Там, где горят мосты и глаза

Он стиснул зубы и обвил Диму руками за шею ещё крепче, будто ему нужна была опора, чтобы не потеряться в этом ощущении. Дима двигался всё увереннее — глубже, сильнее. Сам полез… терпи. Молчи. — упрямо повторял себе Слава. Но вдруг он вздрогнул. Потом ещё раз. И неожиданно поймал себя на странном ощущении — боль всё ещё была, тяжёлая, давящая, но между её резкими вспышками появлялось что-то другое. Короткое. Тёплое. Почти незаметное. Мне… становится хорошо?.. Дыхание всё ещё сбивалось, но уже не так резко. Тело переставало так сильно сопротивляться, мышцы понемногу отпускало, будто оно само привыкало к этой близости, к теплу, к чужому присутствию рядом. Слава вдыхал запах Димы и вдруг поймал себя на том, что ему хочется ещё. Больше. Ближе. Он медленно поднял руку, провёл ладонью по его затылку, запутался пальцами в волосах, будто удерживая его рядом. Он не сразу понял, что сам чуть подался навстречу. Почти незаметно. И в этот момент внутри будто что-то дрогнуло. По телу прошёл резкий жар, лёгкий, странно приятный трепет, от которого он невольно выдохнул — тихо, глухо: — Ааах… Теперь в этом было не только боль. Внутри смешивалось что-то ещё — плотное, тянущее, от чего становилось жарко и тесно в груди. Дима поднял голову и посмотрел на него. Он на мгновение замедлился, но не остановился. Взгляд стал внимательнее, глубже. Дыхание тяжелое. Щёки заметно покраснели, губы чуть приоткрылись, будто он сам не успевал за своим дыханием. В его глазах появилось то самое выражение — туманное, потемневшее, полное ощущения, от которого он уже не мог отстраниться. Он смотрел на Славу почти не моргая, будто пытался уловить каждую его реакцию, и вместе с этим сам терялся в том, что чувствовал. — Хорошо? — тихо спросил он, голос прозвучал ниже и глуше. — Я могу быстрее? Слава посмотрел на него. В голове будто стоял туман, мысли расплывались, собирались с трудом. Он сам не понял, в какой момент это произошло. Он прикрыл глаза, едва заметно улыбнулся и почти шёпотом выдохнул: — Даа… После того как Слава выдохнул это тихое «да», Дима приподнял его ноги ещё выше, почти себе на плечи. Слава почувствовал, как тянет позвоночник, на секунду стало больно, но он почти не обратил на это внимания — всё остальное уже было сильнее. Дима ускорился. Движения стали резче, глубже, почти неконтролируемыми. Он сам не понимал, где границы, как правильно, как вообще вести себя с мужчиной. Он просто шёл за ощущениями. Делал так, как чувствовал. Он тяжело выдохнул, поднял взгляд на Славу — и замер на секунду. Глаза у того были закрыты, губы чуть приоткрыты. На лице будто появилась лёгкая усмешка… но это было что-то другое. Не насмешка. Что-то мягкое, плывущее. — Слава… тебе норм?.. — почти простонал он, сбиваясь с дыхания. Слава слышал его, но будто тонул в ощущениях. Теперь он уже ясно чувствовал, как по телу разливается нарастающее тепло. Жар поднимался снизу вверх, внутри всё мягко вздрагивало, будто лёгкий ток пробегал по нервам. Он тихо простонал, низко, глухо, почти как рык: — Хаа… да… блять… да… Дима сглотнул, наклонился и коротко поцеловал его в щёку, потом снова уткнулся носом в шею, тяжело дыша. Он двигался всё глубже, быстрее, почти не думая. Мысли мелькнули на секунду — коротко, неожиданно: А это… правда приятно. Совсем по-другому. Не так, как с девчонками… Слава вдруг резко, почти отчаянно простонал: — Ааах!.. Дима не остановился. Поднял на него взгляд. Слава выглядел так, будто сейчас расплачется — не от боли, не от страха, а от чего-то слишком сильного, слишком хорошего, что уже невозможно было удержать внутри. Дима снова поцеловал его в щёку, но казалось, Слава этого даже не заметил. Он плыл. В голове осталась только одна мысль: Мне хорошо. Слишком… Слава глубоко вдохнул, сжал зубы. На мгновение его взгляд потерялся, тело резко вздрогнуло, по коже прокатился дикий жар. Он будто забыл, как дышать. Пальцы сжались, он вцепился в спину Димы, ногтями царапая кожу, сам не замечая этого. Внутри всё натянулось — сильно, до предела, до почти болезненного напряжения. И в следующую секунду его накрыло. Тело дёрнулось ещё раз, сильнее, почти судорожно. Он стиснул зубы и сквозь них вырвалось хриплое, сдавленное: — Аааххх… В следующую секунду — он кончил, горячо, себе на живот. Дима почувствовал влагу и тихо, почти на выдохе, простонал: — Хааа… Дыхание Славы сорвалось окончательно, из груди вырвался глухой, надломленный звук. Он уткнулся лицом в плечо Димы, зажмурившись, будто на мгновение перестал понимать, где он и что с ним происходит. В голове стало пусто — резко, оглушающе. Только жар. Дрожь. И странное, непривычное ощущение, от которого всё внутри будто расплывалось, медленно отпуская. Мельком, сквозь это тяжёлое, накрывающее тепло, в мыслях пронеслось:  Как же хорошо… Он тяжело дышал — прерывисто, неровно, будто заново учился делать вдох. Руки всё ещё держались за Диму, но пальцы постепенно слабели, медленно разжимались, словно силы в них внезапно не осталось. Он прижался ближе, почти бездумно, и тихо, хрипло, на выдохе простонал: — Я люблю тебя. Дима услышал это — и на мгновение будто перестал дышать. Он уткнулся лицом в его шею, тяжело, неровно выдыхая. Всё внутри уже было на пределе — напряжение нарастало слишком быстро, слишком резко. Мысль мелькнула почти отчаянно, коротко, на секунду его самого это напугало: Пиздец…  Толчки начали сбиваться, терять чёткость, будто тело переставало слушаться. Он сжал Славу крепче, почти не контролируя силу. Слава простонал, сбившись с дыхания. В груди у Димы всё натянулось, сжалось, стало почти невыносимо тесно. Он зажмурился. Дыхание сорвалось, из него вырвался глухой, хриплый звук. Тело резко напряглось, будто его накрыла волна, и в следующую секунду это напряжение оборвалось. Он кончил, не отстраняясь от Славы, горячо, тяжело выдыхая, и на выдохе сорвался глухой стон: — Хааа… ммм… Слава почувствовал, как внутри разливается тепло — почти горячее, медленное, тяжёлое. От этого стало странно тихо. И очень, очень спокойно. Дима замер, уткнувшись в его шею. Тяжело дышал, не двигаясь, приходя в себя. Пот стекал по лбу, по спине, по груди. Грудь ходила ходуном, дыхание оставалось сбитым, глубоким, будто воздуха всё ещё не хватало. Он медленно провёл носом по его шее, почти бессознательно, просто чтобы почувствовать, что тот рядом. На миг прикрыл глаза, приоткрыл губы и почти невесомо коснулся ими его шеи. И тихо прошептал: — Слава… Слава лежал, не двигаясь. Только дышал — глубоко, неровно. Всё тело казалось тяжёлым, расслабленным, словно силы разом ушли, и он позволил себе просто лежать под этой тяжестью. На губах появилась едва заметная улыбка. Кажется, ему было так же, слишком хорошо, как и мне…  Милашка.  Его тихие стоны… такие милые. Дима всем телом лежал на нём, и Слава чувствовал эту тяжесть — живую, тёплую, настоящую. Его дыхание постепенно выравнивалось, но грудь всё ещё поднималась часто, резко. Он не спешил отстраняться, только уткнулся лицом в шею, оставаясь так, будто боялся разрушить этот момент. Слава медленно провёл ладонью по его спине. Пальцы всё ещё слегка дрожали. И вдруг он почувствовал что-то влажное. Опустил взгляд на ладонь, нахмурился — и тихо, почти испуганно ахнул. На коже была кровь. Он поцарапал спину Димы до крови. Слава сглотнул, осторожно повернул голову к нему и тихо прошептал: — Ой… Дима даже не отреагировал. Только выдохнул, всё так же уткнувшись в его шею: — Похуй. Слава обвил его руками за шею крепче и начал целовать — в щёку, в висок, в ухо, в лоб — торопливо, почти беспомощно. Он попытался подбородком приподнять его лицо, мягко, настойчиво, будто хотел, чтобы Дима наконец посмотрел на него, вынырнул из его шеи. Дима медленно поднял голову и посмотрел на Славу. Они замерли, совсем близко, почти не дыша, просто глядя друг другу в глаза. В этом взгляде было что-то тихое, растерянное, ещё не пришедшее в себя после всего, что только что произошло. Слава смотрел на него и вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Боже… какой он красивый… Глаза у Димы были будто помутневшие, тёплые, ещё тяжёлые от пережитого. Губы чуть приоткрыты, дыхание всё ещё сбитое. Щёки красные, и во всём его лице была какая-то трогательная уязвимость. Он выглядел совсем не таким, как обычно. Не жёстким, не уверенным. Скорее растерянным, тихим, почти беззащитным. Как беспомощный щенок… — мелькнуло у Славы с неожиданной нежностью. Он едва заметно усмехнулся про себя, всё так же глядя на него, не отрываясь. И как можно не влюбиться в такого мужчину?.. И вдруг Слава зло поймал себя на этой мысли. Она вспыхнула резко, почти болезненно, и внутри сразу будто что-то загорелось — горячо, тяжело, жадно. Мой… Он смотрел на Диму, всё так же близко, почти не мигая, и от этого ощущения внутри становилось только сильнее, гуще, глубже. Он мой… В груди потянуло, сжалось, как от внезапной ревности, от страха потерять, от желания удержать рядом любой ценой. Он будет только со мной. От этой мысли стало горячо, почти невыносимо. Слава на мгновение стиснул зубы, взгляд потемнел, но на губах всё ещё оставалась тихая, почти ласковая улыбка. Дима смотрел на Славу так же близко, не отводя глаз, будто только сейчас начал по-настоящему его видеть. Дыхание всё ещё было тяжёлым, грудь медленно поднималась и опускалась, а взгляд — тёплый, немного потерянный, ещё не до конца вернувшийся из того состояния, в котором он был секунду назад. Он смотрел на его лицо — на растрёпанные волосы, на губы, на то, как тот едва заметно улыбается. И внутри вдруг стало странно тихо. Какой он… — мысль мелькнула и застряла где-то на полпути. Красивый… блять… Нет. Нет. Нет. Дима сглотнул, будто пытаясь проглотить вместе с этим всё, что вдруг поднялось внутри. Он осторожно, почти неосознанно провёл носом по щеке Славы — мягко, медленно, словно просто хотел почувствовать его ближе. Слава потянулся к нему губами. И они поцеловались, нежно, спокойно, без спешки, будто на секунду всё вокруг стало тише и мягче. После поцелуя они не сразу отстранились. Просто замерли, совсем близко, почти касаясь лбами, будто ни один не хотел нарушать это тихое, тёплое состояние. Они медленно повернулись на бок, почти одновременно, будто это получилось само собой. Теперь они лежали лицом друг к другу, совсем близко. Между ними почти не осталось расстояния — только тёплое дыхание, которое тихо касалось кожи. Дима лежал напротив, его лицо было на одном уровне с лицом Славы. Он смотрел на него молча, уже спокойнее, но всё ещё как будто немного потерянно. Слава осторожно придвинулся ближе, так, чтобы их лбы почти коснулись. Он смотрел на него внимательно, спокойно, как будто боялся спугнуть этот момент. Дима медленно вдохнул и, не отводя взгляда, протянул руку. Его пальцы нашли руку Славы, переплелись с ней, крепко, но осторожно. Никто из них не говорил. Дима чуть наклонил голову и на секунду уткнулся лбом в его лоб, закрыв глаза. Его дыхание уже стало ровнее, спокойнее. Он просто лежал так, рядом, чувствуя тепло Славы, его близость, его руку в своей. И в этой тишине не было ни неловкости, ни напряжения — только спокойствие и странное, новое чувство, которое ни один из них пока не решался назвать вслух.