Пока ты далеко

Сколько времени, по вашему, занимают дела ордена? Работа с учениками на протяжении многих часов, чтобы после бесконечных тренировок они достигали новых вершин мастерства, а впоследствии возможно познали тайные, более сложные техники. Ответы на бесконечные письма, которые присылают буквально из разных концов света главе клана с самым разнообразным содержанием. Постоянные объезды территории ордена, дабы в каждом уголке были мир и спокойствие. И многое, многое другое… В общем, начиная максимально дотошно заниматься делами ордена невозможно остановиться или выкроить хотя бы минуту свободного времени. А у Сиченя по другому не получалось. Он не мог позволить себе халатности или даже небольшой расконцентрации, не мог позволить себе отдых. Уже 2 недели он плохо спал и почти не ел, круглыми сутками занимаясь разными поручениями и ничему помимо работы не уделял внимания. Начиналось все с малого: когда Ханьгуан-цзюнь с супругом покинули облачные глубины в поисках очередного приключения, а Лань Цижень стал слишком увлечен ревизией книг в тайном отделении библиотеки, за распорядком дня старшего из нефритов просто некому осталось следить. А он, в силу своего бесконечного трудолюбия и чувства долга, начал нарушать правила и не ложился после звона колокола на отбой, задерживаясь все больше и больше, разбирая документы и отчеты. И полностью погрузившись в работу Лань Сичень без напоминания ближайших родственников с утра до вечера и с вечера до утра не мог найти времени на что то большее, чем воду или чай, которые были в его покоях на постоянной основе. Так бы и текли недели, приводя тело и дух главы клана Лань в крайне бедственное положение, если бы однажды кто то не поставил рядом с его рабочем столом пиалу с каким то ароматным бульоном. На тот момент Сичень уже третьи сутки не вставал из за стола, разбирая очередную волну корреспонденции. У него уже не было сил проводить тренировки, из за отмены которых он сильно себя корил. В очередной раз пропустив сначала приемы пищи, а потом и час отбоя, глава Лань из последних сил пытался упорядочить все, что было на столе. Превозмогая бесконечное желание отправится спать, он методично распечатывал свитки, просматривал содержимое и складывал для дальнейшего, более тщательного анализа. Цель, по его мнению, он преследовал простую – разобрать письма от мелких кланов, упорядочив их по темам и датам, распределить разнообразные просьбы со всей территории ордена и назначить на их исполнение адептов достойного уровня, а также прочитать последние новости из мира заклинателей, предоставленных помощником еще несколько дней назад. Правда, глаза начинали слипаться уже на моменте мысленного повторения пунктов этого чудесного плана. И вот, когда Цзеу-цзюнь закончил формировать группы адептов для заданий, положив свитки со списками на нужную полку он почувствовал потрясающий аромат… За все то время, что Лань Сичень провел как живой мертвец, он уже и забыл, каковы на вкус и запах блюда, подающиеся адептам ордена. Наконец то отвлекшись от бумаг он посмотрел на поднос с тарелкой, удивившись ее “появлению”. Когда же Сичень резко повернул шею в попытке увидеть спасителя, принесшего еду, каждая кость, задействованная в этом действие хрустнула, а перед глазами у него потемнело от усталости и долгого нахождения в одном положении. “Спаситель”, явно видевший эту картину, и быстро смекнувший о мыслях несчастного Цзеу-цзюна подошел к нему непозволительно, для чужого человека, близко, садясь на колени рядом и кладя руки на плечи, немного их разминая. — Ты совсем не следишь за здоровьем, глава Лань. — Укоризна в родном голосе смешивалась с беспокойством, и даже несколько формальное обращение этого не скрывало. Родные интонации будто обволакивали все помещение, успокаивая и вновь наполняя уютом. Никакая усталость не могла бы помешать Лань Сиченю узнать хозяина этого тона. Глава Лань всегда хотел видеть его рядом и чувствовать тепло его рук, мечтал расчесывать и собирать в прическу его темные волосы по утрам и вместе проводить долгие вечера, не занятые работой, но милый сердцу Цзян Чен, как и он сам был главой ордена, так что надеяться на подобное было бы сущим ребячеством. Однако предаваясь этим сладким мыслям, представляя в своей голове картину их идиллии Цзеу-цзюнь начал говорить то, что первым приходило в его голову, не обдумывая. — Так странно видеть тебя, А-Чен, все похоже на галлюцинацию. Хотя, конечно, это мой сон, не иначе, ведь сейчас ты ужасно далеко, у себя дома, любуешься распускающимися лотосами.. А я так по тебе скучаю — голос главы Лань был хриплым от того, что он давно ни с кем не говорил, а каждую фразу он произносил медленно и тихо, будто не желая развеять столь яркое и приятное ему видение. В ханьши было темно и только проблеск лунного света из окна давал ему возможность немного рассмотреть лицо возлюбленного. На родном Ланю лице было выражение глубокого переживания и беспокойства, которое редко когда удавалось лицезреть, а в глазах Сичень разглядел настолько натурально живой блеск, что на секунду он поверил в реалистичность нахождения человека перед ним. — Кажется, ты уже ополоумел, глава Лань. Пойдем со мной, я все приготовил, надо лечь спать. — говоря это, “мираж” вдруг убрал руки с плеч Цзеу-цзюнь, заставляя несколько съежиться от холода, который оказывается царил в комнате, и медленно встал, шурша тканью походного ханьфу. Затем герой сна еще сильнее придвинулся к Сиченю и сел рядом на одно колено, протягивая руку, предлагая помощь. — Мне нужно закончить работу, да и я не цветок из теплицы, чтобы обо мне так заботились. — Он кинул последний уставший взгляд на плод своего воображения, мысленно смиряясь с фактом того, что поспать все таки стоит, иначе скоро он начнет видеть не только любимого, который находится за тысячи ли от него, но и еще чего похуже. Отвернувшись, Лань Сичень уже собирался потянуться за свитком с новостями, как почувствовал, что его поднимают на руки. Немного оторопев он решил не портить столь чудесный сон и поддаться. В конце концов, что плохого в том, чтобы хотя бы во сне вновь увидеть Цзян Чена и быть окруженным его заботой. Уже находясь в постели, укутанный в одеяло Сичень увидел, как милый его сердцу мужчина встает и собирается отойти от кровати, оставить его одного. Такого глава Лань просто не мог позволить, он не мог даже допустить мысль, что Цзян Ваньинь может уйти, пусть это была лишь галлюцинация уставшего мозга. Цзеу-цзюнь резко схватил мужчину за руку, не давая шанса на отход. — Останься. Побудь со мной еще немного. — произносил это Сичень уже совсем тихо, почти бесшумно, надеясь, что любимый А-Чен все равно услышит. И он слышит, делает шаг вперед, безмолвно соглашаясь, ложиться рядом. В этот момент единственная мысль, что посещает первого нефрита, тонет в теплых объятиях, что они дарят друг другу, уносясь куда то далеко.