Занимательная трансфигурация

***

— Ты хочешь поговорить? — спросил Рон через пару дней после Хэллоуина. Сам праздничный пир Джинни, как она и ожидала, не запомнился, хотя директриса пригласила в Хогвартс и всю тройку «героев», и даже умудрилась вытащить Теодора. Тот весь ужин просидел с кислой рожей между МакГонагалл и Спраут, но в какой-то момент — заметила Джинни — даже втянулся в разговор с последней и Флитвиком. Судя по лицам профессоров, речь наверняка шла о каких-то его экспериментах — в том числе с растениями и чарами, потому что Флитвик даже восторженно захлопал в ладоши, слушая длинные объяснения Нотта. Где-то под конец ужина Джинни отвлеклась на Демельзу, а когда снова посмотрела на учительский стол — Тео и след простыл. Ничего нового. И, конечно, два дня спустя она всё ещё мучилась тем, что даже извиниться не смогла. На завтраке он, как и обещал, дал ей список литературы и просто смылся, воспользовавшись каким-то бредовым оправданием, весь красный до корней волос. — О чём? — Джинни сыграла в «дурочку», хотя поговорить с братом, наверное, стоило. — О тебе. О Гарри. Об этом Нотте. — А ты не хочешь поговорить о себе и о Гермионе? Они синхронно остановились посреди лестницы, ведущей на акведук, по которому были проложены рельсы. — Когда ты научилась отвечать вопросом на вопрос? — А ты сейчас разве не то же самое делаешь? — Я не виню тебя, если что, — Рон облокотился на каменную балюстраду и закопался пальцами правой руки в свои рыжие вихры. Они тоже отрасли с августа. — В том плане, что Гарри сам виноват, раз не знает, что ему нужно. — Ему нужно чувство собственной важности, — фыркнула Джинни. — И да, он не виноват, он таким вырос. А я… ну, я не хочу этого. — Этого — чего? — Когда перегорело, — Джинни сложила руки на груди и встала рядом с братом, вглядываясь в горизонт. Вокруг тихо падали крошечные снежинки, которые успевали таять прямо в воздухе. — Ну и я не хочу, чтобы меня контролировали через Гермиону. Вы с ней всё ещё вместе? — Да, — просто сказал Рон. — Но в конце года нам предстоит самый важный разговор, думаю? Она получит аттестат, а я… решу, куда мне двигаться дальше. Продолжать Аврорат или всё-таки лучше к Джорджу. Тогда и будет понятно, ну… — Сможете ли вы принять решения друг друга? — Как-то так. Джинни кивнула и продолжила путь наверх. Лестница была длинная — так что можно было считать это своеобразной тренировкой. До конца каникул оставалось ещё пять дней, и Джинни очень надеялась, что Нотт не будет играть в невидимку. Она совершенно не представляла, что ему сказать, но мучиться совестью было невыносимо. Она даже заглянула к мадам Помфри — этот худой парень ведь из-за неё мог и какое-нибудь воспаление лёгких подхватить, но в Больничном крыле Теодор не появлялся. Джинни отправила письма через Рона маме и остальным братьям — в Нору возвращаться она категорически не хотела. Невилла и Луны не было — они как раз решили вернуться проведать близких. В среду её, слоняющейся с бездумным видом по галерее четвёртого этажа, застала врасплох профессор МакГонагалл. — Мисс Уизли, у меня к вам будет просьба. — Да, конечно, — равнодушно отозвалась Джинни. — Можете проведать мистера Нотта в Хогсмиде? Он со вчерашнего утра не выходит на связь. — В Хогсмиде?! — встрепенулась Джинни. — Что он там делает? — … проживает, — после некоторой паузы отозвалась профессор МакГонагалл. — Я напишу адрес, у самой, увы, дела в школе. — Отлично! — воскликнула Джинни, получила полный подозрения строгий взгляд директрисы из-под очков и поумерила пыл. — В смысле, да, мне всё равно нечем заняться, так что с удовольствием прогуляюсь до Хогсмида. До Хогсмида она не прогулялась, а пролетела буквально за десять минут. Возможно, чары метлы передались и ей самой. Адрес, который дала МакГонагалл, привёл Джинни к группе домиков недалеко от той самой водяной мельницы, стоящих обособленно и издалека выглядящих нежилыми. Ставни были закрыты, на одном даже заколочены. Она поднялась по лесенке с заднего двора и постучала в дверь, которая, как ей показалось, была ниже, чем Теодор. Либо он привык входить, сгорбившись, либо каждый раз стукался лбом о косяк. Внутри что-то завозилось; Джинни постучала снова. Но ей пришлось ждать ещё почти минуту, прежде, чем щёлкнул замок и в щели показалось страдающее лицо Теодора. — Ты. — В этом коротком слове была вся мука и всё отчаянье мира. — Я, — Джинни вставила ногу в щель, расширила её, — Нотт особо и не сопротивлялся даже, наоборот, сделал шаг назад, — и втиснулась внутрь полностью. Помещение было небольшим, тёмным и… ужасно душным. — Почему тут такая жара? — Тебе кажется после Хогвартских коридоров и после улицы, — хрипло отозвался Теодор, и Джинни, приглядевшись, поняла, что у него красный нос, воспалённые глаза и слишком уж явные тени под глазами. Значит, он всё-таки заболел и, как придурок, сидел теперь взаперти, пытаясь сдохнуть без свидетелей. Если бы она была уверена, что он впустит её ещё раз, она бы сбегала до ближайшего аптекаря-зельевара, но она не была уверена. Так что первым делом решила проинспектировать дом и уложить Нотта в кровать. Не для того, конечно, чтобы его соблазнить, хотя такой вариант и проскользнул где-то в углу сознания. Просто Джинни пыталась держать в узде свои ненормальные желания, которые вызывал этот милый, тощий, растерянный медвежонок. — Ты камин топил, что ли, всю ночь? — Холодно, — буркнул Теодор и потёр глаза. — Ты меня разбудила. — Уже обед прошёл. МакГонагалл тебя потеряла. — Ай, чёрт возьми, — Нотт начал копаться в карманах — на нём были сейчас только штаны и лёгкая футболка, вроде как даже маггловская, а не привычная рубашка. Джинни зацепилась взглядом за его чистые, бледные предплечья, без всяких тёмных меток. Её и не должно было у него быть, конечно, это она всё ещё ждала подвоха от Слизерина. Старые предрассудки. — Точно, забыл. Передашь ей записку? — он протянул сложенный вчетверо пергамент. — Нет, — заявила Джинни. Она была уверена, что до вечера директриса её уж не потеряет. — То есть, передам, но попозже. Пошли. — Куда? — В твою комнату. — Зачем, Мерлин?! — Теодор сделал ещё пару шагов назад, бедром врезался в угол стола и зашипел от боли. — Сам не догадываешься? — ехидно протянула Джинни. Мерлинова борода, эти двусмысленные фразочки сами собой формировались у неё в мыслях! И как же приятно в животе копошились даже не бабочки, а целые богомолы, от его реакций. Теодор явно пытался провести в уме высшие трансфигурационные чары и стать одним целым со столом, который только что оставил ему синяк на ляжке. — Займусь тобой, раз уж ты в таком состоянии из-за меня, — пояснила Джинни, хватая его за ладонь. Она была ледяная. — Извини за это. — Не из-за тебя, — вяло посопротивлялся Теодор, ненавязчиво пытаясь вытащить пальцы из её захвата, потом смирился и, оттолкнувшись от стола, потопал в сторону незамеченной ранее двери за книжным шкафом. Он наклонился, перешагивая через порог, и Джинни убедилась, что потолки в доме были такими низкими, словно он предназначался не для стандартных волшебников, а для кого-то ростом с профессора Флитвика. — Вот. Довольна? Это моя комната, я сейчас выпью бодроперцовое зелье, лягу и завтра, думаю, уже буду в состоянии выполнить задание профессора МакГонагалл. — Она же за тебя беспокоится, а не за задание, — покачала головой Джинни. Она понятия не имела, о каком задании шла речь, однако была уверена, что директриса — не бездушная машина, которой было наплевать на собственного ассистента. Особенно после той сцены, которую Джинни устроила в Хогсмиде. Наверняка же именно поэтому её и отправила проверять проблемного мальчишку. — Где твоё зелье? — Джинни потащила Теодора к кровати, ещё и проинспектировала простыни, увериться, что они относительно чистые, заставив его вновь покрыться красными пятнами. — Ты не оставишь меня в покое, да? — Теодор уселся на матрас в любимой позе: с расставленными ногами, локтями на коленях и крутя большие пальцы друг вокруг друга. — В тумбочке. — Я поговорила с Гарри, — не в тему бросила Джинни. Нотт напрягся и начал ещё быстрее крутить пальцами. — И? Меня это как касается? Рад, что вы умеете разговаривать. Хотя, подожди, меня это никак не касается, так что нет, мне всё равно. — Не пизди, — хмыкнула Джинни. — И ложись. Или я сама тебя уложу. Нотт, словно по мановению волшебной палочки, оказался в полугоризонтальном положении. Даже закутался во что-то наподобие одеяла, которое ни разу не выглядело, как те тёплые и большие, что были в Хогвартсе. Вообще, честно сказать, дом казался дырой даже по сравнению с Норой. В родном гнезде хотя бы было уютно, стараниями Молли, а тут тоска и совершенный минимум вещей. — Могу почитать тебе книгу. Какую ты сейчас изучаешь? — Уизли, я не ребёнок! Напомню, я тебя старше. — Да, да, на два года. Кстати, уже ноябрь. Когда конкретно у тебя день рождения? — Уизли… — Джинни. — Уизли… — Меня зовут Джинни, Тео! — А меня зовут Теодор! Ладно, Джинни, — он злобно посмотрел на неё из недр «одеяла». — Будь так добра, прекрати разводить суету, у меня голова раскалывается. Если хочешь сделать что-то полезное… — он сделал паузу, и Джинни уже настроилась спорить, если он опять отошлёт её к МакГонагалл с сообщением. — Сделай чай. — Чего? — она моргнула и подумала, что чай из уст Нотта звучит, как предложение сварить грибную настойку с экстрактом мимбулуса мимблетонии. — Тут есть чай? — И чай, и заварник, и даже сахар для гостей, — закатил глаза Теодор. — Только шкафчики не перепутай. Чай и кофе во втором, в третьем… в общем, то, что лучше не заваривать и не пить. Джинни с сомнением оглядела ощетинившегося, как ёж в листве, Нотта, потом окна и стены, заключила, что вряд ли он попытается просочиться сквозь пол собственного дома к соседу снизу, и удалилась на не менее крохотную, чем все остальные комнаты, кухню. Интересно, у кого он снял это помещение? И почему не поселился в Хогвартсе? Ему не предложили? Обратно Джинни вернулась с подносом и двумя дымящимися кружками. — Так когда у тебя день рождения? — повторила она вопрос, едва Теодор высунул из одеяла руку. Она позволила ему взять кружку самому, иначе, чего доброго, от контакта с её кожей он бы пролил кипяток на себя. — Двадцать первого, — вздохнул Нотт куда более спокойно. Пока она отсутствовала, он, кажется, успел принять и обработать мысль, что ему придётся с ней пообщаться некоторое время. — И я надеюсь, ты не собираешься мне готовить какой-нибудь сюрприз, от которого у меня случится сердечный приступ? — Ох, ты умеешь шутить, — хихикнула Джинни, сипая свой чай. С нотками чего-то цитрусового и цветочного. — Я не шучу. Совершенно. — Голос у него действительно был серьёзный. — Я не хочу усложнять тебе жизнь, так что давай ты просто расскажешь, что обычно делает твоя мама, когда ты болеешь? Одеяло перестало двигаться, а Нотт в недрах так и замер с вытянутой рукой, в которой держал свою кружку чая. — К чему этот вопрос? — Я подумала, что мне хотелось бы такой же заботы, — честно призналась Джинни. — Моя мама не только готовит какао и мои любимые булочки с корицей, но ещё всегда приносит какой-нибудь мелкий, но приятный подарок или сувенир ручного… — Моя мать умерла, когда мне было семь, — оборвал Нотт. — Так что не надо нас сравнивать. Мне ни к чему твоя забота, мне девятнадцать, а не десять лет, и я уж точно не расклеюсь от обычной простуды. Джинни резко поплохело. Опять она ткнула не туда, чёрт возьми! И действительно, когда она подслушала их разговор с Малфоем, тот же ни разу не ссылался на семью Теодора, как на супружескую пару вроде Люциуса и Нарциссы. Он именно что говорил «твой отец». — А выглядишь, как будто расклеишься, — Джинни решила, что теребить или фокусироваться на болезненной теме — ещё больше отдалит их. Хотя тот факт, что он это рассказал, ну и про день рождения… будто бы лёд треснул? Или он слишком слаб, чтобы думать? Или решил, что проще выкинуть на неё то, что она просит, и бесконечный источник интереса иссякнет? Джинни совершенно не чувствовала края своему любопытству. У неё в уме уже было заготовлено как минимум пятьдесят вопросов, начиная с того, куда он дел ту яшму, которую выковырял из метлы, до его любимого цвета и что он думает про фестралов. — Вкусный чай, — заметила она, уже почти прикончившая свой напиток. — Тут какие-то цветы? — Не совсем. Вереск, обработанный багульниковым мёдом. — Он же ядовитый! — Джинни подавилась последней порцией, чуть не выплюнув её на простыни. Нотт, отставив кружку, к которой едва притронулся, на тумбочку, неловко протянул руку к ней, словно собирался похлопать по спине, но так и не решился. — Кипячёный — нет. Не волнуйся, я не собираюсь тебя травить, иначе вместо рекомендаций получу ссылку в Азкабан. Хотя, знаешь, иногда очень хочется. — Ну спасибо! — воскликнула Джинни. — Это при том, что я одна, на пару с МакГонагалл, о тебе волнуюсь! Очередная неуютная тишина повисла в воздухе. Определённо, у Джинни были проблемы с выражением эмоций. Особенно сегодня. Особенно тут. Особенно с ним. Так стоило ли ей так уж сильно винить Гарри за его толстокожесть? — Туше, — неожиданно рассмеялся Теодор и всё-таки откинул одеяло хотя бы с головы. Вид у него был донельзя сонный — видимо, успел принять своё зелье, только не бодроперцовое, от которого, наоборот, дым валил из ушей и огонь изо рта. Скорее, зелье без сновидений. — Если тебе так уж приспичило тут торчать, можешь покопаться в книжном шкафу. Там есть две книги из того списка, что я тебе дал. Джинни так и поступила. Сначала помыла посуду, потом походила по дому, хотя он был такой мелкий, что и изучать-то было особо нечего, потом взяла книгу про минералы и устроилась прямо на кровати, рядом с провалившимся в сон парнем. Теперь, когда он не контролировал выражение лица и давал себя изучать беспрекословно, Джинни видела и все интригующие её веснушки, и то, какие у него чётко очерченные линии губ, и даже, что ресницы у него были на пару оттенков светлее, чем волосы. Лицо — узкое и вытянутое, но мягкие и тонкие черты сглаживали некоторую непропорциональность. В общем, чем-то он напоминал… ласку. Разве что помимо длинного тела ещё и длинные конечности шли в комплекте. Джинни просидела рядом ещё два часа, погрузившись в книгу, потом малодушно засунула её в карман мантии. Не крала, просто позаимствовала. Ведь это явно была его собственность, а не домовладельца: на полях были пометки, сделанные рукой Теодора. Джинни уже видела почерк Нотта, не только в личных списках литературы, но и в исправленных эссе, так что не перепутала бы. Будить его она не стала, но и уходить, не проверив всё и вся, было волнительно. Теперь, когда она собственными глазами увидела место его жительства, Теодор начал казаться ей совершенно неприспособленным к жизни. На кухне почти не было продуктов: всякие странные штуки, вроде корня пойпетрушки, она не считала за еду. В ванной комнате и вовсе стояло нагромождение флаконов непонятного назначения, но точно не для ухода за внешностью. Камин давно остыл, но Джинни была уверена — если Нотт опять его разведёт и заснёт в процессе, то либо сожжёт себя вместе с хатой, либо угорит от дыма. Он же чистокровный слизеринец! И с отцом-то наверняка в каком-нибудь особняке жил раньше, с эльфами на подхвате. И всё же, она никак не могла тут остаться. Хотя формально была совершеннолетней, но, увы, всё ещё на шестом курсе и под юрисдикцией Хогвартса и школьных правил. Так что, найдя на диване в гостиной плед, дополнительно накинула на спящего парня и, кратко поцеловав его в лоб, отправилась обратно в замок. Теперь, когда Джинни знала, где он живёт, то вполне могла хоть завтра в семь утра заявиться. Что она, собственно, и собиралась сделать.