О Таро и гиппогрифах

Пока Гарри хмуро рассматривает опухшие глаза и красный нос подруги, та вертит в руках очередную зачарованную монету — наверное, предупреждает подчиненных, что берет отгул. Сам гриффиндорец с трудом стоит, его плечи сводит от напряжения, а поросль на подбородке зудит просто омерзительно. Когда под короткими ногтями появляется красное, Гарри оставляет лицо в покое и начинает расчесывать шею. — Я предупрежу Снейпа, что ты поедешь с нами, — говорит он, и старший аврор поднимает голову. — Снейп тут при чем? — Ну… — тянет Гарри. — Э-э-э. Второй особняк — лаборатория. — А, да. Мы его часто будем видеть? — Думаю, да, но только вместе с Тедди. — Ты все еще единоличный опекун, — напоминает Гермиона, но это не меняет ситуации. На мгновение в его дурную голову приходит мысль сказать, что им со Снейпом придется уживаться рядом, потому ребенку нужны оба родителя, только и Тонкс, и Римус мертвы, а Тедди не так близок с Гарри, как с зельеваром. Если кто-то крестнику и «папа», то это… — Я знаю. Герми поджимает губы — старший аврор сейчас пройдется по Снейпу. Слушать ее поучения у Гарри нет сил, так что рот открывается сам собой: — У меня есть зачарованная колода Таро, и я вытянул очень плохую для Тедди карту. — Предсказания — шарлатанство, — без запала ворчит подруга. — Не все. — Не все, — соглашается она. — Насколько все плохо? — «Смерть». Фальшивый галлеон выскальзывает из пальцев, но Гермиона ловит его магией, не глядя. — И мы думаем… — со вздохом продолжает Гарри. — Мы думаем, что Тедди уйдет так же, как и Андромеда, потому что он унаследует ее заболевание. — А как она…? Незаконченная мысль повисает в воздухе рядом с монетой. — Сгорела при вспышке стихийной магии. Такое короткое объяснение — ширма, скрывающая годы проблем и ужасные последние месяцы. Гарри не представляет, как справился бы один, но рядом был Северус, они оба были нужны Тедди, а время шло вперед независимо от того, насколько все вокруг разваливалось на части. — И что сказал Снейп? — Что, если у Тедди не будет магии, не будет рисков. И мы думаем, что это лучший выход. — Вот как, — ведьма вздыхает. — Это сложнее, чем ты думаешь — в смысле, жить без магии. Я пыталась. После войны, когда я бросила учебу на магоюриста, я переехала, сломала палочку и устроилась работать в маггловское кафе. Сердце будто пропускает удар, а его глаза, наверное, где-то на лбу — в смысле сломала? — И как ты… — начинает гриффиндорец. — Хреново. Приглядываясь к ее палочке сейчас, кажется, что та действительно выглядит немного иначе. Старший аврор не спешит делиться подробностями, и пытаться выпытать ответы было бы бестактностью, но, наверное, подруга чувствовала себя вдвойне беспомощной в то время. Что, черт возьми, произошло? — Почему ты решилась вернуться и пойти в Аврорат? — наконец спрашивает Гарри. — Кингсли. Его идея. После войны он связывался со многими, организовывал группы поддержки, помогал найти работу в Министерстве или предлагал варианты продолжить обучение. Когда он не получил от меня ответа, он лично приехал в Бристоль. Об этом Гарри тоже не знал. Он вспоминает настойчивость мага после войны, и такое упорство теперь не кажется ослиным. — Я тогда в него немного влюбилась, — между прочим добавляет Гермиона, и гриффиндорец вообще не готов к таким откровениям. — Но это прошло. Он хороший человек. Я, наверное, немного поняла тебя тогда — твою историю со Снейпом. Гарри не имеет представления, что сказать: между Кингсли и Снейпом разница как между кентавром и гиппогрифом. А если бы у Гермионы что-нибудь сложилось с бывшим Министром магии? Гарри бы поддержал их конечно, но… Его молчание прерывается очередным вопросом. — Значит, вы сделаете Тедди сквибом? — Угу. Все нужно, конечно, сначала проверить. Если высокие риски, нужно сделать это сейчас, а не ждать выпуска из школы. После школы он может не согласиться, а сейчас, может, и послушает нас. — Хватит ковырять шею! — рявкает подруга, и Гарри отдергивает руку, успевшую снова расчесать кожу до крови. Быстрые чары убирают все следы. — Давай ты расскажешь мне все по порядку после того, как я нормально посплю. День сегодня — просто жесть. — Эээ, да, конечно. Извини. — Дай мне немного времени, а пока сходи к Снейпу. Гарри бездумно пробирается обратно к костру, к сидящему на наколдованной табуретке зельевару, и упорно игнорирует взгляды Рона. — Герми поедет с нами во Францию, — шепчет гриффиндорец. Чары приватности возникают вместе со Снейповской недовольной миной. — Мистер Крам нужен мне в лаборатории, и он тоже будет во Франции, — отвечает зельевар. Вряд ли такая компания поможет Герми. — Блин, я уже пригласил… — Особняки большие, — отмахивается Снейп. — Я предупрежу мистера Крама. Как я понял, госпожа старший аврор извинилась, и их конфликт исчерпан. Не верится, что зельевар так думает, но его планы понять тяжелее, чем зельеварение. Особняки большие, и Гермиона действительно может не пересекаться с Виктором, если не захочет. Гарри тоже может вовсе не видеть Снейпа, ведь Тедди уже не маленький и не требует постоянного присмотра. Тогда они станут невидимыми друг для друга соседями — тоска по прошлому уже почти не трогает его. От Снейпа не пахнет привычным пажитником: одежда едва отдает свежестью одеколона. — Хорошо, — шепчет Гарри. Хорошо. Перемирие и компромисс. Не стоит особо думать о том, насколько секунду назад гриффиндорец был близко к тому, чтобы поцеловать бледную шею — привычка, когда зельевар так близко. Гарри отрывает себя от едва уловимого приятного запаха и спешит к подруге, пока он не натворил ничего, о чем бы мог пожалеть. — Э-э-э, Снейп хочет пригласить Виктора поработать вместе в лаборатории, но, если что, особняки большие, и мы можем их даже не видеть. Гермиона морщится, будто ей попалась не та конфета от Берти Боттс. — Ладно, — решает она. — Давай ты сейчас вернешься к лагерю, а я потом к вам всем присоединюсь? Приходится плестись назад — Гарри задолбался мотаться туда-сюда между деревьями и лианами, и у него немного ноет свежеисцеленная лодыжка. Когда в темноте начинает желтеть костер, он замечает незнакомого патронуса рядом с одним из гереросов. Маг исчезает, но через несколько секунд появляется снова, держа в руках какую-то деревянную безделушку вроде тех, что продавались на местных туристических рынках. — Портключ готов, — громко объявляет Озирис. Пора. Отвлекшись на чужую драму, Гарри почти забыл про гиппогрифа: полуптица чувствует, что что-то поменялось, и начинает тревожно озираться. Гереросы не мешают гриффиндорцу подойти ближе, и Гарри благодарен им за этот жест и за то, что они помогли и ему, и бедному зверю. — Прощай, амиго, — шепчет гриффиндорец. — Ты смелый. Тебе будет хорошо в Перу. Гиппогриф еще раз смотрит по сторонам, а потом осторожно трется клювом о подставленную ладонь: полуптицы умеют быть благодарными. Гарри ничего больше не может для него сделать, и сам он давно не герой, но хотя бы он пытался, и, если приложить усилия, что-то можно изменить. Кингсли помог Герми, Герми помогла ему, он немного помог раненому гиппогрифу — они все делают все, что могут. Его пернатого друга обязательно вылечат, он поправится, и он будет жить жизнь лучшую из всех, на которые способен с одним крылом. Едва гриффиндорец делает пару шагов в сторону, гереросы окружают полуптицу и исчезают в вихре портключа — молча и так же внезапно, как и появились в этой части сельвы. Растратившая магию целительная сетка остается уныло распластанной по земле, и, отряхнув ее, Гарри отправляет артефакт в свою бездонную сумку. — Что ж, нам тоже пора, — устало говорит старший артефактолог. — Мы были рады помочь, мистер Поттер. Гарри еще раз благодарит министерских, и у костра остаются только Рон со Снейпом, Крам и сам гриффиндорец. Прерывать тишину не хочется. Гарри плюхается на наколдованную табуретку и бесцельно открывает свою сумку — вместо целительной сетки в ладонь с готовностью прыгает золоченая колода Таро. Какая все же омерзительная штука. Теперь, когда магия в основном вернулась, легко игнорировать зов чар к какой-то определенной карте. Гарри устало разглядывает золотые переливы рисунков, переворачивая те, карты, которые лежат вверх тормашками, и застывает, глядя на силуэт мужчины, с трудом удерживающего множество деревянных шестов в руках. Тот идет куда-то — наверное, к домам, виднеющимся вдали. Чары слабеют, позволяя разжать пальцы, и Гарри с раздражением выдыхает — снова попался. И что значат эти лесозаготовки? Карта таинственно мерцает и обугливается, оказавшись в костре. — Гарри! Что тебе сделали Таро? Что б его. Марий, как всегда, не вовремя, но, взглянув на мага, гриффиндорец замечает светящуюся сферу рядом с ним — побеги. Траволог нашел их, значит, Гарри свободен от обязательств перед Снейпом, а окончательно распрощаться с Марием он сможет уже сегодня. Время рубить хвосты, как день назад он отрубил гниющее крыло гиппогрифа. — Могу я взглянуть на колоду? — спрашивает ушлый маг. — Она выглядит необычной. Наколдовав рядом еще одну табуретку, Марий устраивается так близко, что задевает гриффиндорца коленом, и бесцеремонно выдергивает уцелевшие карты из холодных пальцев. — Ого, интересная магия, но… Ах, я так и понял. Почему здесь не хватает карт? Где Десятка Жезлов? Хм, и Повешенного нет? А где моя любимая Смерть? Гарри, нет у тебя совести — если тебе не нужна эта колода, отдай ее мне, ты же знаешь мое отношение к Таро. Снейп смотрит на мага, как на умалишенного, да и Гарри тоже, и только Рону удается сформулировать внятную мысль: — Любимая Смерть? Мерзость какая. — А что не любить? — возмущается Марий. — Начало нового жизненного этапа требует от людей отпустить былое. Серьезным переменам нужно освободить место. Не вижу ничего мерзкого в трансформации, мистер Уизли, это же не Башня. — А что значит Башня? — уточняет Рон. Траволог, услышав хоть какой-то интерес к своему хобби, охотно и без издевок отвечает: — Разрушительные изменения, зачастую внезапные. Кризис. Все зависит от вопроса и от ситуации, конечно, и от других карт, которые… — А Смерть тогда что? — Снейп перебивает чужую болтовню, и властный тон не оставляет возможности возмутиться грубости. — Э-э-э… Завершение ситуации, которое открывает путь новому. Смерть старого уклада. — В смысле? — наконец хрипит сам Гарри. Марий с удивлением смотрит на него и мягко толкает коленом его бедро. — Что «в смысле»? — Смерть — это не смерть? — Нет. И Шут не про юмор, и Дьявол, конечно, тоже не про настоящего дьявола. Нельзя относится к Таро буквально. Гарри, как ты мог не знать об этом? Чему вас там учили в вашем Хогвартсе? Гриффиндорец переводит растерянный взгляд сначала на Снейпа, а потом на Рона. Смерть — это не смерть. Никто из них троих никогда не относился к прорицаниям серьезно, и они правда не знали. Кроме палок и мужика на последней «вытянутой» карте Гарри ничего не помнит, но на всякий случай он уточняет: — Что значит карта… э-э-э… Там мужчина несет палки. Много палок. — Одна из тех, которых недостает? Десятка Жезлов. Очень большая ответственность, но скоро получится сбросить ее. Ну, это одна из трактовок. А какой был вопрос? — Да не было вопроса, я просто спросил, — Гарри отводит глаза. Голова совершенно пустая, и он не знает, что чувствует, только в груди ворочается что-то непонятное. — Хотите вытащить карту? — слышится голос Мария и нервные «нет» от Рона и Снейпа. — Я хочу, — вызывается Крам. Траволог протягивает ему колоду, поясняя, как тасовать, и Гарри не поднимает голову, кожей чувствуя чужие взгляды. Костер постепенно затухает. Его ботинки выглядят просто омерзительно. Полуобугленная ветка указывает прямо на огонь. То, что в оказывается в руках болгарина, выглядит как два силуэта напротив друг друга и какое-то красное облако над ними. — Это… — Я знаю, что это значит, — перебивает его Виктор. — Спасибо. Гарри наблюдает, как карта исчезает в колоде, а Марий встает. — Я это заберу, — заявляет тот. — Верну, если пообещаешь держать себя в руках и не портить такие чудесные артефакты. Есть множество способов занять себя, если накрыла скука, и я напомню тебе о них в Сан-Паулу. Я буду в офисе до завтрашнего вечера, и побеги будут ждать тебя там. До свидания, господа. Надоедливого мага подменяет хлопок аппарации, который едва успевает затихнуть, прежде чем Виктор с Роном оказываются на ногах. Обернувшись в сторону деревьев, Гарри не замечает подруги — она намеренно не хотела сейчас прощаться с болгарином? Они скоро увидят его снова. Рыжий гриффиндорец играет бровями, поглядывая на Снейпа, и после коротких прощаний портключи уносят обоих магов подальше от Бразилии, оставляя Гарри наедине с зельеваром. — И все это время ты думал, что Смерть — это смерть? — с усмешкой интересуется Снейп. В его словах непривычно мало яда. — Ты тоже так думал! Слизеринец фыркает, и Гарри чувствует, как уголки собственных губ дергано тянутся вверх. Он рад. Облегчение — то, что пульсирует в груди. Не смерть, а новое начало. Черт, все это время это было новым началом, трансформацией! Нужно отринуть старое, чтобы получить что-то совершенно новое. Маленькие мальчики и девочки умирают, но сейчас не черед Тедди. — Скорее всего, нужно будет зелье, — вздыхает Снейп, и Гарри кивает. — Нужно будет убедить Тедди. — Он знает, над чем я работаю, — ну конечно Снейп ему все рассказал. — И он знает, что магия не принесла мне счастья, и он знает, что Андромеда ушла из-за наследственной болезни. «Ушла», как же. Избавиться от мутной пелены перед глазами не так просто, потому что Гарри слишком счастлив, что у Тедди есть шанс, и это значит, что все не зря. Гриффиндорец пытается улыбнуться сильнее, но губы дрожат, и, наверное, его гримаса едва ли отражает радость, бушующую внутри. Эта радость выжигает горе, как огонь с шипением выпаривает влагу, и та течет по лицу. — Чем младше, тем легче привыкнуть, — добавляет Снейп. — Ну теперь-то что? Поттер. Может, Гарри тоже ждет новое начало, но в прошлый раз, когда смерть настигла его, все ощущалось иначе. Сейчас же, честно говоря, ощущения, как будто прошла пара часов после Круцио. — Чувствую себя идиотом, — наконец выдавливает он. — Вот дурак: не учил Прорицания. Краем глаза гриффиндорец видит растянутый рот зельевара — будто сам Снейп их учил. Смешно ему. — Ты обязан поблагодарить мистера Врбняка, — мирно замечает слизеринец. — Обойдется. Мне еще в Сан-Паулу ехать, и он опять пристанет с контрактами, но я больше никуда не поеду. Хватит. Я останусь с Тедди во Франции. — Я живу в бывших комнатах мастера Белби. То, что Снейпа уже давно нельзя было застать в жилом особняке, Гарри заметил. Улыбку сильнее перекашивает, аж мышцы сводит, и все это совсем не смешно — это больно. — Я так и понял. Все, хватит разводить сырость. Гарри шмыгает и трет руками свое застывшее в напряженной гримасе лицо, пытаясь снять спазм, но получается не очень, и вместо этого он широко открывает рот, потом вытягивает губы в трубочку и двигает челюстью. Так вроде получше. — Ты не ждешь других гостей? — интересуется Снейп. — Кого? Рона? Нет, он к жене поехал. Кстати, я сам заеду к Флер с Биллом и заберу Тедди. В смысле утром: сейчас он уже должен спать. Зельевар с нечитаемым выражением смотрит в его сторону, и Гарри морально готовится к очередному удару. Снейп не подводит: — Если Грейнджер рассчитывает, что Крам будет рад ее компании, то она ошибается. — Она ни на что не рассчитывает. И она извинилась. — Извинений недостаточно, — выплевывает маг и аппарирует как полный мудила, даже не попрощавшись. Герми хотя бы попыталась, а слизеринский козел, наверное, думает, что извиняться ему не за что. Давно должная быть забытой обида снова жжет грудь, а монета подруги — карман. я аппарировала в британию зпт буду во франции завтра тчк нужны координаты тчк Гарри со вздохом зачаровывает ответное сообщение, оглядывает молчаливую сельву вокруг и тушит костер. Нахлынувшая темнота сбивает его с толку, но, собравшись с силами, гриффиндорец все же умудряется забросить себя в Сан Паулу, где тусклые желтые фонари на улицах на секунду кажутся ослепляющими. Квартира Мария находится не в самом безопасном районе, и на улице достаточно прохладно, — это ему не Франция — но Гарри одет по погоде, и простенький артефакт позволяет не тратить силы на то, чтобы быть невидимым. У него есть ключи, так что он с трудом осиливает два лестничных пролета потрепанной многоэтажки и даже не утруждает себя стуком. В кабинете горит свет, но Гарри поворачивает в ванную и залезает под душ, зачаровывая горячую воду — он до сих пор не понимает, как использовать маггловские газовые колонки. Учитывая, что он не собирается сюда возвращаться, нет смысла спрашивать у Мария, который, конечно, всем этим пользоваться умеет. Горячие струи долго обнимают Гарри, так, что он почти засыпает, но откладывать больше нельзя, так что он втискивает себя в сухую и чистую сменную одежду — надо было вытереться, но волшебник уже ничего не соображает — и вываливается в коридор. — Мне тоже не помешал бы душ, — тянет Марий, — и я уже был готов потеснить тебя в ванной. Либо Рон прав, либо траволог просто бесцеремонный мудак. Возможно, это не взаимоисключающие категории. — Извини, — на автомате бурчит Гарри. — Где контракт? Давай закончим с этим, и можно будет отдохнуть. — Можно сначала отдохнуть, — Марий пожимает плечами. — Мне нужно вернуться во Францию. — Это не срочно. — Мне срочно нужны побеги, — Гарри непреклонно протискивается мимо траволога к столу и слышит, как тот вздыхает. — Такое упрямство. Если не будешь внимателен, подпишешь контракт, по которому будешь должен мне свою душу. — Не подпишу, — ровно парирует Гарри и взмахом палочки делает копию стандартного контракта. — Тройная ставка за срочность — я помню. Росчерк — пергамент загорается золотым. Марий внимательно вчитывается в текст и, проверив сумму, ставит свою подпись. — Теперь акт приемки, — говорит траволог, вручая Гарри сферу с побегами и дополнительные пергаменты, и тот щурится, пытаясь поймать взглядом пляшущие буквы. Он подписывает только два из пяти свитков — подсунутые контракты на еще несколько экспедиций Гарри не касаются. — Почему нет? — интересуется Марий. — Я пропустил достаточно времени с Тедди. — С крестником? Разве он не в Хогвартсе? — Сейчас каникулы. — Ты можешь присоединиться к нам осенью. Я не против. Траволог не знает, что Тедди, скорее всего, не вернется в Британию, и Гарри не горит желанием посвящать его в подробности. — Не хочу, — отрезает он. — Из-за мистера Снейпа? Хочешь продолжать работать бесплатно? — маг теряет терпение и скалится. Его зубы ровнее Снейповских, но по уровню мудачества эти двое так похожи — больно смотреть. — Мечтаю. — Так и быть, я не буду тебе платить. Не стоит благодарности. — Ты как всегда щедр, — Гарри забирает содержимое сферы и отворачивается. Когда он пытается выйти из кабинета, Марий загораживает собой дверной проем. — Помнится, мистер Снейп был расстроен, когда узнал, что ты ночевал у меня в шатре тогда в Индии, — заявляет маг, и что это значит? Марий знает про него со Снейпом? Плевать, это уже неактуальные новости. Траволог хватает его за руку и тянет к себе, и, если бы Марий не был таким мудаком, они бы, может… Но какая разница, если мудила настроен позорить его при любом удобном случае? В его жизни и так есть человек, который заставляет Гарри себя ненавидеть, и второй ему не нужен. И что, что Марий красив, ему нет равных в травологии и он старше всего на шесть лет? Снейп, разлюбив его, перечислил достоинства Гарри перед своим зельеварческим лягушатником, и Гарри тогда был готов умолять… — Отвали, — цедит гриффиндорец, и траволог застывает. — Просто отвали. Подумав, Гарри добавляет: — Извини. Спасибо за побеги. Он оборачивает зелень тряпкой и торопится из квартиры. Привлекательность ушлого мага — его черные лоснящиеся волосы, большой гордый нос и черные глаза — потеряла свою силу так быстро, что Гарри едва помнит, как когда-то бесстыже пялился на его лицо и широкие плечи. Единственное, что забыть не получается — пьяный сон, в котором он целовал Мария, и в полумраке под чужими губами Гарри было на удивление спокойно. Он не имеет представления, какую именно идею ему пыталось подкинуть подсознание, так что утро он встретил с ужасным похмельем и в недоумении.