О Таро и гиппогрифах

Разделенное горе — полгоря, правда Снейп вряд ли думает так же: зельевар безмолвно сидит на земле, уставившись в пустоту. После того, как сам гриффиндорец вытянул карту, он напился до отключки, и ему потребовалось много времени, чтобы научиться жить с этим — до сих пор получается так себе. В животе снова то чувство, которое появляется, когда Снейп близко, только теперь бывший шпион еще ближе, и он все знает. Желание обнять зельевара, вжаться в него всем телом, гибнет в зачатке: Гарри уже ни на что не надеется. — В задницу предсказания, — наконец говорит гриффиндорец. — Ничего они не изменят. Что будет, то будет. — Почему ты раньше не сказал? — спрашивает Снейп. Ну, охренеть! Такого лицемерия хватит на целое островное государство. — У Вашего Величества были неприемные дни, сэр, — ворчит Гарри, и зельевар зыркает в его сторону. Осторожно выглядывающий из-за дерева Рон кричит: — Мне можно возвращаться? — Все слышал? — Ага, но я не совсем понял! — без стеснения жалуется подошедший рыжий. — Расскажите все по порядку. Снейп вздыхает, но на удивление не ошпаривает Рона презрением — они как-то странно и внезапно спелись. — Андромеда, бабушка Тедди, умерла из-за наследственного нейродегенеративного заболевания, влияющего и на магию. Моя лаборатория участвует в исследовании патогенеза этого заболевания, и мы пришли к выводу, что, если у пациента исчезает магический потенциал, заболевание не может прогрессировать. У нас уже два клинических случая, в которых волшебники соглашались отказаться от магии, когда заболевание уже началось, и все они до сих пор живы и более-менее здоровы. Мы считаем, что отказ от магии в юном возрасте полностью предотвратит появление когнитивных нарушений. Рон смотрит на зельевара с ужасом. — Но… это же магия. Как можно добровольно отказаться…? — Это всего лишь магия, — хмуро прерывает Гарри. — В жопу магию. Драко отлично живет без нее. Рыжему явно есть, что сказать, но он шмыгает носом и дипломатично переводит тему на Малфоя: — До сих пор не понимаю, зачем ты с ним общаешься. — Он заменит мне тебя, когда твои бывшие жены порвут тебя на части. — Не шути об этом, ради Мерлина. Снейпа не интересует их дружеская перепалка — он с кряхтением поднимается и, не говоря больше ни слова, уходит в лес. — Помирились? — деловито спрашивает Рон. Черт его знает. Нет, наверное. Учитывая, что Гарри не в курсе, когда конкретно они поругались… — Временное перемирие. Ты был в том лагере? — Да, — Рон расплывается в улыбке. — Что бы у них там ни произошло, Гермиона все же извинилась перед Виктором! — О! Отлично! А он что? — Сказал, что все забыто. Наконец-то. Гарри всегда, с самого момента, когда он увидел подругу с болгарином на школьном балу, казалось, что они друг другу подходили. Может, у этих двоих еще не все потеряно: что бы ни думал Снейп о Герми, вытерпеть ведьму просто, ведь она чудесная, и почему-то гриффиндорцу кажется, что в прошлом Виктор ценил в ней почти то же, что и Гарри. Есть женщины, о которых хочется заботиться, такие как Флер, а Гермиона неизменно вызывала или раздражение, или уважение. Теперь, когда Снейп показал, что Гарри давно не в списке его приоритетов, нет никого, кому бы гриффиндорец доверял больше, чем ей. Все годы после начала работы болгарина в Хогвартсе они с ним вежливо обходили тему Гермионы — это что-то значит? Виктору не все равно? Наивно думать, что два хороших человека, которые когда-то друг другу нравились, сойдутся спустя много лет, но Гарри на это надеется. — Слушай… — рыжий подходит ближе, — я хотел наедине спросить. Что между тобой и травологом? — Ммм? Да ничего. Он начал цепляться ко мне, как только я стал ездить с его командой в экспедиции. Постоянно какую-то херню несет, достал уже. Рон задумчиво хмыкает и склоняет голову. Гарри с неудовольствием продолжает: — У меня, наверное, лицо такое: грех не докопаться. То Драко, то Марий. — А Малфой-то что? — Ну, сейчас уже ничего, а в прошлом… Ты помнишь, что было в школе, а уже после того, как я вытащил его с Люциусом из Азкабана и Драко свалил из магомира, он башкой отлетел: пошлости какие-то нес и чуть ли не гланды своим французам облизывал при мне. Честно говоря, я думал, что он подсядет на какую-нибудь дрянь и промотает все папочкины деньги, но нет, он вообще-то многое сделал правильно в плане бизнеса. Скрестив руки на груди, друг устало смотрит на Гарри, но ему нечего добавить. Марий одичал в постоянных разъездах по миру, и он развлекается, как может, и пошел он на хрен, если честно, а Драко… Ну вообще тот даже и не делал ничего плохого, а просто, наверное, пытался влиться в маггловское окружение. Сейчас-то его отпустило, и Гарри давно не видел молодых полураздетых магглов, сидящих у того на коленях. — А ты ничего общего не видишь? — настаивает Рон, вглядываясь ему в лицо. — Общего с чем? — Между твоим травологом и Малфоем. — Они сволочи выпендрежные. Я не понимаю, в чем удовольствия прицепиться к кому-то и изо дня в день действовать на нервы. — Потрясающе… — друг качает головой, и такая напускная таинственность раздражает. — Если тебе есть, что сказать, скажи прямо. Вместо этого рыжий продолжает задавать бестолковые вопросы, и Гарри уже не так рад его видеть, как прежде. По крайней мере Герми всегда говорит все напрямую. — Ты Снейпу про Драко рассказывал? — Зачем? Будто он не знает, что Малфой придурок. — Мерлин великий, Гарри! Как ты вообще умудрился сойтись со Снейпом? — При чем здесь…? Ну, Снейп мне сказал прекратить давать интервью про его любовь к моей маме, потому что его никогда не интересовали женщины, и я тогда уже догадывался, что тоже гей… в общем, я как-то к нему присмотрелся, и он, в общем… Э-э-э, ну я пытался ухаживать за ним, и выходило так по-идиотски, ты не представляешь. Я ему даже свидание испортил с одним магглом. А потом я все же сумел о нем позаботиться, когда он надолго застрял в лаборатории, и он немного оттаял. А дальше все как-то само получилось, и мы как-то… Ну. — Значит, это ты за ним бегал, — задумчиво тянет Рон. — Угу. — Гарри. Может, ты не заметил, но я думаю, что твой траволог к тебе подкатывает. И Малфой к тебе тоже подкатывал. — И Амбридж тоже, — подхватывает гриффиндорец. — И Волдеморт — тот вообще без ума от меня был. — Я серьезно. Может, в прошлом я не разбирался, но поверь мне сейчас. Гарри. Гарри! Послушай! — Рон хватает его за локоть. — Снейп ревнует тебя к твоему травологу. Если это так, то слизеринской наглости хватит и на материк. — Ну, здорово. Он сначала скрывал от меня свое состояние, потом бросил меня, ничего не объяснив, потом ему стало лучше, и он снова ничего не сказал, а просто увез Тедди хер знает куда, а теперь он ревнует? Рыжий расстроенно морщится, но Гарри, если честно, расстроен не меньше, и он уже хочет закрыть эту тему и жить дальше, как умеет. Как-нибудь. — Ты спрашивал его, почему…? — начинает Рон, но Гарри не дает договорить. — А ты как думаешь? И с чего ты вообще внезапно так прикипел к Снейпу? — Он очень о тебе заботится. И он… как мой папа. — Вообще нет! Была бы в нем хоть капля от Артура Уизли, я бы знал, что происходит. Единственное общее между Артуром и Снейпом — ужасные последствия знакомства с Нагайной, но рядом с отцом Уизли всегда была семья, а Снейп… Вот столько на деле стоила их связь. Много лет совместной работы ради Тедди, годы сна в одной спальне, завтраков за одним столом, удовольствия под одним одеялом — все на хрен не сдалось никому, кроме Гарри, и это просто… — Слушай, мне нужно к амиго, — гриффиндорец устало трясет нечесаной головой. — Мы освободим его, и можно будет вернуться домой, потому что я не могу уже. — Хорошо, — Рон уже давно ни на чем не настаивает, и это то, что с ним сделали три брака. — Давай, удачи. Да уж. Под ногами трещат ветки, когда Гарри пробирается к своему гиппогрифу через стремительно темнеющий лес. Артефактологи уже на месте, они быстро расписывают что-то на пергаментах, и гриффиндорец вглядывается в свою часть вязи на копытах — в этот раз все гораздо проще. Слава богу. Формулы высчитываются уже на автомате, они стандартные, двести раз проверенные, и это не позволяет Гарри полностью сосредоточиться — слова Рона мерзкими назойливыми мошками бьются о череп изнутри. Таким гостям он не рад. Гиппогриф даже не открывает глаз, когда гриффиндорец склоняется над ним, чтобы осторожно потянуть за вязь, въевшуюся в копыта. — Еще чуть-чуть, мой хороший, — шепчет Гарри. Никакой реакции. Он просит коллег поторопиться, и в этот раз они управляются минут за десять — раненый зверь дергается и растерянно водит клювом по воздуху, а потом резко пытается подняться, и крепкое крыло сбивает Гарри с ног. Черт, не стоило там стоять — хорошо еще, что он копытом в лоб не получил. На помощь гиппогрифу бросаются все три герероса, а Гарри остается морщиться от боли и вставать самому. — Амиго, хоть бы спасибо сказал, — ворчит Гарри, но сам вид освобожденного зверя заставляет его улыбнуться. Его бедная полуптичка скоро окажется в безопасности, и, хоть жизнь без одного крыла будет другой, это лучше, чем смерть в ловушке. Жизнь без магии лучше, чем сгореть заживо в госпитале — у Тедди будет выбор, и Гарри боится того, что выберет крестник. Он хочет, чтобы тот выбрал жизнь, и плевать, что показали ему Таро. В задницу предсказания. — Когда гиппогриф уедет? — спрашивает он через чары перевода. — Мы ждем портключ сегодня вечером. Скоро. Гарри кивает и опускает плечи, норовившие уехать к ушам от напряжения. Он не хочет покидать сельву, пока амиго здесь, так что он оглядывается и, помедлив, ковыляет к сидящим у костра магам. — Есть ли что-то еще, чем мы могли бы помочь? — спрашивает его старший артефактолог. — Не думаю, — отвечает он, устраиваясь на наскоро зачарованной табуретке. — Спасибо, что согласились приехать в Бразилию. — Ну что вы, мистер Поттер. Все волшебники Магобритании перед вами в долгу. Для нас честь помочь вам. Хотелось бы надеяться, что это не то, что им сказала Гермиона, чтобы выманить за океан, но, зная подругу… А где Герми? Хоть ее и не видно, возможно, она где-то рядом. — Вы, наверное, уже хотите вернуться? Я найду старшего аврора Грейнджер. — Мистер Поттер, у нас есть собственные портключи. Просто в последний раз мы настолько давно сидели у костра, что хотим насладиться моментом. Костер особенно красиво горит сейчас, когда стемнело, только в аду Гарри видал и его, и сельву, и магоматрасы, и Мария заодно. Но Герми оценила бы атмосферу. Рон выбирает именно этот момент, чтобы влезть в разговор с рекламой очередных новинок из Вредилок, на которые — Гарри уверен — наплевать и министерским, и Виктору, так что гриффиндорец пользуется случаем, бесшумно встает и отходит к деревьям. Важные вопросы сейчас все равно подниматься не будут. — Гермиона! — громко шепчет он. — Герми! Он возвращается к лагерю гереросов, повышая голос, пока из темноты его не останавливает хриплое «Хватит уже. Я здесь». Люмос освещает фигуру подруги, появившуюся из воздуха на какой-то кочке, и ее выбившиеся из зализанной прически волосы и опухшее от слез лицо заставляют Гарри застыть. — Что? Что случилось? — Ничего, — тихо говорит ведьма, но это, конечно, ерунда. — Герми, я хочу помочь. Пожалуйста, скажи прямо, что произошло. — Ничего не произошло! — ее голос становится высоким и слезливым, таким непохожим на привычный командный тон старшего аврора Грейнджер. — Я извинилась, и Виктор сказал, что все забыто. Гарри хмурится — разве не этого она хотела? — И? Хорошо же! — Угу. Подруга всхлипывает и издает такой несчастный протяжный звук, больше похожий на тонкий вой, что Гарри немедленно оказывается перед ней. — Что? Что не так? Он что-то еще сказал? — Ничего он больше не сказал! — огрызается Герми и захлебывается слезами. Гарри никогда не видел, чтобы его подруга рыдала так же горько, как сейчас. Что делать? Им пора возвращаться, но ведьма никому больше не позволит увидеть себя в таком состоянии, а вернуться без нее Гарри не сможет. — Давай ты сейчас попробуешь успокоиться, мы вернемся и обо всем поговорим. А знаешь, поехали во Францию. Наши особняки в тридцати минутах от моря, там тепло. Ты увидишь Тедди — я не знаю, помнит ли он тебя, но я ему о тебе рассказывал. Лохматая голова упрямо мотается из стороны в сторону. — Нужно в Министерство. — Ну не пропали же они без тебя. Значит могут и подождать. Я не понимаю, что с тобой происходит, но я хочу помочь. Ты же мне помогла. Герми молчит и шмыгает носом, глядя на свои берцы. — … У меня вещей нет. Надо зайти в общежитие. — Купим новые, — Гарри пожимает плечами, и только потом до него доходит, что, возможно, Герми до сих пор живет в общежитии не просто так. Ей нужны деньги? Может, у нее проблемы — в смысле еще какие-то, не только те, о которых он знает. Она так плакала из-за Виктора, и Гарри сам расстроился, когда вчера увидел Снейпа. Возможно, они оба представляли себе все несколько иначе.