Там, где горят мосты и глаза

Слава собирался к Диме на район — они договорились встретиться там. В тот день Дима уехал домой, не взяв деньги, сказал, что сам заработает. Слава только цокнул языком и не стал уговаривать. Прошло два дня. За это время они поговорили по телефону всего пару раз. Дима закрылся в себе — Слава это понимал, но был рад, что тот не исчез. Значит, Дима всё ещё доступен для него, даже после всего, что Слава сделал. И Слава понимал: он уже почти приручил этого зверя. Сегодня они договорились просто пройтись. Без давления. Без лишнего. Просто идти рядом и говорить — если получится. Дима, его друг и остальные торчали на районе. Вечер медленно опускался, вязкий, холодный. Всё как всегда: старая лавка, сырой бетон под ногами, сигаретный дым, который висит в воздухе и никуда не уходит, бутылка, переходящая из рук в руки. Ничего нового. Друг стоял напротив, настойчивый, как зубная боль. — Давай, Димон. Ты нужен. Соглашайся. И нам нормально, и тебе выгода. Дима сидел, сгорбившись, курил. Не смотрел на него. — Ты не понимаешь? — сказал он глухо. — У меня последнее предупреждение от ментов. Ещё раз — и я сяду. Друг хмыкнул, будто услышал глупость. — Да никто никуда не пойдёт. Они не такие. Я заплачу, как всегда. Хочешь — добавлю. Дима замолчал. Затянулся. Дым резал горло. Деньги сейчас были нужны — слишком нужны, чтобы просто встать и уйти. — Блять… — выдохнул он. Друг сразу оживился, сделал шаг ближе. — Территория жирная… там товар уходит быстро. Поднимемся. Нормально заживём. Он сделал паузу, будто смакуя мысль. — Осталось только решить вопрос с одним чуваком… и всё. Дима медленно покачал головой. — Вы — да. Но не я. Мне нельзя туда лезть. Друг прикурил новую сигарету, спокойно. — Тебя никто не тянет за шкирку. Так что? Дима закрыл глаза на секунду. Потом тяжело выдохнул, сделал глоток водки прямо из горла. — Ладно. Слово упало, как камень. Друг коротко кивнул кому-то в стороне. — Зови. Дима поднялся. Плечи повёл, будто стряхивая с себя что-то лишнее. Махнул руками, пару раз резко ударил ногой о землю — проверяя опору. Прошёлся по карманам: телефон, ключи — всё лишнее оставил на лавке. Капу сунул в рот, прижал языком, подогнал. Челюсть сомкнулась. На секунду замер. Поздно думать. Быстро порешаю его — и свободен. Он выпрямился и шагнул вперёд. Взгляд — пустой, но жёсткий, холодный. Я сам решу свои проблемы. Это только моё. Никто не обязан брать это на себя. Никто мне ничего не должен. И Слава — тоже. Он сжал зубы сильнее. Это моя жизнь. И я не слабак. Дима встал посреди двора. Небольшой пустырь, вытоптанная земля, тусклый свет фонаря. Здесь были только свои — чужих нет, лишних взглядов тоже. Это место знали и без слов. К нему вышел парень. Моложе. Ниже буквально на пару сантиметров — почти один рост. Тоже мощный, плотный, собранный. Но Диму этим было не обмануть. Он видел таких. Знал, где сила, а где показуха. Парень нахмурился, оглядел его с ног до головы и сказал с кривой усмешкой: — Ну что, римская вольная борьба? Давай сравнимся. Дима не ответил. Он уже был не здесь — внутри всё стянулось, лишние мысли отвалились сами. Слова до него не доходили. Друг, как всегда, подошёл и встал почти между ними. Заговорил быстро, привычно, перечисляя правила: что можно, что нельзя, где остановиться, чтобы не убить. Его голос звучал фоном, как шум. Дима смотрел только на противника. Спокойно. Пусто. Он выдохнул медленно, почувствовал, как тело само настраивается — плечи, руки, ноги. Всё знало, что делать, без его участия. Друг отошёл в сторону. Круг сомкнулся плотнее. Земля под ногами была вытоптана до глины, пахло пылью и алкоголем. Фонарь моргал, свет резал пространство рваными кусками, будто кто-то нарочно не давал этой сцене стать цельной. Парень шагнул вперёд. Дима — навстречу. Без замаха. Без показухи. Противник полез в клинч первым — хотел навалиться массой, прижать, сломать дыхание. Дима принял его на себя, дал сблизиться ровно настолько, насколько было нужно. Плечо — в грудь. Рука — под локоть. Резкий разворот корпуса, сбитый баланс, мгновенный подсед — вес уходит вниз. Классика. Грязная, дворовая версия римской вольной. Дальше в ход пошли кулаки — короткие, жёсткие, без пауз. Парень попробовал пройти через бедро, но Дима не дал ему лечь красиво: удержал, дёрнул на себя и впечатал боком в землю. Глухо. Тяжело. Колени противника ударились первыми. Толпа шумно вдохнула. — Димон! — орал друг. — Мы с тобой! Порви его! Кто-то рядом спросил вполголоса. — Ну чё, чем это кончится? Друг напрягся, обвёл взглядом двор, следя, чтобы никто не полез, и сказал уверенно: — Дима разнесёт. Иначе не бывает. Не в первый раз.  Парень взвыл, но тут же рванулся обратно — злой, упёртый. Локоть — резко, грязно. Попал вскользь. Дима ответил захватом под шею — коротко, жёстко. Сдавил, провернул. Не душил — ломал ритм дыхания. Потом подсечка. Снова вниз. Дима работал телом, как механизм. Без мыслей. Без эмоций. Он чувствовал только вес. Рычаги. Сопротивление. Где тянет. Где ломается. Где можно продавить. В лицо летели кулаки — он принимал, отвечал, не сбавляя темпа. Парень начал сдавать. Движения стали рваными, защита посыпалась. И именно в этот момент всё пошло не по правилам. Со стороны его компании кто-то тихо сказал: — Надо валить. Один не справится. Делаем, как договорились. Сбоку влетел первый. Удар ногой в спину сбил Диму с позиции. Он пошатнулся, но не упал. Он устало усмехнулся, уголок губ дёрнулся. Ну конечно… ёбаные крысы. Дима Развернулся резко, почти на инстинкте, и встретил второго захватом за корпус. Локоть в солнечное сплетение — жёстко. Разворот. Бросок в сторону, как мешок. Кости хрустнули. — ЭЙ! — заорал друг, растерянно бегая глазами по происходящему. — Вы что делаете?! Это не по правилам! Голос сорвался, стал резче. — Не по правилам! Стоп! Он рванулся вперёд, но тут же остановился. Знал: сейчас лезть — значит попасть под горячую руку. Здесь уже никто не разбирал, кто свой. — Димон! — заорал он. — До победного! Дима уже не слышал. В него влетел третий. Потом снова первый. Всё смешалось — руки, удары, дыхание. Его качало, ноги наливались свинцом, зрение на секунды уходило в туман. Но он держался. Зубами. Телом. Злостью. Он шёл вперёд, даже когда не мог. В такие моменты сила только росла. Дима знал — назад пути нет. Он сорвался окончательно. Здесь уже был вопрос не о территории и не о деньгах. Здесь был вопрос жизни и смерти. Он сбил одного коленом. Второго — лбом. Третий получил локтем так, что снова раздался хруст. Кто-то упал. Кто-то отполз. Земля стала скользкой. Руки дрожали, кровь стекала по кулакам, но Дима не останавливался. В какой-то момент он зарычал. Прорычал что-то матное, искажённое, сорванное. Никто не понял слов. Но всем стало ясно одно: это звучало жутко. Дима был уже на пределе. Ещё шаг — и он рухнет сам. Но не падал. Он никогда не падал — даже когда хотел. Даже когда внутри умолял жизнь: дай мне лечь и больше не встать. Он был сильный не только телом. Он был сильный душой. И именно в этот момент во двор вошёл Слава. Он шёл быстро, почти бегом, он знал куда идти. Но Дима уже забыл о встрече: как только понял, куда его втянули, Слава тут же выпал из мыслей. Слава шёл, и в голове была только одна мысль:  Что там происходит? Ответ настиг его сразу. То, что он увидел, ударило в грудь так, что дыхание перехватило. Мир будто схлопнулся. — О боже… — выдохнул он почти без звука. — Что это такое?.. Дима был весь в движении. Дикий. Неузнаваемый. Вокруг — люди, крики, кровь, страх. Тени дёргались, кто-то падал, кто-то пятился. — ДИМА! — вырвалось у Славы. Он рванулся вперёд. Но его схватили за плечо. Резко. Жёстко. Держали мёртвой хваткой. — Стой! — заорал парень. — Не лезь. — Что блять?!  — Слава дёрнулся, почти вырываясь. — Его сейчас убьют! Что тут вообще происходит?!  Он рванулся сильнее. Сердце колотилось в горле, дыхание сбилось.  — Дим! Хватка стала только сильнее. — Ты кто такой вообще?! — рявкнули ему в лицо. — Он сейчас не здесь. Не лезь. Слава застыл. В этот момент к нему подбежал друг Димы, тяжело дыша. — О, ты малой? — Что это такое, блять?! — прорычал Слава. — Ты чё тут забыл? — резко ответили ему. — Вали отсюда, придурок. Не твоего ума дело. Слава тяжело дышал, глядя туда, где Дима всё ещё двигался. — Вы что, все тут с ума сошли?.. — прошептал он. — Вы же его убьёте… А Дима в это время окончательно сорвался. Он уже не бил — он разносил. Одного за другим. Без пауз. Без остановок. Люди начали пятиться. Кто-то кричал: «Хватит!» Кто-то матерился. Кто-то смотрел уже откровенно с ужасом. — Тормозите его. — прошептали в толпе. Но никто не подходил. Дима стоял посреди двора. Тяжело дышал. Руки дрожали. Взгляд был пустой и чёрный. В этом взгляде не было людей. Он был уже за гранью. Друг испугался по-настоящему. Повернулся к одному из своих и прошипел: — Слыш, надо тормозить. Иначе его посадят. Я же обещал, что ментов не будет. Чё делать?! Слава это услышал. И страх разорвал его изнутри. — ДИМА! — заорал он так, что двор вздрогнул. — ДИМА! ХВАТИТ! Его голос прорезал шум, крики и страх — живой, отчаянный, настоящий. Дима замер сразу после крика Славы. Тело будто пронзило током. Холодный пот стекал от затылка вниз по позвоночнику, мышцы застыл и не слушались. Он остановился, будто услышал что-то по-настоящему ужасное. Точно… Слава. Как я мог забыть? И в этот же миг друг заорал, поймав момент, когда Дима застыл: — Димон! Хватит! Всё, закончилось! Дима вынырнул из ступора. Резко повернулся, взгляд метался, цепляясь за лица, за тени, за движение. Он искал источник голоса — не слова, а его. И увидел. Слава махал рукой. Стоял на краю двора, бледный, с перекошенным лицом. Дима сглотнул. Он огляделся. Его больше никто не трогал. Всё было кончено. Дима тяжело выдохнул. Тело гудело, будто его били изнутри. Голова кружилась, шум в ушах не отпускал. Но он стоял. Друг выскочил к нему, крича: — Димон, чё встал?! Иди сюда! Молодец. Дима не ответил. Он опустил голову, провёл ладонью по лицу. Рука была липкой. Он посмотрел на неё — только тогда понял, что в крови. Чужой, своей — уже не разбирал. Пока Слава стоял и ждал, не двигаясь, кто-то из толпы окликнул его: — Эй. Ты кто такой? Слава даже не повернул голову. — Друг. — Друг? — усмехнулись. — У Димы с рождения таких друзей не было. Слава резко вскинул голову, взгляд стал жёстким, злым. — Пошёл нахуй. Не твоё дело, кто я ему. Он больше ни на кого не смотрел. Только на Диму, который наконец сделал шаг в его сторону. Дима шёл к Славе. Друг хлопал его по спине, возбуждённый, разгорячённый:   — Димон, ты лучший! Я тебе ещё сверху накину за этот инцидент, мы не знали, что так будет, клянусь. Дима кивнул, почти машинально. Он слышал, но не слушал. Его взгляд был только на Славе. Слава стоял, не двигаясь. Он же весь в крови. Дима подошёл к нему вплотную и остановился. Молчал. Взгляд был тяжёлый — чёрный от усталости, от боли, от того, через что он только что прошёл. И в то же время в нём вдруг мелькнуло что-то мягкое, почти нежное. Как будто сквозь тучи на секунду пробилось солнце. Слава… — подумал Дима.  Я рад его видеть. Даже после всего… я реально рад. Слава сглотнул.  Глаза щипало, но он не позволял слезам выйти. Он выдавил, голос дрожал: — Дима… это что такое? Пауза. — Зачем тебе это?  — Подожди, малой, — резко сказал друг Димы, влезая между ними. Он повернулся к Диме, уже улыбаясь. — На,  Димон, ты честно заработал. Он сунул ему в карман деньги — плотную пачку купюр. — Молодец. Территория наша. Денег теперь будет достаточно на нормальную жизнь. Если чё — мы тебя ждём. Дима посмотрел на него. Взгляд был пустой. Он устало кивнул, не вникая ни в слова, ни в обещания. Друг уже тащил бутылку водки. — Давай, Димон, подлатай себя. Он был доволен, шумный, говорил со всеми сразу.  Дима почти никого не видел. Он смотрел только на Славу. Слава стоял и держался из последних сил. Его трясло — это было видно только Диме. При всех он не мог подойти, не мог даже дотронуться. Здесь так нельзя. Он сделал глоток из бутылки. Потом ещё. И ещё. Горло обожгло, но ему было всё равно. Друг протянул сигарету, вложил прямо в пальцы. Дима закурил, глубоко затянулся и не сводил глаз со Славы. И в этом взгляде было всё, что он не мог сказать при этих людях.