Internal rot

Стоило ли говорить, что прокси не были готовы к такому знакомству? Они видели много всякого дерьма: растерзанные тела, замученных жертв, аномалии Хозяина. Но чтобы их представляли скелету в парике как дорогих гостей — к такому жизнь их не готовила. Тоби крайне несвоевременно начал заходиться в хриплом, дерганом смехе. Звук был сухим, как треск ломающихся веток, и в этой тишине он звучал как смертный приговор. Тим резко ткнул его локтем под дых, заставляя заткнуться. Сейчас меньше всего им нужна была ярость хозяйки этого склепа. — Долго молчать будете? — недовольно прорычала Карина. Она выпрямилась, и тень от её мощной фигуры накрыла сидящую «мать». — Вам тут, вообще-то, оказали высшую честь. Не каждому я позволяю увидеть свою семью. Ведите себя прилично.— Никто из троих не проронил ни слова. Бывают ситуации, когда любые слова кажутся жалкими и неуместными. Тим чувствовал, как липкий запах формалина и сушеной травы забивается в фильтры маски, вызывая рвотные позывы. — Ну раз вы такие стеснительные... — Карина внезапно смягчилась, и этот резкий переход от ярости к ласке пугал больше всего. — Папа, наверное, уже заждался в пристройке. Он у нас трудяга, всё в делах. Идите, помогите ему подготовить рабочее место. Маме нужно отдохнуть.— Она указала тесаком на узкую дверь в конце коридора, за которой слышался странный шорох. Прокси переглянулись. Они вышли в пристройку — неотапливаемое помещение с низким потолком, где вдоль стен стояли чаны, а с балок свисали пустые крюки. В центре стоял массивный деревянный стол, изрубленный и пропитанный кровью так глубоко, что дерево казалось почти черным. Там, прислоненный к стене в углу, стоял второй скелет. Он был крупнее «матери», одет в засаленную рабочую робу, а в его пустые глазницы были вставлены две обычные пуговицы. Рука скелета была прикручена проволокой к рукояти огромной пилы. — Познакомьтесь, это папа, — бросила Карина, заходя следом. — Он не любит лентяев. Бросайте туши на стол.— Тим и Худи молча выполнили приказ. Звук падения тел на дерево был тяжелым, влажным. Карина тут же оказалась рядом. Она двигалась с пугающей грацией опытного хищника. В её руках возник тонкий, идеально отточенный нож для снятия кожи. — Ты, в белой маске, — она кивнула Тиму. — Бери пилу. Нужно отделить конечности, чтобы они вошли в чан для засолки. Ты, — она указала на Худи, — держишь торс. А мелкий... Она посмотрела на Тоби, который всё еще мелко подрагивал от тиков. — Ты будешь собирать кровь. Ни капли мимо. Мама говорит, что в ней вся сила. Тим взялся за рукоять пилы, чувствуя холод костей «папы», который всё еще сжимал инструмент. Ему казалось, что пуговицы-глаза скелета следят за каждым его движением. — Работаем, — хрипло скомандовал Тим своим парням. — Быстрее закончим — быстрее уйдем.— Карина довольно осклабилась, вонзая нож в шею мертвого копа. — Уйдете? — она тихо рассмеялась, и этот звук утонул в хрусте разрезаемой плоти. — Из этого леса уходят только через печь. Или в банках. Начинайте пилить, «гости». Папа не любит ждать— Тим поморщился под маской, едва сдерживая вспышку слепой ярости. Желание было почти физическим: перехватить монтировку поудобнее и одним коротким ударом впечатать эту девку в стену, заставить её наконец заткнуться. Размозжить это безумное радушие вместе с её «мамулей» и «папулей». Но он не был идиотом. Холодный расчет и инстинкт прокси удерживали его на месте лучше любых цепей. Сдохнет она — и этот лес станет для них братской могилой. Без её знания троп они не пройдут и мили в этом живом тумане, прежде чем их поглотит Гниль. — Работаем, — процедил он сквозь зубы, так сильно сжав рукоять пилы, что костяшки пальцев побелели. — Просто делайте, что сказанно—