Спасти Жанну

Несмотря на летнюю ночь, Одри продрогла до костей. Теплый вечерний туман сменился промозглой сыростью, особенно зябкой перед рассветом. Она стояла связанной посреди обширного двора и с тоской осматривала высокие, мощные стены (кто бы мог подумать, что эта развалина окажется изнутри куда целее, чем снаружи!). Рядом препирались двое стражников. Спор, что интересно, шел исключительно на среднефранцузском. Одри понимала, о чем они ругаются, но ее это интересовало куда меньше, чем возможность отогреться и, наконец, поспать. Ну, и освободить руки, конечно. А то уж очень рьяно эти парни отыгрывали свои роли. Даже связали не понарошку, а так, что саднило запястья. — Жак, ослиная ты задница, зачем тебе сдалась эта оборванка? — Она ломилась в двери замка и несла какой-то бред! Еще и разговаривает как-то странно. — Мало ли сумасшедших бродит по окрестностям?! Прибил бы, да и дело с концом. Зачем о ней знать господину? — А вдруг лазутчица английских собак? Может, ее и вовсе подослали, чтобы его убить, а Пьер?! — Ты никак перепил? Да провалиться мне на этом самом месте, если такая тощая девка вообще способна кого-то убить! А уж тем более господина. — Это ты перепил, придурок! Посмотри на нее: в рубище, а чистенькая и благоухает, что хозяйский сад! Ведьма, как есть! А много ли надо ведьме, чтобы сгубить честного христианина? — И эту самую ведьму, ты, ослиная задница, собрался вести к хозяину?! Пьер сжал кулаки и навис было над Жаком, но тут Одри подала голос: — Ребята, я все понимаю: охрана, замок, господин, но мне бы погреться и отдохнуть. Я замерзла и едва стою на ногах от усталости! А уж кем нужно быть по ходу ролевки, мы решим потом. Позовите месье Анри или проводите меня до палаток. — Слыхал?! Она просто чокнутая, вот и все. Вышвырни ее отсюда, да и дело с концом. Если хочешь — можешь прибить, зачем беспокоить господина? Откуда-то из темных глубин двора послышались тяжелые шаги. Одри, которую все происходящее уже начинало не на шутку злить, набрала в грудь воздуха, чтобы высказать, наконец, все, что думает об этих безумцах, но вместо месье Анри, или, на худой конец, игротехника, в полосу света от факелов вступил невысокий, кряжистый человек. В отличие от ее пленителей, одет он был не в куцый гамбезон, а в добротный дублет. Лицо его безобразил длинный, косой шрам, тянувшийся через всю правую щеку, а темные волосы, остриженные «под горшок», уже изрядно поседели, хотя человек был совсем не стар. — Что тут у вас случилось? — недовольно поинтересовался он и неприветливо окинул взглядом всю троицу. — Что это за девку вы сюда притащили? — Меня зовут Одри Кане, и я желала бы знать, что тут происходит! Она вскинула подбородок и сверкнула глазами на дядьку в дублете, но тот даже внимания на нее не обратил. Пьер и Жак вытянулись как по команде, и думать забыв про свои споры. — Бродила какая-то сумасшедшая кругом замка. Требовала позвать какого-то Анри. А потом и вовсе — проводить к господину, мастер Жан! Жак гаркнул свой доклад, стоя навытяжку. Видно, уж очень уважал этого Жана. Ну, или боялся, что скорее. Тот выслушал стражника и наконец соизволил перевести взгляд на Одри. — И чего вы ждёте? Заприте её в замковой темнице, и дело с концом. А утром я доложу хозяину, а уж он решит: встречаться ему с этой полоумной или нет. Одри открыла было рот, но её уже грубо толкали в спину, а тот, кого звали Жан, отправился дальше. Видимо, обходил посты. — Стойте! — крикнула она своим тюремщикам, но те и бровью не повели. Кажется, чувствовали облегчение от того, что проблема со странной бродяжкой больше не их головная боль. Обширный двор, тонувший в предрассветных сумерках, сменился скудно освещённым затхлым коридором. Воняло копотью, сыростью и чем-то прогорклым, воздух был спертым. Однако при всём при этом Одри начала согреваться. Вот, правда, трудно было передвигать затёкшие от долгого стояния ноги, да саднили запястья, стёртые грубой верёвкой. Ей казалось, что идут они уже целую вечность. Коридор тянулся, то петляя, то раздваиваясь. Вдруг он сменился ступенями. «Что ж… всё логично. Раз меня ведут в темницу, то идём мы, наверняка, в подвал. Чёртов фестиваль, чёртовы реконструкторы! Почему нельзя просто выйти из роли и отвести заблудившуюся участницу к палаткам? Зачем городить задержание и арест? Ну, месье Дювалон, ну удружил!» — думала Одри, спускаясь по скользким ступеням вниз. Воздух стал ещё более спертым и затхлым, зато убавилось факелов. Ступени кончились и вывели в очередной коридор. Правда, короткий. Пьер наконец приказал остановиться и вышел вперёд. Свет факела в его руках выхватил шесть массивных деревянных дверей — по три с каждой стороны коридора. Жак звякнул большой связкой ключей и отпер ближайшую. Со страшным скрипом она отворилась. На Одри пахнуло запахом гнилой соломы и плесени, по сравнению с которым воздух коридора казался «дыханьем свежего эфира». — Ну, что встала? Проходи, болезная! Хотела отдохнуть — пожалуйста! — с гадким смешком проговорил Пьер. — А руки мне кто развяжет?! Одри протянула ему связанные запястья. — А это ещё зачем? — поинтересовался Жак. — Чтобы спалось слаще, — буркнула она в ответ, очень стараясь не вспылить по-настоящему. Жак переступил с ноги на ногу и посмотрел на Пьера. Тот поджал губы. — Ну же, ребята! Я не настолько опасна, чтобы запирать меня в каменном мешке да ещё и со связанными руками! — подбодрила она, видя их нерешительность. — А кто тебя знает, может, ты ведьма? — хмыкнул Пьер. — А ты думаешь, будь я ведьмой, не нашла бы способ освободиться самостоятельно? — в тон ему ответила Одри. Жак тяжело вздохнул и развязал веревку. Одри зашипела, растирая саднившие запястья. Пьер вдруг грубо втолкнул ее в камеру и захлопнул дверь. Заскрежетал ключ, и Одри осталась в полной темноте. Она брезгливо поморщилась, представив себе сырую солому подстилки, но и стоять было уже невмоготу. Пришлось осторожно сесть. Хвала богам, солома оказалась не такой уж и сырой, даже, наверное, почти свежей. Одри прислушивалась к удалявшимся шагам и думала, что фестиваль — последнее глупое приключение в ее жизни. Завтра же она поговорит с Анри и уедет из этого балагана! Жизнь человека Средневековья куда удобнее изучать в читальном зале архива. Словно в ответ на ее мысли, в дальнем углу камеры раздались шорох и тихие попискивания. Крысы?! Этого еще не хватало! Одри сняла с ноги балетку и запустила в ту сторону. Раздался глухой стук, и звуки оборвались. Кажется, крыса убежала. Одри подтянула к себе колени, опустила голову и разрыдалась. Одна, в вонючей темноте, в компании крыс! Так вот, оказывается, что имел в виду профессор, когда предлагал посмотреть на мир глазами средневекового человека?! Она здесь меньше суток, а уже насмотрелась! Но усталость и нервное напряжение взяли свое: наплакавшись всласть, Одри уснула. Разбудил ее все тот же скрип ключа в замке. Дверь распахнулась, и в глаза ударил свет нескольких факелов, больно резанувший ей по глазам с непривычки. Одри растерянно заморгала. На пороге стоял высокий молодой мужчина в дорогом черном дублете. За его спиной, взволнованные и бледные, толпились люди. Ага! Кажется, разобрались, что к чему, и позвали игротехника. Вот сейчас она попросит… — Жанна! — пораженно воскликнул вошедший и бросился к ней. — Здесь, как преступница, в замке у того, кто поклялся защищать тебя во что бы то ни стало! — отчаянно шептал он, подхватывая опешившую Одри на руки. Она было собралась протестовать, но передумала. От незнакомца исходило такое тепло, а замша дублета была такой мягкой, что замерзшее тело просто отказалось бы ей повиноваться, вздумай Одри вырываться. Она вдохнула запах дубленой кожи, мешавшийся с железом, и сжалась, пытаясь отогреться. Незнакомец тем временем встал и обернулся к ожидавшим снаружи: — Олухи! Кретины! Вы понимаете, кого держите в вонючей камере, как преступницу?! Неужели не узнали Орлеанскую Деву? Со стороны притихших зрителей этой странной сцены донесся изумленный вздох. Изумилась и Одри, но сочла за благо промолчать. Неужели ей предназначалась роль Жанны д’Арк, и ее никто не успел предупредить? Интересно, а что это за персонаж, так трепетно прижимавший ее сейчас к себе? Он что-то бормотал про клятвы и защиту. Неужели Жиль де Рэ — личный телохранитель Жанны? Будто в подтверждение ее догадки, из толпы испуганных слуг выбрался уже знакомый ей человек со шрамом и осторожно проговорил: — Мессир Жиль, простите нас, но девушка странно одета и твердит невозможные вещи, а Жанна, как всем известно, сейчас пребывает в башне Руанского замка… На лице Жиля заиграли желваки, а глаза сузились от сдерживаемого бешенства. Пробормотав сквозь зубы какое-то ругательство, он стремительно вышел вон, толкнув при этом Жана плечом. Одри решила, что игротехник просто злится на заигравшихся ролевиков, и позволила себе внутренне позлорадствовать. Так их! Пусть теперь объясняются, зачем так крепко связывать ни в чем не повинного человека, а потом еще держать его в промозглом подвале старой развалины. Правда, злорадству слегка мешали дрожь и стук собственных зубов. Одри промерзла в проклятой камере насквозь и теперь старалась как можно теснее прижаться к теплому великану. Руки у него тоже, почему-то, мелко тряслись. Одри вздохнула и заставила себя выдавить: — Мне кажется, вам тяжело меня нести. Это лишнее, я вполне могу идти самостоятельно. — Нет, нет, Жанна, что ты! — горячо прошептал он где-то над самой ее макушкой. — После того, что тебе пришлось вынести в тюрьме по милости этих бургундских шавок, наверное, и вовсе больно двигаться. Уж я-то наслышан, как они там развязывают языки. Прости меня, что не мог быть тогда рядом с тобой. Король отозвал меня так невовремя! Но теперь ты свободна, и это главное… — Но я ведь говорю всерьез. Вы же игротехник, да? Я в порядке, правда. В этот момент они дошли до искусно украшенной двери в просторном светлом коридоре, у которой стоял навытяжку стражник. Одри огляделась и поняла, что свет исходил от ряда витражных окон, сквозь которые заглядывало солнце, отбрасывая на каменный пол причудливые цветные пятна. Но полюбоваться этой красотой она не успела. «Жиль» осторожно поставил ее на ноги и с тревогой заглянул в глаза: — О чем ты, Жанна? — Хорошо. Допустим, что в этой ролевке я отыгрываю Жанну, а вы, как я понимаю, Жиля де Рэ. Но ведь это все ненастоящее. Мое имя — Одри Кане, и я тут по приглашению своего научного руководителя. А вы? Вы же игротехник, я правильно поняла? Вот я и хотела бы знать ваше имя. «Жиль» смертельно побледнел. — Жанна, что они с тобой там сделали?! Они свели тебя с ума? — воскликнул он с испугом, вглядываясь ей в глаза. Ах, как он играл! Этот взгляд встревоженной мамочки покорил бы любые театральные подмостки. Одри вздохнула. Терпеливо и почти ласково, словно неразумному ребенку, она повторила: — Выходите из образа. Сейчас на дворе 2015 год, а не 1431. Я не Жанна Д’Арк, я студентка исторического факультета Сорбонны. Мое имя — Одри Кане. Вы не Жиль де Рэ, вы участник фестиваля реконструкторов. И я бы хотела знать ваше имя. — Но мое имя — Жиль де Рэ, а ты — Жанна. Мы с тобой вместе осаждали Орлеан. Неужели ты не помнишь? И на дворе сейчас третье мая 1431 года от Рождества Христова… — Вы, кажется, меня разыгрываете? Если парень и хотел пошутить, то выходило совсем не смешно. Но он был абсолютно серьезен. В темно-карих глазах не было и намека на улыбку, а тонкие губы плотно сжимались. — Я — что? Погоди, погоди… Ты все еще дрожишь, и, конечно, голодна… Он отворил дверь и втолкнул ее в просторные светлые покои, украшенные гобеленами. В одной из стен зиял огромный камин, в другой — стрельчатое окно с витражом. По стенам тянулись лавки и длинный стол, заваленный массивными книгами вперемешку с какими-то бумагами. У камина возвышалось резное кресло, больше похожее на трон. Туда-то и отвел ее «Жиль», заставляя сесть. Потом подошел к камину и позвонил в колокольчик. Где-то сбоку тут же открылась небольшая дверца, и оттуда выглянул слуга. — Одеяло, вина, сыра и мяса. Быстро! — рыкнул «Жиль». — Да, и позови этого прохвоста Брамбеуса! Слуга бесшумно исчез, а Одри осторожно уточнила: — А кто такой этот Брамбеус? — Халдей, шарлатан и проныра, по которому плачет костер, вот он кто! — скривился Жиль, расхаживая из угла в угол. Одри кивнула и затихла в кресле. До нее вдруг стало доходить, что все окружающее -не розыгрыш, и что она действительно свернула в том проклятом тумане куда-то не туда. А если так, то… Одри украдкой взглянула на Жиля, чувствуя, как в груди разливается неприятный холодок, а руки, ноги и язык немеют. Только теперь уже от страха. Скрипнувшая дверь заставила ее едва ли не подпрыгнуть. Жиль обернулся и нетерпеливо махнул рукой. Давешний слуга внес корзину с едой и вином, а семенившая за ним горничная — теплое меховое одеяло. Ее заботливо укутали и дали в руки тарелку. После чего слуги удалились, а она осталась с Жилем де Рэ один на один. — Ешь, Жанна. Ты в безопасности, и теперь все будет хорошо! Жиль стремительно подошел и опустился рядом с креслом на колени, так что их лица оказались совсем близко. Он смотрел на нее с восхищением, к которому примешивалось сильное беспокойство. Одри глядела ему в лицо, не в силах отвернуться, и понимала, что ничего хорошего, вопреки его словам, ждать ей теперь не приходится. Приемлемого выхода для нее из этой ситуации нет и быть не может. Она сглотнула. К счастью, дверь снова скрипнула, и на пороге оказался странно одетый старик. Черный балахон до пят и что-то вроде чалмы на голове выдавали в нем человека нездешнего. А лукавый взгляд из-под густых бровей говорил об уме и смелости. Одри ему даже позавидовала. Ей бы такое хладнокровие! — Звали, мессир? — произнес Брамбеус нараспев. Жиль поднялся и стремительно обернулся. — Звал, халдей. Ты сдержал свое слово, и Жанна теперь с нами. Но я никак не могу понять: неужели эти английские свиньи свели ее с ума? Она не узнает ни меня, ни даже себя… Можешь ли ты вернуть ей разум? — Совершенно верно, мессир. Не узнает. Вот только с разумом у нее все в порядке. Это, извольте видеть, не Орлеанская Дева. Это просто ее двойник, который поможет ее освободить… — спокойно ответил он. — Что?! — взревел Жиль. — Жалкий ты старикашка, мы так не договаривались! — Совершенно верно, мессир де Рэ. Мы договаривались о честной сделке. Но кое-кто решил, что по счетам потом можно и не платить. Вот только те, кому я служу, на ваших соседей совсем не похожи. Их нельзя обхитрить. Так что придется вам теперь самому думать, как исполнить свое желание. И, кстати, об оплате. Она удваивается. Жиль побелел, потом покраснел. На скулах у него заиграли желваки, а взгляд, которым он наградил их обоих, предвещал все кары небесные. Одри в отчаянии поглядела на Брамбеуса. «Ну зачем ты меня выдал?!» — мелькнула заполошная мысль. Еще минуту назад у нее было два варианта: согласиться с тем, что она — Жанна д’Арк, или прикинуться сумасшедшей бродяжкой. А теперь не осталось ни одного.