О Таро и гиппогрифах

Охота на гиппогрифов запрещена законом — а это тогда что? Да и какая это охота: бедное животное, должно быть, погибло в яме либо от голода, либо от кровопотери. Гарри морщится и пытается чарами левитации поднять труп из ловушки, но палочка не реагирует ни на легкий взмах, ни широкий жест — браконьеры заглушили здесь магию. Оглянувшись, он не видит очевидных артефактов — ритуал? Он должен оповестить местных авроров. Опять писанина, да еще и на португальском — Гарри знает только ола, амиго, обригадо и еще пару слов, а чары перевода, по словам Мария, заставляют его звучит как имбецил. Ему уезжать сегодня, и он не успевает. Хогвартс-экспресс прибудет в Лондон около восьми. Гарри должен быть там в семь, чтобы успеть привести себя в порядок и не опоздать, если будут изменения в расписании. Марий ждет его в Сан-Паулу к часу по бразильскому времени, а это минус три от британского, и он уже запутался в часах — кроме того, что он устал жрать подножий корм и маггловские консервы, спать в палатках и ссать в кусты, Гарри задолбался высчитывать разницу в поясах. Ладно. Сейчас около восьми утра, и, если он пойдет на запад, он выберется из немагической зоны, как-нибудь вызовет авроров и быстро им все расскажет. Снейп сожрет его, если он не успеет — на хер Снейпа, где бы тот сейчас ни был. Гарри знает, где тот будет в восемь по британскому времени: невозмутимый козел будет сидеть в незаметном кафе у Кингс-Кросс, допивая грабительски дорогой чай, и ждать, когда Гарри собственноручно передаст крестника, которого только что встретил у поезда, в его, снейповы, руки. Потому что год назад, едва вытащив чемодан из Хогвартс-экспресса, Тедди сказал: «Гарри, я не хочу жить у моря, я хочу жить с папой». Что подразумевает сразу три вещи: Снейп переквалифицировался в «папу», Гарри — хер с горы, а не официальный опекун, и «папа» больше не живет на французском побережье, потому что Гарри для него — хер с горы, а не партнер. Нет, Гарри — поисковый пес, натасканный на редкие ингредиенты, и, может, этот пес просто хочет поспать в нормальной постели хотя бы раз в несколько месяцев. Черт знает, что он ожидал, когда уезжал в первый раз. Наверное, что Снейп соскучится. Ага, как же. Козлина и раньше сутками пропадал в лаборатории, просто двинувшись на своих зельях, а потом, когда Тедди уехал… Он даже отказался встретиться с Гарри в Хогвартсе, заявив, что ему не сдалось дышать студенческими бациллами, и Гарри пришлось переться в школу одному, собирая спиной все любопытные взгляды. Сволочь носатая. «Папа часто болеет, — с пуффендуйской внимательностью сообщил ему тогда Тедди. — Ему нельзя в школу, чтобы его ничем не заразили». Болеет он, как же. Снейп мог бы просто сказать, что не желает больше видеть Гарри. Только Тедди поверил козлине на слово, и теперь Гарри будет должен передать ребенка в его руки — его крестник упорно не пускает Снейпа к толпам народа. Он такой ласковый и заботливый мальчик. Только Снейп — «папа», а он просто Гарри. Волшебник шмыгает и еще раз заглядывает в яму с гиппогрифом. Уже идет запах — зверь точно мертв. Черт с ним, со Снейпом, — браконьерство тоже серьезное дело. Достав маггловский компас, Гарри решительно поворачивает на запад. Сельва опасна даже когда у него работает палочка, а сейчас нужно быть вдвойне начеку. Если он сдохнет в джунглях, он не привезет эти проклятые побеги, которые помогут лаборатории закончить разработку раннего детектора наследственной пресенильной деменции волшебников. Н, что б ее, ПДВ. Остались только побеги Огненного Языка, и Гарри будет свободен. Он будет спать в постели, есть в постели, дрочить в постели, потому что он устал, и у него все болит от походного магоматраса, подаренного Гермионой. Хотя, с другой стороны, без ее подарка было еще хуже. Гарри успевает пробраться через две лианы, когда слышит посторонний шорох и какой-то тихий жалобный звук и резко оборачивается с бесполезной палочкой наготове. Никого нет вокруг. Стоп. В яме гиппогриф — а вдруг тот еще жив? Когда Гарри уворачивается от одной лианы, вторая хлещет ему по лицу, но плевать он хотел на горящую огнем щеку, потому что, подбежав к краю ловушки, Гарри видит, как полуптица на него смотрит. — Как дела, друг? — осторожно спрашивает он. — Амиго? Ола, амиго. Гиппогриф закрывает свой желтый глаз. Это краснокнижное животное, но Гарри не ушел бы, даже если бы тот был простым книззлом. — Нет, не засыпай, давай попробуем выбраться, — настойчиво говорит Гарри, но животное больше не двигается. Черт, это очень плохо. — Амиго? Амиго, давай же. В бездонной сумке есть сушеная рыба — Гарри кидает ее в яму, но это заслуживает только на секунду приотрытого века. Гиппогриф не может хотеть пить — его, должно быть, несколько дней поливали дожди и лишь чудом не утопили. И что теперь? Дело в том, что Гарри не впервые сталкивается с гасителями магии, поэтому у него с собой один интересный артефакт, который может снять блок, но, если он воспользуется им, после срабатывания его хитрая безделушка вытянет всю магию вокруг, и пару дней он будет вообще бесполезен. Какая площадь покрыта чарами? И есть ли у него время, чтобы выйти за пределы и вернуться к гиппогрифу? Гарри снова вертит головой по сторонам, но, не найдя очевидных артефактов, со вздохом лезет рукой в бездонную сумку. — Потерпи немного, — шепчет волшебник и выводит руну на теплом боку резного медальона. Сеть ритуала загорается искрами, как бенгальские огни, исчезая в воздухе, и собственная магия сразу всасывается в металл — противное чувство. С удивлением Гарри замечает, что немного волшебства все же осталось — барьер был не слишком большим, он мог бы и отойти — да что уж теперь. Он осторожно левитирует гиппогрифа из ямы, и становится очевидно, что все плохо: крыло болтается только на коже, и Гарри уже видит червей — черт. Тошнота подкатывает к горлу, и запах, который становится хуже, просто сбивает с ног. Гарри не думает, что крыло можно спасти — а что насчет самого гиппогрифа? — Потерпи, маленький, — бормочет Гарри и упорно шарит в бездонной сумке. Обезболивающий амулет? Отлично. Целительная сетка? Как раз. Нужно вызвать авроров и кого-то, кто поможет гиппогрифу, но он уверен, что сил на Патронуса не хватит, да и Патронус должен знать, к кому направляться. Снейп на его месте уже придумал бы, что делать, да и Гермиона… Гарри замирает, а потом с удвоенным усердием копается в сумке, чтобы найти зачарованную монету, которую старший аврор вручила ему несколько лет назад. Вот же она. без магии срочно помоги гиппогриф ранен в сельве бразилия Магия, технически, пока есть, но она заканчивается на Секо и заживляющих — все, теперь он пуст, и Гермиона убьет его за то, что он снова во что-то вляпался. Однако, если есть выбор между попавшим в ловушку животным, которое можно спасти, и яростной лекцией от старшего аврора, разве выбрать сложно? Тем более, что Гермиона все еще должна ему за прошлогодние амулеты. Гермиона должна ему, и лучше ей быстро с кем-нибудь здесь связаться, пока до него не добрались браконьеры, поставившие ловушку и — что самое ужасное — пока не узнал Марий. И Снейп. Черт, Гарри теперь точно опоздает — он даже не успеет ничего привезти назад и придется сюда возвращаться. Гиппогриф шевелится, и Гарри приходи в голову, что огромная раненая полуптица может с легкостью с ним расправиться — черт, где-то здесь был защитный амулет… Этот? Нет, вон тот. Может, дать ему консервов? Гарри достает банку мяса из бездонной сумки и, подумав, протыкает ее с помощью какого-то острого амулета, предназначение которого он напрочь забыл. — Прости, амиго, я раньше открывал все заклинанием, — говорит он и подталкивает банку ближе к зверю. — Сейчас только так. Полуптица медленно переводит немигающие глаза на желтую проткнутую крышку и с трудом поднимает голову. Острый клюв вонзается в податливую жесть, и содержимое с аппетитом исчезает — хорошо, значит, хочет жить. Это главное. — Тебе получше? — интересуется волшебник. Животное издает непонятный звук, который Гарри трактует как требование добавки, а не как ярость от присутствия назойливого человека рядом. — Нам бы убраться отсюда, друг. Те, кто поставил ловушку, обычно возвращаются. Он подталкивает еще пару консервных банок в сторону гиппогрифа, и, расправившись с ними, животное опускает голову на землю и закрывает глаза. — Нет-нет-нет, нам надо уходить, — Гарри пытается настаивать, но сдвинуть массивную тушу нереально, и ему остается только стоять рядом. Без крыла гиппогриф не выживет — нужно передать его в какой-нибудь приют или что-то вроде этого. Бедная зверюшка. Гарри окончательно звучит как Хагрид. Вечером Хогвартс-экспресс приедет в Лондон, и Гарри точно не успеет — Тедди расстроится. Он будет одиноко ждать на перроне, а Снейп, когда поймет, что что-то не так, сначала заберет Тедди — он же «папа», а потом доберется до Гарри, где бы он ни был — даже в сельве. — Давай, Герми, — бурчит он под нос. — Надеюсь, ты не слишком занята сейчас. Зачарованная монета нагревается. жди тчк нужны колдомедики впр что с гиппогрифом впр Старший аврор на связи — на душе сразу немного легче. браконьеры г лишился крыла не может идти я норм Фальшивый галлеон некоторое время лежит в его ладони, а потом снова пышет жаром. местные авроры в курсе тчк жди тчк не теряй монету Что ж. Его найдут либо бразильские авроры, либо гереросы магосельвы — Гарри на всякий случай достает из сумки разрешение на сбор побегов Огненного Языка. Да, он здесь надолго. Гиппогриф лежит, накрытый целительной сеткой, и его оперение грязное, больше не яркого оранжево-зеленого цвета. Гарри осторожно протягивает руку к голове полуптицы и мягко гладит — животное издает невнятный звук, но не дергается. — Хочешь чистой воды? — спрашивает он, и гиппогриф приоткрывает глаза. Ну, можно, наверное, попробовать ему что-то дать. Его мысли блуждают, пока он находит нужный артефакт, а потом начинается очередной дождь, и Гарри ловит толстые струи воды зачарованной миской — гиппогриф делает пару глотков, а потом обессиленно закрывает глаза. — Да, друг, я тоже задолбался, — угрюмо соглашается Гарри. — Подожди немного, и мы отсюда выберемся. Только раненую полуптицу, скорее всего, ждет заповедник, а Гарри — Тедди, слизеринская сволочь, а потом снова сельва, потому что никаких побегов он так и не нашел, а они позарез нужны. Снейп не согласится на других поставщиков: он воспитал из Гарри траволога, который точно знает, как добыть нужное и доставить в идеальном состоянии, и чувствовать себя использованным глупо, ведь Гарри вначале сам повесил крестника на Снейпа… Теперь тот «папа». Мудак. Не желая оставлять гиппогрифа одного, Гарри устраивается на какой-то поваленной ветке, опирается на ствол дерева и оглядывается. Он устал. Снейп твердит, что не хочет заболеть, но Гарри почему-то очень хочет целыми днями прочесывать под дождем сельву и ночевать в палатках, магических шатрах и иногда удачно растянутых гамаках. Где бы ни ночевал сейчас сам Снейп, все дни он проводит в лаборатории, и Гарри, конечно, благодарен за все, что он сделал для Тедди, правда, кажется, что козлина все это делает для себя, ведь теперь он «папа». Он заслужил, а сам Гарри… Сам Гарри точно не успеет в Лондон. Гарри любит крестника больше жизни, больше, чем может выразить, но он никогда не знал, как к нему подступиться, даже когда тот был маленьким, а теперь Тедди выбрал зельевара. И что остается делать? По сельве за Огненным Языком бегать. Рон предупреждал, что так будет — а он знает, он разбирается, он недавно женился в третий раз. То, что Артур построил с одной женщиной, его друг собирается достичь с гораздо большим их числом — его новая жена Мелисса беременна двойней, и для Рона это будут дети номер пять и шесть. Номер один Гарри Поттера забрал к себе Снейп, и Тедди, наверное, с ним лучше. У крестника правда много общего со слизеринской сволочью. Тедди поменял свою внешность так, что никому не придет в голову сомневаться, чей он сын, они постоянно обсуждают книги, а попытки Гарри заинтересовать мальчика в травологии и артифактологии не увенчались успехом — хотя тот неплохо заботится о цветах в саду. Тедди жалко цветы, когда недостаточно дождя. Тедди — самый пуффендуйский пуффендуец, и, наверное, нужно было твердить, как Гарри его любит, пока тот был маленьким, а не отступать за дверь каждый раз, когда мальчик начинал отвоевывать внимание Снейпа. Отвоевал — Гарри даже не может злиться на это. За внимание Снейпа стоило бороться — Гарри знает, потому что он его лишился, и уже больше двух лет он то ненавидит зельевара, то считает дни до встречи, то все одновременно, как сейчас. Он, конечно, вполне мог сказать: «Тедди, я твой опекун, и ты должен жить со мной», — но, наверное, облегчение было слишком очевидно на лице. Тогда Тедди поехал к «папе», позволив Гарри уехать в экспедицию на все лето, и он добыл абсолютно все, что нужно было лаборатории Снейпа, даже больше. Если это хоть как-то поможет крестнику, то оно того стоило, просто Гарри теперь чувствует себя последним идиотом. «Папа» Снейп, чтоб его. Это разбило ему сердце сильнее, чем то, как проклятый зельевар молча свалил в закат — а Рон ведь предупреждал его. Рон говорил: «Слушай, когда у меня и Мари начались проблемы, я тоже задерживался на работе, а иногда и ночевал там. Если Снейп даже не удосуживается выйти из лаборатории и дойти до соседнего особняка…» Снейп делает это для Тедди, но Гарри тоже: он по всему свету собирает ингредиенты для лаборатории, ведь Снейп никогда не доволен тем, что покупает у других поставщиков, и, по его словам, дело пошло, когда за поставки взялся сам Гарри. И тем не менее «папа» — Снейп. Когда Гарри соглашался взять Тедди, он иначе себе все представлял. Черт, ему тогда было всего девятнадцать, и он старался, как мог. Дождь превращается в настоящий ливень, а рядом, не двигаясь, лежит раненый гиппогриф, и его грудная клетка едва поднимается. Тедди бы испугался — он боится и оборотней, и собак, и всех, у кого есть пасть — когда-то обернувшийся Римус сильно напугал его. Гарри думает, что огромный клюв полуптицы не стал бы исключением. Что бы сейчас нагадал ему Марий, если бы Гарри не сбежал, когда коллега достал таро? Ладно, хватит с него пророчеств, и он и так знает слишком много: настолько, что не рваться сейчас на Кингс-Кросс кажется злодейством. Непромокаемая записная книжка послушно открывается на последней исписанной странице, и Гарри начинает заполнять ее идеями: нужно усовершенствовать гаситель антимагического барьера, нужно больше исцеляющих артефактов, на всякий случай нужно что-нибудь вроде мягкой левиосы, ну и доделать детектор антимагического барьера (срочно!). Волшебник переворачивает страницу и начинает прикидывать формулы.