Internal rot

Когда облако костяной пыли осело на скатерть, сизое пламя, горевшее в глазницах Отца, не погасло. Оно тонкими змейками потекло по столешнице, разделившись на два потока. Один поток впитался в костяную кошку — та выгнула спину, и её кости на мгновение окутались плотным белым туманом, обретая почти видимый объем. А второй, более мощный, ударил в Алана. Пёс вскинул череп, издавая громкий, звонкий лай, в котором больше не было могильного хрипа. Его кости налились странной силой, а в глазницах вспыхнул теплый, янтарный свет. Он стал выглядеть крепче, массивнее, и даже звук его когтей по полу стал тяжелее, натуральнее. — Ого… — Тоби замер, когда Алан с разбега ткнулся ему в ладони. Пёс больше не был марионеткой. Он начал вилять хвостом так неистово, что по комнате пошел сухой стук, и, по-собачьи фыркнув, принялся вылизывать (насколько это возможно для скелета) перчатку Тоби. — Энергия не уходит в никуда, — Карина криво усмехнулась, наблюдая, как кошка на шкафу начинает умываться костяной лапой, совсем как живая. — Старик забирал всё себе. Держал их на коротком поводке. Теперь поводок оборвался. Она перевела взгляд на Тоби, который сидел на полу, обхватив череп Алана руками. Пёс довольно тарахтел костями, привалившись к нему всем весом. — Видишь, малый? Он выбрал тебя. Папаша лопнул бы от злости, узнав, что его сила теперь идет на то, чтобы греть руки какому-то чужаку в маске. Тим, всё еще сжимая пистолет, смотрел на эту идиллию с полным непониманием. — То есть… это существо теперь будет бегать за ним? — он кивнул на Тоби и пса. — Брайан, скажи мне, что мы не потащим скелет собаки в наш штаб. Слендер нас в порошок сотрет. — Слендер его даже не заметит, — отозвался Худи, голос которого стал на удивление спокойным. — В этом псе теперь больше леса, чем магии. Он… часть экосистемы. Брайан подошел к столу и, наконец, опустил нож. Глядя на то, как Тоби впервые за долгое время расслабил плечи, прижимаясь к костяному боку Алана, Худи понял: этот выстрел Тима спас их не от смерти, а от безумия. — Кэри, — Худи впервые назвал её по имени, — наливай свой керосин. Кажется, Пятнадцатая ночь только что превратилась в вечеринку по случаю новоселья. Карина хмыкнула, разливая мутную жидкость по кружкам. — Новоселье у мертвецов… Мне нравится. Пейте, прокси. Пока мой старик окончательно не выветрился из ковра. Тоби не пил. Он сидел на полу, чувствуя, как от ребер Алана исходит странное, едва уловимое тепло. Собака была здесь. Она была реальной. И впервые за всё пребывание в этом проклятом лесу Тоби почувствовал, что он не хочет убегать прямо сейчас.