Спасти Жанну

Одри даже подумала, что ослышалась. Такого предложения от пожилого и импозантного профессора Дювалона она никак не ожидала. Решила было, что он шутит. Однако тот смотрел совершенно серьезно, будто экзамен принимал. Как всегда, безупречно одетый с поджатыми губами и чуть ироничным взглядом карих глаз. Кажется, это он всерьез. Да и юмор у него другой. — Фестиваль реконструкторов в Вандее? — удивленно переспросила она. — Но зачем? Не лучше ли лишний раз поработать в архиве? Профессор по-доброму усмехнулся, но в его глазах промелькнуло разочарование. В ней. Одри прикусила губу, ругая себя последними словами. И дернул же ее черт выбрать этого чудака руководителем своего дипломного проекта! — Он самый, мадмуазель Кане, он самый! В архивах за свою долгую научную карьеру вы успеете насидеться до тошноты, поверьте мне. Да и неужели архивная пыль вам интереснее живой истории? Это же уникальная возможность посмотреть на мир глазами человека из Позднего Средневековья. Ощутить вкус его еды, надеть его башмаки. Провести несколько дней наедине с его заботами и тяготами… По-моему, бесценный опыт! Одри вежливо молчала. Профессор, оказывается, тот еще романтик. И, кажется, немного не в себе. Потому, что предлагать такое в научных целях молодому специалисту может только человек, у которого не все в порядке с головой. Одри вообще считала с присущей ей категоричностью, что исторические реконструкции — удел ненормальных. Нельзя же в самом деле назвать нормальными людей, готовых часами шить вручную древние костюмы, а потом бегать в них по полям? Но, делать нечего, раз сама выбрала его научным руководителем, придется прислушиваться. — Хорошо, как скажете. Он, ведь, на следующей неделе? — Да, будет проходить со среды по пятницу. Так что вам нужно явиться туда в среду с утра при костюме, найти месье Анри и объяснить, что явились вы по приглашению Дювалона. Мы с ним старые приятели, так что проблем возникнуть не должно. — А вы там тоже участвуете? — осторожно поинтересовалась Одри, прикидывая, не получится ли сбежать оттуда раньше? Взгляд профессора погрустнел. Он вздохнул и покачал головой. — Нет, мадмуазель. Никак не смогу. Обстоятельства непреодолимой силы. Не в этот раз. Одри изобразила на лице вежливую улыбку и поспешила распрощаться. Ей еще хотелось заскочить в университетскую библиотеку и заказать там старинную рукопись из хранилища. Тема дипломной работы — «Человек и общество в первой половине XV века» — предполагали углубленную работу с источниками. Одри тяжело вздохнула, предвкушая встречу с латынью. Ей-ей, было бы куда легче, если бы церковники тоже стали писать на среднефранцузском! Его, правда, она тоже знала не в совершенстве. Однако, куда лучше, чем латынь. Но в библиотеке Одри ждало разочарование: кто-то уже заказал нужную рукопись до нее, и теперь приходилось ждать несколько дней, пока подойдет ее очередь. Если день не задается, то не задается он во всем. Сначала профессор с его дурацкой идеей, потом библиотека… Она посмотрела на часы. Полдень. А это значит, что можно пообедать и со спокойной душой отправиться в общежитие. Ну, и по дороге заскочить на вокзал. Раз день неудачный, то билетов до Вандеи может и не быть. А нет билетов — нет и фестиваля. Одри улыбнулась, поправила на плече сумку и отправилась в столовую. К ее разочарованию поездка все-таки не срывалась. Кассир любезно продал ей билет, сообщив, кстати, что они есть всегда. Одри поблагодарила, и с тяжелым сердцем отправилась к себе. До фестиваля оставалось пять дней, а ей еще нужно отыскать костюм. И это было сложно. Первым делом она прошерстила все сайты проката. Ни на одном из них не обнаружилось ничего подходящего. Народные костюмы бретонок, эльзасок, женщин Прованса там встречались в изобилии. Но едва ли они подходили для крестьянки XV века. Потом вспомнила, что ее одноклассница подрабатывает костюмером в одном из театров. Одри порылась в телефонной книге и набрала ее номер. — Алло, Жюстин? Привет, это Одри. Как поживаешь? Послушай, мне нужна твоя помощь… Тем же вечером, заскочив к Жюстин прямо в театр, Одри стала счастливой обладательницей какого-то рубища. Оно представляло из себя мешок с прорезями для головы и рук, который был густо обшит всевозможными заплатками, а, кое-где, выразительно дополнялся прорехами и рваной бахромой. С сомнением оглядывая себя в зеркале, она поинтересовалась: — Скажи, а это и правда для начала XV века? Уж больно выглядит… Экзотично. Жюстин хихикнула, смахнула с глаз длинную рыжую челку и поинтересовалась: — А что тебя не устраивает? Обилие заплаток? Так это у нищих всех времен — писк моды. Сшито самым что ни на есть профессиональным костюмером, для постановки «Пятнадцать радостей брака». Между прочим, по одноименному сборнику. Написан он в XV веке… Так что бери и не сомневайся. В конце концов, в деревнях тоже иногда появлялись нищие бродяжки. — Вот спасибо, удружила! — Ну, извини. У меня по твоей заявке больше ничего нет. Только костюмы горожан. А какие горожане в деревне? Одри махнула рукой: давай, мол, забираю. — Бери-бери, все лучше, чем ничего! Только чур — уговор. Верни мне его в следующую субботу в целости и сохранности. — Целость и сохранность в этом случае звучит как дурной каламбур, — пробормотала Одри, вертясь и так, и этак. — Значит с тем же количеством заплаток и прорех. Жюстин подмигнула. — А вот это уже ближе к истине, — весело ответила Одри. Пять дней спустя, ранним июньским утром, от парижского вокзала Монпарнас отходил поезд на Вандею. Одри сидела в вагоне, зевала и сонно щурилась, глядя за окно. Над Парижем разливался солнечный свет, в руках дразнил запахом стаканчик с кофе, а на душе было удивительно радостно. Она все-таки смогла уговорить себя, что впереди ожидает интересное приключение. Одри отхлебнула кофе, улыбнулась и заглянула в сумку. Костюм лежал там, тщательно упакованный в бумагу. Интересно, какой эффект произведет на реконструкторов ее рубище? На месте она оказалась, спустя четыре часа. От станции к полям у развалин замка Тиффож пришлось пройти пару километров пешком. К счастью, древние стены виднелись издалека, дорога была единственной, так что Одри не заблудилось. Было около половины одиннадцатого, когда она вышла на огромное поле. С одной стороны его ограничивали две речушки, с другой — над ним нависал холм с развалинами замка. А посреди всего этого великолепия раскинулся огороженный лагерь. Одри вошла в импровизированные ворота, над которыми было написано «Вандейская ярмарка». За оградой кипела бурная деятельность. Точнее — царил полный хаос. Люди бегали, суетились, шумели. Кто-то устанавливал палатки и тенты, кто-то таскал мешки со снедью, бутылки с водой, доски, инструменты. Гомон и гвалт стоял такой, что звенело в ушах. Одри беспомощно огляделась. Ну и как тут найти этого Анри? К счастью, с ней столкнулся какой-то толстый коротышка, несший на плече груду оружия. Он ойкнул, извинился, и уже было собрался продолжать свой нелегкий путь, но Одри поймала его за рукав, нагнулась к самому уху и громко спросила: — Скажите пожалуйста, где я могу найти месье Анри? — Это Матье, что ли? В последний раз я видел его у кузни. Но не могу гарантировать, что он еще там, — бодро ответил ей тот, махнув рукой в сторону ближайшей кучи палок и тряпья, которая, кажется, обещала стать навесом. Одри кивнула и зашагала в указанном направлении. Там она и вправду нашла троих человек, которые о чем-то спорили на повышенных тонах. — … а я вам говорю, что никаких «зайцев» размещать не собираюсь! Мы о чем договаривались? О том, что участие только по путевкам. Которые оплачены загодя! Где я найду теперь место для всех этих зевак?! Три месяца назад наш фестиваль был интересен трем десяткам человек. Два месяца назад деньги сдали два десятка. Месяц назад оплатили еще сорок. А теперь вдруг набегает толпа зевак из местных, туристов и прессы. И всех их я, оказывается, обязан разместить. Пьер, это слишком! — горячился высокий сухопарый человек с седыми волосами и густыми усами. — Матье, ты устраиваешь фестивали уже десять лет, и каждый раз выходит одно и то же. Не пора ли уже смириться со всеобщей неорганизованностью? — пытался его урезонить некто, названный Пьером. Он стоял к Одри спиной, так, что она видела только блестящую лысину, и был вынужден смотреть на месье Анри снизу вверх, будучи на голову ниже. — К тому же, зачем тебе размещать местных и туристов, если они и так прекрасно размещаются у себя в домах и близлежащих гостиницах? — ввернул третий — дородный детина с растрепанными русыми волосами. — А кормить всю эту ораву, Жак? А обеспечивать порядок у ристалища? И кто будет отвечать, если эти малахольные полезут в строй на боевке? Старина Матье будет отвечать! Месье Анри грозно сверкнул глазами. Так, что даже Жак смутился. Одри же и вовсе испугалась. Профессор ни слова не сказал об оплате всего этого праздника истории, а потому она тоже была в глазах грозного месье Анри самым настоящим и самым беспардонным «зайцем». Ее-то, в отличие от местных зевак, как раз и нужно было размещать на ночлег! Она было даже решила развернуться и уйти, пока не поздно, но ее уже заметили. — Вам чего, мадмуазель? — строго поинтересовался Матье Анри, смерив ее недовольным взглядом. — Здравствуйте. Меня зовут Одри Кане… Я от месье Дювалона. Участвую в фестивале… Вот, — пискнула Одри, сжавшись в комок. Недовольный взгляд тут же потеплел. — Так вот кого старина Луи прислал в этом году вместо себя! Что ж, приятно познакомиться. Жаль, что сам не смог явиться. Меня зовут Матье Анри, и я — организатор всего этого безобразия, — галантно проговорил он, целуя Одри руку. Та смутилась окончательно и густо покраснела. — А это — мои верные помощники. Пьер Вальжан и Жак Дюран. При этих словах Пьер обернулся, оказавшись человеком средних лет с хитрым, словно у лисицы, лицом. — Рада вас видеть, — пролепетала Одри. — Вот и славно. У вас же есть костюм? — поинтересовался Матье. — Да, костюм есть. Вот только оплаченной путевки нету, — тихо призналась та. — О, мадмуазель, не переживайте, за вас уже все оплачено моим другом. Строго говоря, вы оказались здесь вместо него, так что Пьер сейчас покажет вам, где разместиться. Переоденетесь, осмотритесь, а к полудню милости просим на рыцарский турнир. — Почту за честь, прекрасная Одри, — расплылся в улыбке Пьер. — Идите за мной! И они отправились на другой конец лагеря, проталкиваясь сквозь гудящую потревоженным ульем толпу. У дальнего конца ограды стояли в два ряда многочисленные палатки. К одной из них и подвел ее Пьер. — Вот, мадмуазель Канне, располагайтесь. Можете здесь переодеться и оставить вещи. Пока в палатке никого нет, но, думаю, к полудню у вас появится пара соседок, — сказал он. — Спасибо, месье. Так и поступлю. Одри оказалась в просторной палатке с тремя спальными мешками вдоль стен. Она порадовалась про себя, что профессор оказался не совсем прав, и, по крайней мере, спать ей доведется не в жилище с земляным полом да наспех сколоченными нарами. Оглянувшись в сторону выхода, наспех скинула брюки, кофту, футболку и натянула свое великолепное рубище. Зеркала у нее не было, но и так ясно, что выглядит она в этом на редкость неудачно. Грязно-коричневый балахон с обилием желтых и серых заплаток совсем не шел к ее черным глазам и смугловатой коже. Да, по правде сказать, был короток для ее роста, едва ли доставая до щиколоток. Дополняли его собственные старые балетки Одри. Потертые и слегка порванные они создавали должное впечатление. Переодевшись, Одри выбралась из палатки, запомнила, куда придется возвращаться на ночлег, а потом отправилась осматриваться. Горячечная суета на территории фестиваля медленно сходила на нет. Толпа уже распалась на несколько групп. Первая сгрудилась около торговых рядов. Вторая собралась вокруг кузницы, а третья предпочла переместиться прямо к ристалищу. Одри решила отправиться туда же. Полдень близился, и вовсе не факт, что если она опоздает на турнир, то сможет хоть что-то увидеть в плотном кольце народа, обступавшего импровизированную арену. Турнир, правда, ее совсем не впечатлил. Рыцари рубились на конях, потом спешивались. Но Одри это зрелище не увлекало. Потолкавшись в толпе, она отправилась к торговым рядам. Там продавалась всякая ерунда: от кустарных украшений до горшков и кружек. Она прошлась вдоль завывал и оказалась рядом с палаткой булочника. Тот, если верить заверениям, пек самый настоящий средневековый хлеб. Одри рискнула купить небольшую булочку, откусила и поперхнулась. Нет, им, конечно, рассказывали, что еда у людей того времени была, мягко скажем, хуже современной. Но одно дело об этом слышать. И совсем другое — ее жевать. Это была не булочка, а какой-то пресный сухой комок запечённого теста, чем-то похожий по вкусу на картон. Одри усмехнулась: ощутить, значит, вкус еды средневекового человека… Вдруг, со стороны не огороженного поля раздались крики и лязг металла. Одри обернулась, приставила к глазам ладонь козырьком, и увидела отчаянную рубку двух вооруженных групп. Точнее, это была непонятная свалка. Люди вокруг тоже смотрели в ту сторону, мгновенно растеряв всякий интерес к товарам. Одри же передернула плечами и отправилась дальше. Она успела обойти гончарную, кузнечную палатки, попытаться сделать своими руками горшок, посмотреть, как ковались ножи, увидеть представление бродячих артистов, пока в лагере не стемнело. Через пару часов ожидалось файер-шоу, а пока в воздухе разнесся звон колокола, давая понять, что пора бы поесть. Живот у Одри призывно заурчал, и она направилась к кухне под открытым небом. Там, правда, ее ждало еще одно разочарование: удивительно пресная ячменная каша с небольшим количеством масла и зелени. Голод — не тетка, и Одри все-таки съела свой ужин. Но урчание в животе не прекратилось, из голодного превратившись в призывное, и ей пришлось отправиться на поиски туалета. Вопреки логике, здравому смыслу и уверениям прохожих, туалетов в лагере не находилось. И тогда Одри решила поискать где-нибудь рядом с полем сегодняшнего боя. Кто знает, может их зачем-то разместили там? На искомое она наткнулась прямо у выхода. Видимо, кабинки установили в последний момент туда, где нашлось свободное место. Одри забежала в одну из них, а когда вышла обратно, ее ждал сюрприз: на поле опустился настолько густой туман, что ничего не было видно дальше собственного носа. Где-то справа слышались приглушенные голоса и шаги и она направилась туда. Однако то ли туман играл с ней злую шутку, то ли все это просто послышалось. Но сколько она ни шла, так и не вышла ни к воротам, ни к людям. Одри не на шутку испугалась, и принялась идти быстрее, но безрезультатно. Проблуждав в тумане долгое время она, наконец, вышла к стене замка. Рядом с ней горел костер и стояла пара стражников. — Привет, ребята! Я тут отходила носик припудрить, и заблудилась. Не отведете меня обратно в лагерь? — радостно заговорила она. Стражники как-то странно переглянулись между собой и, внезапно, направили в ее сторону оружие.