Internal rot

Тим сидел, вцепившись в жестяную кружку так, будто это был последний якорь в реальности. Его всё еще мелко трясло, а подсохшие дорожки слез на щеках стягивали кожу под маской, напоминая о недавнем позоре. Карина, развалившись на стуле и закинув ноги на край стола прямо рядом с кучкой отцовского праха, прищурилась, разглядывая его. — Ну что, стрелок? — протянула она, и в её голосе прорезалась ехидная смешинка. — Как глазки? Просохли? Тим дернулся, зло зыркнув на неё из-под капюшона. — Пошла ты. Я думал, ты нас сейчас на ремни порежешь. — Ой, да ладно тебе, — она махнула рукой, отпивая из своей кружки и даже не поморщившись. — Ты так рыдал, что я на секунду подумала — может, ты мой потерянный кузен? У нас в семье тоже любили закатить истерику перед тем, как взяться за топоры. Но ты переплюнул даже дядю Морти, а он плакал каждый раз, когда свежевал кроликов. — Я не истерил, — процедил Тим, чувствуя, как уши заливает краской. — Это была… тактическая реакция на неопределенную угрозу. — Тактическая? — Карина звонко расхохоталась, и костяная кошка на шкафу одобрительно вильнула хвостом. — Запишу себе в дневник: «Рыжий парень в маске тактически затопил мне пол слезами, прежде чем разнести дедулю в щепки». Очень эффективно. Папа был в таком шоке, что даже защитный барьер забыл поднять. Худи, который до этого молча цедил обжигающую жидкость, слегка качнул кружкой. — Хватит его травить, Кэри. Он сделал то, на что у нас двоих не хватило духа. — Да я и не травлю, — она вдруг стала серьезнее, глядя на Тима уже без издевки. — Реально, кудрявый. Ты даже не представляешь, какой тут стоял гул, пока старик был цел. Он орал у меня в голове даже днем. А сейчас… — она прислушалась к тишине дома. — Сейчас я слышу, как мыши в подвале грызут старые сапоги. И это лучший звук в мире. Тоби в это время вообще не слушал их перепалку. Он лежал на полу, положив голову на ребра Алана. Пёс мерно дышал — если так можно сказать о скелете, — и от его костей исходило мягкое, пульсирующее тепло. — Эй, Тоби, — позвал Брайан. — Ты как? — Мне норм, — донеслось снизу. Тоби приподнял руку в перчатке и показал большой палец. — Алан говорит, что Тим — молодец. И что у него очень соленые слезы. — Заткнись, Тоби! — в один голос рявкнули Тим и Карина, и тут же переглянулись. Напряжение окончательно лопнуло. Тим впервые за ночь сделал глоток из кружки. Жидкость обожгла горло, словно жидкий огонь, заставив его закашляться, но вместе с этим теплом в пальцы наконец вернулась чувствительность. — Ну и дрянь, — прохрипел он, утирая рот. — Старинный семейный рецепт, — Карина снова ухмыльнулась, подмигивая ему. — Пей-пей. Нам еще до рассвета сидеть. Расскажете, что там в вашем «большом мире» слышно. Папа говорил, что люди стали невкусными, потому что едят много пластика. Врать-то он не станет, а?

***

Граница леса дышала сыростью и утренним туманом. Там, где кончались искривленные, «живые» деревья Карины и начинался обычный сосновый бор, девушка остановилась. — Всё, притопали, — бросила она, поправляя на плече тесак. — Дальше прямо, никуда не сворачивая. Мой лес вас больше не тронет. Тоби замер, глядя на Алана. Пёс стоял ровно на меже, переводя пустые, горящие янтарём глазницы с Тоби на Карину. В его костяной голове сейчас происходила настоящая борьба. Он сделал шаг к Тоби, вильнув хвостом, но тут же испуганно отпрянул и метнулся к ногам хозяйки, прижимаясь к её сапогам. Тоби понурился. Под маской его лицо исказилось от разочарования, которое он не смог скрыть. — Ясно... — тихо пробормотал он, подёргивая плечом. — Пока, Алан. Пока, Кэри. Он развернулся и побрёл вслед за Тимом и Худи, которые уже скрывались за первыми соснами. Брайан обернулся, сочувственно качнув головой, а Тим лишь ускорил шаг, явно мечтая поскорее забыть этот кошмар. Но не успел Тоби отойти и на десять метров, как за спиной раздался странный шум: возня, топот костей по прелой листве и громкая ругань. — Да чтоб тебя! Алан, пусти! Сдурел совсем?! Тоби резко обернулся. Картина была эпичной: костяной пёс, намертво вцепившись челюстями в край окровавленного фартука Карины, изо всех сил пятился назад, волоча хозяйку в сторону прокси. Карина упиралась пятками в землю, едва не падая, и яростно отпихивала собаку свободной рукой, но Алан был непреклонен. Он упирался всеми четырьмя костяными лапами, рычал (насколько это возможно без связок) и буквально тащил девушку за собой, к Тоби. — Ты посмотри на него! — Карина сорвалась на крик, хотя в её голосе слышалось скорее замешательство, чем злость. — Он не хочет меня отпускать! Или тебя! Или нас обоих! Алан на секунду разжал зубы, звонко тявкнул, припав на передние лапы перед Тоби, и тут же снова вцепился в плащ Карины, рывком подтягивая её ещё на полметра к границе. Тоби замер, а потом коротко, по-детски хихикнул. Даже Тим остановился, с недоумением наблюдая за тем, как «грозная каннибалка» проигрывает схватку собственному скелету собаки. — Кажется, — Худи усмехнулся, прислонившись к дереву, — пёс уже всё решил за вас двоих. Карина наконец перестала сопротивляться. Она выдохнула, поправляя сбившиеся рыжие кудри, и посмотрела на Тоби. Тот стоял, не сводя с неё глаз, и в этом взгляде было столько надежды, что Карина просто не смогла развернуться и уйти. — Ну и ладно! — она сердито прикрикнула на собаку, хотя на губах появилась тень улыбки. — Ладно, костлявый ты кусок идиота! Иду я, иду! Только не порви мне фартук, он у меня любимый! Она перешагнула границу своего леса и встала рядом с Тоби. Алан тут же успокоился, преданно усевшись между ними и по очереди толкая их лбами. — Ну чего встали? — Карина зыркнула на прифигевшего Тима. — Ведите в свой особняк. Надеюсь, у вас там есть что-нибудь получше того керосина, что мы пили ночью. И не дай бог ваш Хозяин попытается забрать у меня тесак — я ему все его безликое лицо на британский флаг распишу. Тоби подошел ближе и, осмелев, слегка толкнул её плечом в плечо. Карина не отодвинулась. Теперь они шли вчетвером, ведомые костяным псом, который точно знал: семья — это не те, кто одной крови, а те, кого ты не можешь оставить.