Занимательная трансфигурация

***

Потренироваться на следующий день у Джинни так и не вышло: поле заняла команда Хаффлпаффа, Трейси только пожала на это плечами и увела Забини, который зачем-то увязался за ними следом. В итоге Джинни осталась пыхтеть от разочарования и, не найдя лучшего выхода, тоже потопала в Хогсмид. На полпути она, правда, притормозила, потому что ей почудилась фигура Нотта среди деревьев. Или не почудилась. Она готова была по привычке рвануть вперёд, но заставила себя остановиться и понаблюдать издалека. Во-первых, он вчера совсем не лестно её отшил, во-вторых, пока её не заметил, то расслабленно занимался своими делами. То есть… собирал грибы в корзинку. Ладно, после истории с водорослями это даже не выглядело странно. Странным было, что в какой-то момент к нему присоединился Малфой. Джинни всё-таки достала палочку, наложила на себя дезиллюминационные чары и подошла поближе. Не подслушивать, нет, просто… понять, как Нотт общался со своим бывшим однокурсником. Не абы кем, причём, а Малфоем. — Этого достаточно? — скривился Малфой, закидывая в корзинку что-то с ярко-красной шляпкой и искривлённой, дрыгающей, розоватой ножкой. Джинни никогда не обращала внимания на то, что подобная хрень растёт в окрестностях Хогвартса. — Думаю, да, — спокойно ответил Нотт. — Можешь забрать половину для мадам Помфри. — Ладно хоть не заставили переться в Запретный лес, — буркнул Малфой. — В этой школе всё ещё дебильные и нелогичные отработки. — Если не заходить слишком далеко, там не особо опасно. Пауки не вылезают из конкретных нор, кентавры не тронут, если их не провоцировать, а до троллей и вовсе нужно протопать около девяти миль. И никаких Тёмных Лордов. Джинни чуть не подавилась слюной, зажав рот, чтобы не выдать собственного присутствия. — Лично проверял? — выплюнул Малфой, заводя левую руку за спину. Джинни знала с чужих слов, что у него там была тёмная метка. Видимо, Малфой сам был не рад такому напоминанию о прошлых неудачах и сегодняшнем позоре. Впрочем, никакого злорадства по отношению к этому белобрысому болвану она не чувствовала; в какой-то степени ей даже было его жаль. Особенно вспоминая, как Гарри случайно порезал его Сектумсемпрой. — Заходил по нужде, — тем временем ответил Теодор. — Для меня нет ограничений, так как я уже не студент. Бери свою часть и… — Знаешь, что? Нам-то вернут всё, что причитается после суда, а вот насчёт твоего отца… — Ему тоже вернут. Он не больше, чем твои родители участвовал в последней битве. — И всё равно ты сюда припёрся работать. — А ты доучиваться, — всё ещё ровно сказал Теодор, но Джинни по его лицу уже видела, как он начал кипеть. Видимо, научилась читать его микромимику. А вот Малфой — нет. — Я не пойму, к чему ты ведёшь. — Забей, — фыркнул Малфой, открыл сумку, которая у него висела через плечо, одним махом перевернул туда две трети содержимого корзинки и, гордо выпятив подбородок, удалился в сторону Хогвартса. Нотт только тяжело вздохнул, глядя вслед бывшему сокурснику, и снова наклонился над землёй, явно собираясь восполнить нагло отобранное. Ни помогать, ни отвлекать его она не стала — тихо вернулась на тропинку и продолжила путь в Хогсмид. Она не стала и теребить Нотта на занятиях, до среды вообще никак не выдавала своего интереса, хотя ей казалось, что на себе она ловила его задумчивые взгляды. Но не поворачивала головы и не пыталась их перехватить. Пусть смотрит, козлина. Даже если не смотрит. И метлу она так и не проверила, хотя уже в среду, двадцать восьмого, должен был состояться тот самый матч против Слизерина. На поле она выходила с таким же гордо задранным подбородком, как у Малфоя, внутренне обмирая от собственной глупости. И это несмотря на то что Нотт оставил вместе с метлой краткую записку «безопасно; ты перегнула с количеством лака». Яшмы в сделанном ею разрезе не было, вместо неё был какой-то другой жёлтый кристалл, и Джинни даже не знала, радоваться или грустить по потерянному камешку. Она уже начала воспринимать его как талисман. Хотя из-за этого талисмана, смешанного с «соплями тролля» и навернулась с собственной метлы. Кратко пожав руку Малфою, Джинни не удержалась, кидая сначала взгляд Дэвис — та только усмехнулась, наклонив голову к плечу, — а потом на трибуны. С поля не было видно лиц, и тем более одного конкретного, но Джинни хотелось думать, что Нотт всё-таки пришёл посмотреть на плоды своих трудов. Не только с её стороны, конечно, но и на школьную метлу Трейси. Какого-то хрена в этом году на место комментатора опять взяли Смита, и Джинни очень надеялась, что он не ляпнет чуши, которая заставит её в очередной раз влететь в него, аки бладжер. Но нет — даже усиленный, его голос оставался на периферии её восприятия всё то время, что она была в воздухе. Джинни слилась с метлой и почти бездумно передвигалась, замечая только пассы и кольца противников. Как игрок она была безупречна. Как капитан… — Десять очков, — простонала Демельза в раздевалке. — Десять! Чёртова Дэвис, откуда она взялась? — Дэнни видел, что та почти у колец, — недовольно отозвалась Сара, ещё одна охотница с их же курса. — И всё равно замешкался со снитчем. Вот и получил бладжер и отставание по очкам. — Он не замешкался, — отстранённо вставила Джинни, намыливая плечи. Воду она специально включила почти обжигающе-горячую. — Наоборот, Дэнни молодец. Иначе Малфой мог увидеть и перехватить снитч, и разница в очках была бы куда опаснее. Десять очков — это ерунда, мы уже имеем преимущество против Рейвенкло, а с Хаффлпаффом сюрпризов не будет. — Где ты успела прихватить новую метлу? — набычилась Сара. — Что? Она не новая, всё тот же Чистомёт. — Да ладно тебе, — рассмеялась Демельза. — Мы же не слепые. Джинни моргнула и вышла из душа, заматываясь в полотенце. Её метла всё ещё была прислонена к шкафчику, где Джинни складывала свою форму. Это определённо был её Чистомёт… ох ты ж, чёрт возьми. Насколько она была погружена в себя, что даже не заметила замену прутьев? Вместо торчащих во все стороны веток была куда более аккуратная, пусть и всё ещё растрёпанная основа. Но эта беспорядочность выглядела… почти стильной. — Я… — Джинни запнулась. И выдала на голубом глазу: — Я ходила в Круголётку, и подсмотрела там кое-что про прутья. А потом обратилась к профессору МакГонагалл за помощью. Я ведь подтягиваю трансфигурацию. — Офигеть. Это же не школьный уровень, — завистливо откомментировала Сара и, схватив собственный Нимбус, критически его оглядела. — Так может, и команде поможешь? — Это не самая простая магия, — вспылила Джинни. — Когда буду уверена в своих силах, то обязательно помогу. Когда она осталась одна в раздевалке, то со всей дури врезала кулаком в стену и мгновением позже прижалась к холодному бездушному камню лбом. На контрасте с её горящим от почти кипящей воды кожей тот чувствовался особенно приятным. В отличие от кипящего котла внутри. С трудом Джинни натянула на себя обычную одежду, убрала метлу и форму на место, заперла и проверила все шкафчики, затем проделала то же самое в мужской раздевалке. Наложила на себя согревающие чары — под конец октября уже становилось прохладно, а она не хотела провести первые дни каникул на больничной койке — и неторопливо двинулась в сторону замка. Очень неторопливо. Но Нотт, конечно, так и не появился откуда-нибудь из стены. На следующий день МакГонагалл отменила урок, сославшись на дела, ну и факультатив тоже, потому что пятницу и вовсе освободили от уроков, готовясь к празднику. Только вот праздничного настроения у Джинни не было от слова совсем. И особенно оно испортилось в субботу, когда Гарри и Рон появились в Хогсмиде без предупреждения. Точнее, Гермиону-то они предупредили, а вот ей захотели сделать «сюрприз». Это при том, что она так и не отписалась вернётся или нет в Нору на каникулы. Видимо, Гермиона лучше самой Джинни знала её расписание и планы. Они стояли возле «Кабаньей головы», вчетвером, потому что Невилл и Луна лишь поздоровались и быстро зашли внутрь. Рон просто обнял сестру, без лишних слов, и по его усталому лицу Джинни поняла, что он не потянет. Что, может, и доучится этот год, но аврор — не его путь. И что увидеться с Джинни для него было куда важнее, чем с Гермионой. Между ними было то же самое холодное отчуждение, что между самой Джинни и Гарри. Быстрый поцелуй без чувственности. Бегающие взгляды. Натужная попытка начать слишком спешно свернувшийся разговор. Раньше Джинни подумала бы, что это из-за её присутствия, ведь между собой тройка всегда выглядела самодостаточной. Теперь она понимала, что просто каждый из них взрослел и проходил свой путь, где расстояние неумолимо разделяло всех. И если они это переживут и примут как данность, то со временем снова будут вместе, как раньше. Только вот Джинни совсем не хотела больше двигаться в этом направлении. Ей не было там места изначально, и становиться приложением к чужой дружбе она не собиралась. Зачем, если у неё тоже были Луна, Невилл и… да, даже Дэвис. Джинни совершенно не винила соперницу за то, что та так изящно вырвала победу для своей команды. Разве Джинни на её месте поступила бы по-другому? — Мистер Поттер, рада вас видеть! — раздался голос МакГонагалл. Директриса появилась со стороны пристани, и за её спиной маячила главная проблема эмоциональной нестабильности Джинни Уизли. Нотт пробежался взглядом по всем присутствующим и отрывисто кивнул, вроде как в приветствии. — И я, — улыбнулся Гарри, с облегчением разворачиваясь к бывшему декану. — Торопитесь выпить стаканчик с профессорами в «Трёх мётлах»? — Если бы, — улыбка самой МакГонагалл была куда более сдержанной, но тёплой. Как бы Гарри ни трепал ей нервы в школе, она его любила. Кто не любил Гарри? Не считая, конечно, слизеринцев и всяких придурков вроде Смита. И то, Захария скорее сам по себе был выскочкой, а Поттера как-никак уважал. Даже к Нотту не лез после того, как тот грамотно обозначил границы. Джинни, не скрываясь даже, прямо уставилась на Теодора. Нотт же просто застыл, засунув руки в карманы и сверля своими синими глазами мох на каменной кладке паба. Рон и Гермиона постепенно ввязались в диалог с МакГонагалл и Гарри, а Джинни так и стояла сбоку от них, как Теодор — позади профессора. Два одиночки, выпавшие из реальности, до которых сейчас как будто никому не было дела. Возможно, именно так он и ощущал себя всё то время, что учился в школе? На виду, и при этом ненужным элементом? — Мистер Нотт, вы ещё вчера обещали отдать мне список литературы, и я всё ещё его не получила. Надеюсь, он при вас? — громко, нагло и глядя прямо в васильковые глаза, заявила Джинни. Даже МакГонагалл запнулась в середине рассказа про будущую пенсию Слагхорна. У Теодора так резко сменилось с десяток выражений на лице, что Джинни поздравила себя с победой. Конечно же, он ничего ей не обещал. Конечно же, теперь он никак не мог раствориться в воздухе без предупреждения. — Мисс Уизли, факультатив временно приостановлен, и я освободила мистера Нотта от его обязанностей… — начала МакГонагалл. — Я говорю не про факультатив и не про его обязанности, — понеслась Джинни, так как сам Теодор не выразил протеста. Вслух по крайней мере. — Я говорю про его личное мне обещание. — Уизли, — Теодор осёкся, выдавил что-то вроде кривой улыбки и исправился: — Мисс Уизли, ваш список дополнительной литературы готов, но будет выдан сразу после каникул. — Если я до того времени не убьюсь на метле? Потому что я тут нашла парочку минералов… Нотт резко побледнел. Хотя Джинни, конечно же, продолжала вдохновенно блефовать. А хули — шляпа, помнится, предлагала ей на первом курсе рассмотреть Слизерин, а не Гриффиндор. Уже тогда, видимо, что-то чувствовала, эта кожаная древняя галантерейная выскочка. — Я прошу прощения, мы можем осудить наше с мисс Уизли недопонимание наедине? — совсем уж мёртвым голосом выдал Нотт, обращаясь к МакГонагалл и делая порывистый шаг в сторону Джинни. — Джинни, ты о чём? — одновременно, прямо-таки в унисон, спросили Рон, Гарри и Гермиона. Ну, не всё потеряно в их тройственной синхронности. — Можем, — решила Джинни за МакГонагалл. Профессор поджала губы, глядела свирепо, но Джинни в глубине души понимала, что та не злится ни на неё, ни на ассистента. Скорее, просто на то, что ей приходится быть свидетелем этого театра имени Джиневры Уизли. Ну ничего, она же как-то терпела одновременно Перси и близнецов? Гарри тоже сделал шаг вперёд, а Джинни — три широких в сторону Теодора, схватив его за рукав пальто и потащив в сторону пристани, откуда они с МакГонагалл и пришли. — Не беспокойтесь профессор, я вам его верну в целости и сохранности, — крикнула она, не оборачиваясь. Нотт просто деревянным шагом покорно следовал течению. — И что это было? — спросил он, едва они остановились на понтоне, рядом с которым была пришвартована дырявая, полузатонувшая лодка. — Ты мне скажи, — выпалила Джинни, вглядываясь в воду. Вдруг там водоросли светятся? — Что ты сделал с моей метлой? — То, что обещал, — Нотт нервно оглянулся, словно из-за угла в любой момент мог вылететь Гарри и запульнуть в него Сектумсемпрой. — Слушай, я попросил тебя… Джинни резко выпрямилась, развернулась и подошла к нему, толкая ладонью в грудь. Чистая проверка. Он должен был отшатнуться, потерять равновесие, отступить — всё, что делал как обычно… но нет, Нотт стоял на месте, словно вместо мышц в его худощавом теле вдруг появились мраморные глыбы. — Ты похож на лиственницу, — сказала Джинни, поднимая голову. В таком положении её дыхание касалось его подбородка, потому что он был заметно выше. — Я не понимаю тебя! — в панике воскликнул Теодор, пытаясь перехватить её ладонь, но только сам себя загнал в ловушку: это она стиснула его пальцы своими и снова ткнула уже сплетёнными руками ему в грудь. — Я тоже тебя не понимаю. — Потому что истинно так, она не могла предугадать его действия. В большинстве случаев. Зато могла предугадать реакцию. — Я прочитала книгу про типы древесин для мётел. Лиственница — это то дерево, которое в воде не гниёт, а, напротив, становится твёрже, почти как металл. Твоя палочка как раз из лиственницы, разве не так? Только почему-то неоднородного и более светлого оттенка. Расслабив пальцы, Джинни опустила ладонь на то место, где под пальто хаотично и слишком уж тихо билось его сердце. Такое же непонятное, как он сам. Сбившийся, нервный ритм, который её парадоксально успокаивал. — Там не только лиственница, — на грани слуха прошептал Нотт. — Ещё тис и акация. Ах, ну понятно, почему она смотрелась, как чудо природы. Что-то подобное, только из маггловских механизмов, мог соорудить Артур Уизли. Забавно, как по-разному, но на базовых принципах трансфигурации, оба были увлечены своими опытами. Джинни ведь иногда казалось, что отец больше любит свои изобретения, чем свою жену и мать семи детей. Но раз они семеро появились на свет, а Артур всё ещё не сбежал от Молли, как она когда-то к нему от семьи, порвав почти все связи, то, значит, он её и правда любил? — Моя палочка тоже из тиса… — Уизли, — он отпрянул, но она даже руку не отняла, последовав за ним. Позади всё равно была река — и путь был один, в ледяную воду. Обоим. — Тебе так нравится меня провоцировать? Прямо вот так, перед всеми? — Очень, — призналась Джинни. — Но не потому, что ты зверушка с планеты Луны. Ты живой, понимаешь? — Честно говоря, не очень. — Мерлин, Тео, ты идиот. Ещё шаг вперёд, ближе. И её порыв был снесён неразрешённой проблемой, которую она сама же и оттягивала всё это время. — Джинни? — Гарри всё же вырулил из-за угла вместе с Гермионой, но без Рона. Зная брата, Джинни могла поспорить, что тот предпочёл составить компанию Луне, Невиллу и Аберфорту. Джинни резко толкнула Теодора в грудь, нелепо взмахнула руками и плюхнулась в воду следом за ним. Это была совершенно тупая идея; при этом та, которая у неё уже и так крутилась в мыслях. У берегов было мелко, но вот свалившись с понтона, оба оказались на приличной глубине. Зато и недоумённый взгляд бывшего парня тут её больше не преследовал. А мрачный, вынырнувший на поверхность, Нотт с водорослью на голове вызвал у Джинни приступ смеха. — Упс, кажется, ваш список затонул из-за моей неуклюжести, мистер Нотт? — невинно спросила Джинни, снимая такую же водоросль с собственных волос. — Тогда я зайду завтра… не напомните, где можно вас найти в Хогвартсе? — В кабинете профессора МакГонагалл, — прошипел Нотт, яростно сверкая глазами. — Вот только у нас начались каникулы, а вы обещали… — Я не обе… — Теодор резко заткнулся, когда Гарри появился на краю мостика. — Передам в Большом зале в семь. Не опоздайте на завтрак, иначе придётся ждать новой четверти. — Не волнуйтесь, я ранняя пташка, — насмешливо пропела Джинни, устремляясь к берегу. После того, как убедилась, что Нотт умеет плавать и, самое главное, не собирается растворяться в течении. — Гарри, мне не нужна помощь. Тем более, если ты решил приостановить наши отношения. Давай без дешёвых сюрпризов. В следующий раз спроси меня, а не Гермиону. Гарри нахмурился, но не убрал руку, и в конце концов Джинни ухватилась за неё: галька была скользкая, а берега возле пристани — крутые. И ещё она дрожала — одновременно от холода, ведь вода была ледяная, и от нервов. Гермиона куда-то исчезла. — Если ты на меня обижаешься по какой-то причине, — тихо сказал Гарри, накладывая на неё согревающие чары, — то совсем не обязательно делать это показательно и втягивать других. Пожалуй, столько стыда за свои импульсивные поступки, как в этом году, Джинни не испытывала никогда. Гарри действительно не заслужил этой сцены. Ни он, ни директриса, ни Рон с Гермионой. И даже Нотт. Просто её несло на диких волнах, и она никак не могла остановиться. А ведь Луна намекала, и Теодор сказал прямым текстом: ей следовало решить тянущуюся из прошлого проблему. Недосказанность. Недочувство. Недоувлетворённость. Джинни оглянулась через плечо: Нотт вылез на противоположный берег; своей необычной палочкой, чертыхаясь, суша одежду и волосы. Не обещал, не подтвердил, не признался, где он вообще живёт… но, зная этого ответственного упрямца, в семь он будет в Большом зале, как штык. И Джинни будет, но сначала ей действительно стоило поговорить с Гарри. Хотя бы затем, чтобы признаться себе не частично, а полностью: она отчаянно и бесповоротно «втрескалась» в Теодора Нотта меньше, чем за два месяца.