Internal rot

Первым «пришел в себя» старший прокси. Молча схватив труп за воротник, Тим поволок его следом за хозяйкой леса, оставив Тоби и Брайана в замешательстве. — С каких пор мы ей подчиняемся? — недоверчиво бросил Худи, пристраиваясь сзади со своей ношей. — Будет лучше, если мы её прирежем прямо здесь, а потом сдохнем, плутая по этим дебрям? — Тим не оборачивался, но в его голосе сквозила холодная ярость. — Мы не знаем местность. Легавые перекроют периметр, а мы тут как слепые псы. Ждем, пока она выведет нас на тропу, и только потом…— Логика была явной и жестокой. В этом лесу правила Хозяина не работали, и временное повиновение было единственным шансом на выживание. Вскоре они добрались до старого, покосившегося дома. Он не был маленьким, но по сравнению с Особняком казался гнилой щепкой, застрявшей в пасти леса. — Заносите! — резко повысила голос девушка. Тоби от неожиданности вздрогнул, издав резкий щелчок суставами. — И учтите: если хоть раз косо взглянете на мою семью — следующей заготовкой станете вы.— Она буквально прорычала это, рывком распахивая дверь. Внутри пахло старой гнилью, отсыревшими досками, сушеной полынью и чем-то тошнотворно-приторным, напоминающим запах перезрелых фруктов вперемешку с формалином. Тим втащил труп внутрь и бросил его в углу, тяжело дыша. Его взгляд моментально зацепился за фигуру, сидевшую на диване в центре комнаты. Человек не шевелился, не дышал, просто замер, уставившись в пустоту. — Мамуль, я нашла тех, кто шумел! — голос Карины изменился до неузнаваемости. Она крикнула это с такой лаской и нежностью, с какой любящая дочь обращается к матери. — Они больше не будут нам мешать. Просто отработают свой долг, и я их уведу.— Она подошла к дивану, сияя безумной улыбкой. Прокси инстинктивно придвинулись ближе, готовясь к знакомству с «хозяйкой» дома. Тим замер, чувствуя, как внутри всё каменеет. Брайан молча пытался переварить увиденное, сильнее сжимая рукоять пистолета в кармане. Тоби не вовремя и хрипло засмеялся — его психика, не выдержав абсурдности момента, выдала единственную доступную реакцию. На диване, облаченный в пожелтевшее женское платье, сидел скелет. На черепе криво висел старый парик, а нижняя челюсть была заботливо привязана к скулам бечевкой, чтобы «мама» сохраняла вечное выражение кроткого внимания. — Познакомьтесь, — Карина нежно коснулась костяшек мертвой руки. — Мама не очень любит гостей, но ради вас сделает исключение.—