого курса. Светлые волосы, серые глаза, худощавая. Недавно переехала из провинции. Никаких хронических заболеваний. Просто хотела повеселиться на вечеринке. Выпила слишком много. Согласилась на секс. Не остановилась вовремя. Её тело увезли в морг в чёрном пластиковом мешке. Вечеринка закончилась.       Двенадцать парней, которые трахали её той ночью, получили разные сроки. Кто-то — за непредумышленное убийство. Кто-то — за изнасилование в беспомощном состоянии. Кто-то — за сокрытие преступления.       Но Оле это уже было всё равно.       Она лежала на холодном металлическом столе в морге. Восемнадцать лет. Вся жизнь впереди. Закончилась в одну ночь.