Там, где горят мосты и глаза

Время тянулось медленно. После той последней ночи они не виделись две недели. За это время Дима успел собрать все вещи брата и перевёз его к родственникам по отцовской линии. Никита не хотел уезжать — упрямился, молчал, злился. Но выбора не осталось. Диме нужно работать, он не может постоянно быть рядом и следить за ним. Теперь у Никиты большая семья. Он не один. И, главное, он в безопасности.  Все эти две недели они жили в сообщениях — коротких, рваных, иногда слишком долгих. И вот наконец они смогли встретиться. Слава ждал Диму в парке. Погода была тёплая, мягкая, воздух пах травой и чем-то сладким. Люди проходили мимо, смеялись, кто-то катил коляску, кто-то сидел на лавке с кофе. Всё было спокойно. Нормально. Кроме него. Он поймал себя на том, что его начинает трясти уже от одной мысли, что сейчас Дима появится в поле зрения. Не от холода — от ожидания. Когда он наконец увидел знакомую фигуру вдалеке, сердце сбилось с ритма. Сначала резко, болезненно — будто споткнулось. Потом забилось быстрее. Слишком быстро. Дыхание стало неровным, коротким. Он попытался выровнять его, сделал глубокий вдох, но только сильнее ощутил, как всё внутри дрожит. Я слишком долго этого ждал. Дима медленно шёл к нему, спокойно, немного устало, в своих обычных спортивках и помятой футболке. И Слава вдруг подумал, почти с тихим удивлением: Даже так… он всё равно шикарен. Чем ближе тот подходил, тем сильнее внутри всё сжималось — тепло, тянуще, почти болезненно. Когда Дима остановился совсем рядом, Слава не выдержал — сразу обвил его руками за шею, притянул к себе и уткнулся носом в его шею, глубоко вдохнув знакомый запах. От этого простого движения стало спокойнее.  — Ну как ты? — тихо спросил Дима. Слава приподнял взгляд. Их лица были так близко, что он чувствовал его дыхание на своих губах. Он потянулся вперёд, осторожно, почти медленно, и поцеловал его. Поцелуй получился мягким, тёплым, будто они на секунду просто проверяли — здесь ли другой, рядом ли. Они отстранились всего на пару сантиметров, выдохнув друг другу в губы. Слава смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается знакомое, горячее желание, от которого сжимает грудь. Я хочу стянуть с него штаны прямо сейчас. Дима заметил этот взгляд, весело, почти понимающе подмигнул: — Чё такое? Слава невольно улыбнулся, глядя ему прямо в глаза, и тихо сказал: — Я хочу тебя. Дима тоже крепко обнял его за талию, притянул к себе так, будто боялся отпустить, и, чуть усмехнувшись, тихо сказал: — Беда. Слава нахмурился, сразу напрягся. — Что? Дима чуть рассмеялся, почти неслышно, снова уткнулся носом ему в шею, прижимаясь ближе: — Сегодня не могу. Слава цокнул языком, досадливо, почти обиженно. — Блять… Дима провёл носом по его коже, дыхание тёплое, спокойное, и тихо добавил: — На выходных. Слава отстранился на пару сантиметров, всматриваясь в его лицо. — Ты по мне скучал? Дима посмотрел на него прямо, чуть серьёзнее, чем обычно. Поднял руку, развернул ладонь. — Смотри. На коже был заметный порез, уже подсохший, но глубокий. Он коротко усмехнулся, будто сам над собой. — Я на стройке порезался. И в этот момент думал о тебе.  Слава резко дёрнулся, почти вскрикнул: — Блять! С такой раной надо в больницу ехать. Он тут же схватил его ладонь, начал рассматривать, пальцы осторожно касались кожи, голос стал тревожным: — Тут же зашивать надо… Ты с ума сошёл?! Дима спокойно выдохнул, чуть сжал плечами. — Всё норм. Слава нахмурился сильнее, взгляд стал упрямым, почти злым от волнения: — Я не хочу, чтобы у тебя на твоём красивом и сильном теле были шрамы. Дима весело закатил глаза, будто это всё казалось ему ерундой. — Шрамы украшают мужчину. Слава выдохнул, опустил взгляд на его руку, потом снова на лицо, и тихо, уже мягче, сказал: — Твоё тело — это мой храм. Запомни. Дима удивлённо приподнял бровь. — Мм? Слава снова обнял его за шею, прижался к нему лбом, будто спрятался на секунду, и почти шёпотом добавил: — Ничего. Я просто люблю тебя. Дима только пожал плечами, но руки сами сильнее сомкнулись на его талии. Он прижал Славу к себе, медленно, почти рассеянно проводя ладонями по его спине и бокам, будто запоминая это чувство — что он рядом. Слава мягко наклонился к нему и поцеловал в шею, чуть задержавшись губами на коже, и тихо, почти упрямо прошептал: — Я хочу обниматься с тобой весь вечер напролёт. Дима на секунду прикрыл глаза от этого прикосновения, потом тихо выдохнул, оглянулся по сторонам и сказал вполголоса: — Давай зайдём поглубже в парк… А то на нас уже смотрят. Меня это пиздец как напрягает. Это был вечер, не поздний, но уже понемногу темнело. Люди всё равно оборачивались — кто мельком, кто дольше, чем нужно. Слава заметил это и сам, но только сильнее прижался плечом к Диме. — Ок, пошли, — спокойно сказал он. Они прошли дальше по дорожке, где фонари стояли реже, а людей почти не было. Нашли скамейку — пустую, чуть в стороне от остальных, почти спрятанную между деревьями. Сели. Слава сразу потянулся к своему рюкзаку, расстегнул молнию, начал копаться внутри. Дима откинулся спиной на спинку скамейки, широко расставил ноги, вытянулся, будто наконец-то позволил себе расслабиться. Он наблюдал за ним пару секунд, потом с лёгкой усмешкой сказал: — Опять одни сладости. Тебе не надоело? Слава хмыкнул, не поднимая головы, продолжая рыться в рюкзаке. — А тебе твоё пиво не надоело? Дима тихо усмехнулся, опустил голову назад, прикрыл глаза, как будто сдаваясь. — Всё, понял. Молчу. Слава достал контейнер с едой, на секунду замер, будто собираясь с духом, и протянул его Диме. — Ешь. Дима открыл глаза, посмотрел на контейнер, потом на него. — Мм? Слава немного растерялся под этим взглядом, неловко повёл плечами. — Я приготовил… Это рецепт от мамы. Он выдохнул, будто ему вдруг стало чуть неудобно это говорить. — Она всегда говорила, что мужчины такое любят. Ну вот… я решил приготовить. Тебе. В голосе не было пафоса, только тихая, почти детская надежда — будто он очень хотел, чтобы это оказалось важным. Дима взял контейнер в руки, на секунду задержал его на коленях. Открыл, посмотрел внутрь. От еды поднимался тёплый запах мяса и соуса. Он чуть наклонился, будто машинально, вдохнул и тихо сказал: — Красиво… Слава протянул ему вилку и мягко, почти настойчиво: — Ешь. В контейнере были медальоны из говядины с запечённым картофелем в соусе. Дима сразу понял, что там мясо — и этого уже было достаточно. Он зачерпнул кусок, попробовал. На секунду замер, пережёвывая, потом коротко кивнул. — Вкусно. Слава смотрел на него, не отрываясь. Потом осторожно прижался щекой к его плечу, будто боялся спугнуть этот момент, и тихо сказал: — Давай я буду тебе каждый день готовить… приносить на работу. Мне не трудно. Дима продолжал есть, не спеша, и только спустя пару секунд ответил: — Нельзя. Нас спалят. На работе я уже точно не смогу всё время прикрываться тем, что ты якобы мой родственник. Слава выдохнул, едва заметно кивнул, опуская взгляд. Да… верно. Через мгновение он снова ожил, будто отогнал от себя эту мысль. — Хочешь пить? Дима кивнул. Слава покопался в рюкзаке и достал банку пива. Дима усмехнулся, чуть повернув к нему голову: — Ты же только что… Слава перебил, протягивая банку. — Пей. Дима тихо фыркнул, мотнул головой и с лёгкой улыбкой сказал: — Я не верю. Слава прижался сильнее, обхватил обеими руками его руку, будто прячась в этом простом движении. — Что ты имеешь в виду? Дима сделал глоток, посмотрел куда-то вперёд, в темнеющий парк, и тихо ответил: — Что так может быть… Слава чуть цокнул языком, повернув к нему лицо. — Что так может быть между мужчинами? Дима молча кивнул. Слава едва заметно улыбнулся, прикрыл глаза и сказал уже совсем тихо, почти в его плечо: — Всё может быть. У всех. Если любишь. Понял? Дима продолжал есть, не споря, только послушно кивнул. Слава прикрыл глаза, ещё плотнее прижался к нему. Тепло от его плеча, запах сигарет, тихий звук дыхания рядом — этого вдруг оказалось достаточно. Сейчас ему не нужно было ничего больше, чтобы чувствовать себя по-настоящему счастливым. Слава нервно смотрел на пустеющий контейнер и думал. Ему мало… он же большой и сильный… а я так мало принес… ему надо в два раза больше… блин, Слава… Он украдкой разглядывал, как Дима ест — спокойно, сосредоточенно, как будто это было что-то обычное. А у Славы внутри всё сжималось от странного волнения, будто он сейчас сдавал какой-то важный экзамен. Дима доел, отставил контейнер и тихо сказал: — Спасибо. Очень вкусно. У Славы в груди будто что-то мягко щёлкнуло. — Поел? — спросил он почти осторожно. Дима кивнул. В этот момент у него зазвонил телефон. Он достал его из кармана, глянул на экран и коротко бросил: — Я быстро. Он ответил на звонок, поднялся со скамейки, закурил. Слава машинально взял его за ладонь и положил в неё свою, переплёл пальцы. Смотрел на их руки, на разницу — на его большую, тёплую ладонь. Какая огромная рука… он такой большой… Он мой. Только для меня. Слава мягко выдохнул, по телу прошёл жар. Этот зверь мой… Дима говорил с кем-то по телефону, затягивался сигаретой. Слава почти не слушал, он просто сидел рядом, держался за его руку, будто проверял — рядом ли он, настоящий ли. Потом Дима вдруг усмехнулся в трубку и сказал: — Я сегодня занят. Слава прислушался. Пауза. — Да… я у своей. У Славы внутри что-то болезненно кольнуло. И так будет каждый раз… врать, что он с девушкой… а не со мной… Разговор закончился. Дима убрал телефон, посмотрел на него внимательно и сразу сказал: — Не обижайся. Я уже вижу, что что-то не так. Слава ничего не ответил. Он просто повернулся к нему, сел к нему на колени, осторожно вынул сигарету из его пальцев, затушил о край скамейки и откинул куда-то в сторону. Обвил руками его за шею, прижался ближе и тихо, упрямо сказал: — Хочу целоваться. Дима обхватил его за талию. Взгляд у него сразу стал другим — теплее, темнее. Он на секунду прикусил нижнюю губу и тихо, с лёгкой усмешкой спросил: — И как я потом уйду? Слава чуть отстранился, посмотрел на него игриво, с искоркой в глазах. — Не хочешь? Дима хмыкнул, развёл руками, будто сдаваясь. — Сопротивление при захвате не окажу. Они поцеловались — мягко, медленно, почти осторожно, будто снова проверяя друг друга на ощупь. Слава задержался у его губ, потом плавно спустился ниже, начал целовать шею Димы, нежно, неторопливо. Дима тяжело выдохнул, запрокинул голову назад, открываясь этому прикосновению. Его дыхание сразу стало глубже, громче. Слава провёл языком по его коже, медленно, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Дима тихо усмехнулся, с закрытыми глазами, почти лениво. — Ну вот и всё… я уже готов. Слава тоже усмехнулся, но в голосе была лёгкая, почти болезненная нежность: — Ты точно не можешь взять завтра выходной? Дима поднял на него взгляд, уже более серьёзный. — Нет. Мне за хату платить сейчас… ещё брату телефон новый покупать. Он свой разбил. Слава закатил глаза, тихо цокнул языком. — Давай я тебе дам денег. Дима только ухмыльнулся, чуть качнув головой. — У меня ноги, руки есть. Сам заработаю. — Дам в долг, — упрямо сказал Слава. Дима ничего не ответил. Он просто прижался лицом к его груди, одной рукой крепче обнял за талию, а второй осторожно скользнул под его футболку. Тепло его ладони сразу отозвалось по коже. Он тихо выдохнул. — Нет. Пальцы медленно подняли ткань выше. Дима поцеловал его в грудь — мягко, почти задумчиво. Потом ниже, потом снова вверх, возвращаясь к шее, будто не мог остановиться. Слава тяжело дышал, плечи его чуть подрагивали. Он почти срывающимся голосом выдохнул: — Пиздец… я не могу терпеть. Дима поднял на него глаза. В них уже было всё — тепло, напряжение, голод. Он тихо, почти хрипло ответил: — Я тоже. Слава почти неслышно, на выдохе, срывающимся голосом прошептал: — Тогда поехали ко мне… В этом было не просто предложение — просьба, нетерпение, почти отчаяние. Дима сильнее прижал его к себе, ладонь легла на спину, удерживая ближе. Он чуть придвинулся губами к его губам и тихо, почти виновато прошептал: — Нельзя. Слава выдохнул, будто споткнулся об это слово, но всё равно потянулся к нему, снова начал целовать — мягко, жадно, цепляясь. Его рука осторожно скользнула вниз, к поясу, в штаны Диме.  Дима сразу перехватил его запястье. Отстранился от поцелуя, глядя прямо в глаза, и тихо сказал: — Неа. Слава тяжело выдохнул. — Фух… Они на секунду замерли, просто смотрели друг на друга. Воздух между ними стал плотным, горячим. Слава снова потянулся к нему, уже медленнее. Его руки скользнули под футболку Димы, ладони легли на тёплую кожу. Он прижался носом к его шее, вдохнул глубже, будто не мог надышаться, и едва слышно прошептал: — Боже… Дима тихо выдавил: — Мм? Слава гладил его — по груди, по плечам, по напряжённому прессу, запоминая каждое движение под пальцами. Дыхание сбивалось всё сильнее. Он почти простонал, не сдержавшись: — Я хочу тебя… Дима тяжело дыша, почти сквозь сжатые зубы, тихо сказал: — Ради бога… только не стони. Слава усмехнулся, в глазах мелькнула знакомая хитрая искра. Он чуть приподнялся, наклонился к нему ближе, нежно укусил за ухо и почти неслышно выдохнул в него, намеренно медленно, тянуще. Дима тихо усмехнулся, дыхание стало ещё глубже, рванее. — Блять… — выдохнул он, едва слышно. Слава продолжал целовать его — в щёку, в висок, в угол губ. Дима сжимал его за талию всё сильнее, ладони скользили вверх и вниз по его телу, будто он сам уже не замечал, что делает. Слава запутался пальцами в его волосах, притянул ближе, и они снова поцеловались — уже глубже, дольше. Ещё немного… и он сдастся, — мелькнуло у Славы в голове. И в какой-то момент он резко, почти наугад, потянул руку вниз. Это вышло быстро, неожиданно. Дима не успел перехватить его. Слава сжал его через ткань, крепко, уверенно, и, не отрывая взгляда, выдохнул ему прямо в губы с тихой улыбкой: — Поехали. Дима перевёл взгляд вниз, туда, где лежала его рука. Всё тело на секунду напряглось, он сглотнул, дыхание сбилось. И почти шёпотом, хрипло выдавил: — Чёрт… Слава осторожно провёл рукой, медленно, чувствуя, как Дима больше напрягается под его ладонью. Тот прикрыл глаза, дыхание стало тяжёлым, глубоким, будто с каждым вдохом он терял контроль всё сильнее. Слава наклонился ближе, почти касаясь губами его уха, и прошептал: — Я тебе потом вызову такси… поедешь домой. Дима с трудом поднял на него взгляд. В глазах уже была та самая тёплая, плывущая растерянность. Он выдохнул, тихо, почти беспомощно. — Я не смогу уехать…  Слава мягко поцеловал его в губы — коротко, но так, будто хотел этим поцелуем удержать его рядом. — Это любовь, Дим… — прошептал он. — Давай просто будем вместе. Дима усмехнулся. Щёки у него горели, взгляд стал мутным, тёплым. Он сглотнул и тихо сказал: — Поехали.