Internal rot

Остаток дня тянулся невыносимо тяжело. «Семья» этой отшибленной в полном составе «обедала» в столовой — неподвижные скелеты, рассаженные по стульям, замерли в извращенных позах. Прокси же забились в гостиную; Тим и Брайан старались лишний раз не дышать, и только Тоби, казалось, окончательно потерял связь с реальностью, пытаясь «дрессировать» костяного пса. Часы неумолимо ползли к полуночи. За окном давно воцарилась непроглядная, липкая тьма. Из тяжелых размышлений Тима и Брайана вырвал подозрительно высокий, почти детский вскрик Тоби. Он пулей отлетел от того места, где сидел, и в один прыжок заскочил на диван, вжимаясь в спинку между старшими. Видеть Тоби напуганным было непривычно. От этого зрелища внутри всё похолодело. Он дрожащим пальцем ткнул в густую темноту угла. Брайан мгновенно направил туда луч фонаря, и все трое замерли. Алан, к виду которого они уже успели привыкнуть как к части декора, твердо стоял на четырех лапах. В пустых глазницах тускло горели два сизых огонька. Восставшее животное смотрело прямо на них, совершая движения, похожие на принюхивание, и сухо клацая челюстями. Где-то в столовой послышался оглушительный скрип половиц, будто кто-то невероятно тяжелый поднялся во весь рост. И тут же дом содрогнулся от громогласного, утробного баса: — Постаралась, доченька... Отполировала ты наши кости на славу.— Тим почувствовал, как по затылку пробежал ледяной пот. Он судорожно сжал рукоять ножа, хотя здравый смысл кричал, что против этого сталь бесполезна... — Это газ... — прохрипел Брайан, не опуская фонаря. Его голос дрожал отчаянной надеждой. — Тим, это какой-то галлюциноген. Она нас траванула. Лесные грибы, споры, какая-то химия в еде... Мы просто ловим коллективный приход.— — Да... — Тим вцепился в эту мысль как в спасательный круг. — Точно. Скелеты не ходят. Это физика, Брайан. У них нет мышц, они не могут...— В этот момент Алан — груда костей, которая секунду назад казалась воплощением кошмара — вдруг звонко клацнул челюстью и... вильнул хвостом-позвоночником. Скелет пса подошел ближе и, склонив череп набок, ткнулся холодным голым носом в колено Тоби, тихо затарахтев костями, подражая радостному скулению. — Хе-хе... — Тоби нервно дернул плечом, его тики усилились. — Кажется, он хочет, чтобы я его почесал. Ребят, если это газ, то почему я чувствую, какой он холодный?— Из столовой в гостиную вошел «Отец». Громадный скелет, едва не задевающий макушкой потолок, двигался с пугающей грацией. За ним, хихикая и пританцовывая, шла Карина. Она выглядела счастливой, почти нормальной, если не считать того, что она обнимала за пояс существо, которое должно было истлеть еще десять лет назад. — Не бойтесь, мальчики! — звонко крикнула она, заметив, как Тим потянулся к топорику. — Папа сегодня добрый. Пятнадцатая ночь — время мира. Вы ведь хотите познакомиться с главой семьи?— — Брайан, скажи мне, что это всё еще газ, — процедил Тим сквозь зубы, наблюдая, как костяной гигант медленно поворачивает к ним череп. — Потому что если нет, то я официально заявляю: мы в дерьме.— Скелет отца Карины медленно поднял огромную костяную руку и указал на диван. — Гости... — пророкотал он, и из его пустой грудной клетки вырвался запах старой хвои и сырой земли. — Садитесь... будем... делить... хлеб.— Алан в это время преданно улегся у ног Тоби, положив челюсть ему на ботинок, окончательно ломая остатки логики в головах прокси.

***

Тим продолжал судорожно втягивать воздух сквозь фильтры маски, пытаясь уловить хоть какой-то сладковатый привкус химикатов. Он отчаянно цеплялся за теорию Брайана, потому что верить в ожившую анатомию было выше его сил. — Это... это просто проекция, — забормотал Маски, не сводя взгляда с огромных фаланг пальцев «Отца», которые скребли по спинке дивана. — Галлюцинации бывают тактильными. Нас просто... торкнуло... — Тим, завали, — отрезал Брайан. Он медленно опустил фонарик, понимая, что свет никак не мешает существу. — Галлюцинации не прогибают под собой доски пола. Скелет Отца Карины тем временем медленно подошёл к столу в центре зала. Каждое его движение сопровождалось скрипом, похожим на стон старой сосны. Он выдвинул стул — настоящий, деревянный, который скрежетнул по полу так реалистично, что у парней заломило зубы. — Папочка говорит, что вы очень вежливые, раз решили остаться, — просияла Карина, присаживаясь рядом с костяным гигантом. — Садитесь же! Мама уже разливает... суп. Из кухни показался второй скелет — в полуистлевшем платье, которое когда-то было ситцевым. Она несла в костяных ладонях дымящуюся кастрюлю. Когда «Мать» проходила мимо, Тим почувствовал не запах химии, а тяжелый, удушливый аромат перегноя и старой крови. — Я не буду это есть, — прошептал Тоби, чей энтузиазм быстро угас. Он попытался встать, но Алан — дружелюбная гора костей — вдруг придавил его ногу своим весом. Это не было агрессией, скорее жестом преданной собаки, которая не хочет, чтобы хозяин уходил. — Ребят, он... он тяжелый. Реально тяжелый. — Садитесь... — снова пророкотал бас Отца. В этот раз звук был таким мощным, что у Тима перед глазами поплыли черные пятна. — Или... вы... брезгуете... моей... дочерью? В голосе мертвеца прорезались угрожающие нотки. Карина в мгновение ока перестала улыбаться. Она медленно перевела взгляд на прокси, и в её глазах, обычно просто безумных, отразилось что-то по-настоящему злое, первобытное. — Папа не любит, когда гости капризничают, — тихо, почти по-змеиному произнесла она, поглаживая рукоять тесака, лежащего на столе. — Не расстраивайте его. Пятнадцатая ночь должна быть идеальной. Худи первым сделал шаг к столу, осторожно обходя Алана. — Ладно, — бросил он через плечо остальным. — Если это всё-таки газ, то нам просто приснится странный ужин. А если нет... то лучше сидеть за столом, чем лежать на нём. Тим, скрипнув зубами так, что звук почти слился со скрипом скелетов, тоже поднялся. Психоз внутри него требовал начать стрельбу, но холодный расчет Брайана удерживал его на месте. Троица медленно, как на казнь, направилась к столу, где их уже ждали три пустые тарелки и пять пар пустых, пылающих сизым огнем глазниц.