Занимательная трансфигурация

***

На уроках Теодор больше не прятался за документами, но и лишний раз не рисковал спускаться с кафедры, вещая оттуда тихим голосом и большей частью объясняя материал с помощью схем на доске. Удивительно, но, кажется, к концу года его методом преподавания прониклись все. Даже Сара и прочие девчонки, которые учёбу считали второстепенным делом, перестали хихикать и действительно занимались. Джинни уже слышала, что кое-кто жалел о том, что мистер Нотт не планирует оставаться в Хогвартсе в следующем году. Сама она не жалела ни капельки по вполне понятным эгоистичным причинам. Социализация — это прекрасно, но чем увереннее он будет становиться, тем больше на него будет западать мелких дур. Конкуренция, даже настолько глупая, Джинни была не нужна. Хватило Ромильды Вейн, которая попробовала было снова подкатить к ассистенту директрисы, но теперь наткнулась уже не на Малфоя, а на ассистентку ассистента. Скандалов Джинни устраивать не стала, но ясно намекнула, что у мистера Нотта появился телохранитель номер два. Теодор, всё ещё вполне себе пользующийся искусством исчезать в нужные моменты, так об этом и не узнал, зато Малфой, заставший сцену «переговоров» хмыкнул и даже показал большой палец. Что это могло значить — стоило только догадываться. — В следующем году я не буду играть в квиддич, так что капитаном будет Демельза, — сообщила Джинни в начале июня, сразу после последнего матча, в котором они еле-еле вырвали победу у Слизерина. — Или у кого-то есть возражения? Члены команды дружно повертели головами, а Дэнни сначала разочарованно вздохнул, но потом начал исподтишка приглядываться к Робинс. Этот мальчишка, кажется, втайне считал Джинни своим кумиром, но и Демельза ему понравилась, судя по тому, что он улыбался. Джинни про себя фыркнула — вот они, первые влюблённости тринадцатилеток. Ну да ладно, в отличие от братьев Криви, Дэнни хотя бы не носился за ней с фотоаппаратом, как те делали с Гарри. До конца учебного года оставалась всего пара недель, и Джинни опять начала нервничать. Ей пришло письмо от Рона, в котором тот лаконично написал, что они всё обсудят в Норе, когда оба будут дома. Про Гарри и Гермиону он не написал ничего, кроме как, что не собирается за ними в Австралию, но считает, что им самим это действительно нужно. А ему нужно сдать экзамены в Аврорате, чтобы получить хотя бы начальный аттестат, а потом с чистой совестью отдохнуть и решить, что делать дальше. Расписывать свои планы в ответ она тоже не стала, но постаралась, чтобы тон её письма был тёплым и поддерживающим. Рон-то там был совсем один, пусть и с Гарри, а у неё в Хогвартсе было дофига человек, от которых она чувствовала постоянную поддержку. — Завтра будет мой последний рабочий день, — сказал Теодор, когда они пришли в кабинет зельеварения, который им выделил Слагхорн. Малфой пока отсутствовал: он предупредил, что должен был что-то обсудить с Флитвиком в его кабинете, так что топать ему было аж с восьмого этажа. — Урок с четвёртым курсом, потом с вашим. А в субботу я планирую вернуться в поместье. — Уже? И когда ты успел решить? — обижаться, что без неё, было бесполезно. Проще потянуть за нужную ниточку в разговоре, и он сам расскажет. Тео пожевал нижнюю губу, старательно нарезая ингредиенты для будущего зелья. — Вчера говорил с МакГонагалл. Она мне всё равно написала рекомендательное письмо, даже если оно сейчас не понадобится… я хочу поскорее разобраться с делами в поместье. И, желательно, выехать оттуда уже в середине июля. — Выехать? Куда? — Скорее всего пока в Косой переулок. Раз буду работать с Джорджем. — Разве не лучше жить в собственном доме? — Наполовину опечатанном? И я уже несколько… отвык от пустых больших помещений. Там даже домовых эльфов не осталось. Двое, что у нас были, переведены в Хогвартс. Ох, ну если так подумать… Теодор, конечно, любил уединение, и ему надо было отдыхать от окружающих, но пустой особняк без семьи и даже прислуги наверняка казался настоящим склепом. — Зато в Косой переулок авроры меня точно пустят, — улыбнулась Джинни, доставая колбы, которые принесла из того тайника, за статуей ската, по просьбе Нотта. По его же просьбе она поставила их на отдельную парту, потому что он предупредил, что в двух могут находиться нестабильные зелья. Снейп, если это действительно раньше был его схрон, всё очень тщательно подписывал, хотя некоторые полустёршиеся этикетки намекали, что содержимое старше стажа преподавания бывшего директора. Знать, что именно было внутри, в недрах мутной жидкости, Джинни не очень-то и хотела. — Всем привет, — Малфой воодушевлённо влетел в кабинет широким шагом, на ходу размахивая сумкой. Словно бы не он в сентябре–октябре пытался стать слизеринской тенью, а вернулся на пятый курс, только не таким противным. Естественно, ни Джинни, ни Теодор тем более, не успели отреагировать: сумка задела одну из колб, и та полетела на пол. В тишине класса раздался звон. А потом класс заволокло странным дымом. Джинни против воли сделала вдох: несмотря на то, что дым был болотно-серым и неприятным на цвет, пахло… ну как те её духи с «феромонами счастья» от Луны. Свежими цветами и весенним воздухом. — А что там было? — спросила она у Теодора, прикрыв глаза от удовольствия. Ей тут же захотелось выйти из подземелья на улицу, где июнь радовал солнечной погодой. — Первоначальные варианты оборотного зелья в сочетании с Феликс Фелицис, — раздался недовольный голос Снейпа из тумана. — Этому зелью больше ста лет, мистер Малфой, и оно было создано для ловушек против тёмных волшебников, а не для проверки вашей феноменальной неуклюжести. Мистер Нотт, вы куда смотрели? Джинни поскользнулась на второй упавшей колбе и не упала только потому, что схватилась за ближайшую парту. — Профессор Снейп?! — воскликнули они с Драко хором, хотя голос Малфоя в дыму слышался подозрительно тонким. Нотт молчал, и это пугало ещё больше. Джинни попыталась хоть кого-нибудь нащупать в сером облаке. Лучше бы уж тут была пена с анатомическими сердцами и расчленёнными руками, чем потенциальный Снейп. Только вот, как назло, никто не находился, и Джинни начало казаться, что странный дым-туман расползся далеко за пределы класса. Даже парты куда-то исчезли, а она в какой-то момент вышла на лужайку, залитую светом, где возле ручейка в отдалении вперемешку паслись единороги и фестралы. Хотя единороги обычно жили в чащах зачарованных лесов, а фестралы предпочитали болотистую местность. — Эй, — неуверенно позвала Джинни. — Мы в Выручай-комнате? Или это ваши дрыгающие ножками грибы? Или мне это снится? Она ущипнула себя за руку, и тут перед ней возникла крайне недовольная чёрная фигура Снейпа. Бывший директор стоял, сложив руки на груди, и очень сильно выделялся на фоне идеалистической, почти пасторальной картины окружающей среды. Хотя, если подключить воображение, его можно было принять ещё за одного фестрала. Джинни глупо хихикнула. — Мисс Уизли, хотел бы я сказать, что вы ничем не отличаетесь от своих братцев, но… — Снейп тяжело вздохнул и отошёл на пару шагов, в сторону старого скрюченного, но цветущего дерева, напоминающего Гремучую иву. — В кои-то веки бардак не из-за вас. Хотя вы могли бы и аккуратнее расставить зелья, знали же, что мистер Малфой должен явиться. — А вы откуда знаете? — открыла рот Джинни. В её голове было восхитительно… не пусто, но спокойно. Чувство эйфории и лёгкости тела не покидало. — Наблюдательность у вас всё ещё отвратительная, — закатил глаза Снейп. — Профессор Слагхорн не просто так выделил вам именно этот класс для факультатива. В нём есть пустая рама, которую я… иногда использую. — Вы шпионите за учениками! — возмутилась Джинни. — Я присматриваю за самоучками, чтобы не случилось чего-то подобного, как сейчас, — сухо и ядовито возразил Снейп. А потом вдруг резко и неприятно ухмыльнулся. — И что вас удивляет, мисс Уизли? Я — профессиональный шпион, вы и сами это знаете. — Мёртвый шпион, — выдала Джинни. На её удивление, профессор даже не разозлился. Просто скучающе и, на секунду, даже одобрительно на неё уставился. — Вы верно подметили, — согласился он. — Даже лучшие проигрывают. Особенно, когда ставки высоки. А ведь я мог стать талантливым и востребованным зельеваром, если бы не согласился играть в глупые игры Дамблдора. Любовь не стоит того, чтобы закончить как я, не правда ли? — Это вы со мной говорите? — нахмурилась Джинни. Окружающее пространство вдруг опять подёрнулось серой дымкой. — Или вы иллюзия? Моё подсознание? — Сами как думаете? — желчно хмыкнул Снейп и пропал. Джинни открыла глаза. Над ней с внушительной паникой на лице навис Теодор, легонько хлопая по щекам прохладными и почему-то мокрыми ладонями. «Ты меня слышишь?» — прочитала Джинни по его губам. Потом Теодор на секунду глянул в сторону, куда-то рядом. Возможно, на Малфоя. И далее на стену. Джинни попыталась сосредоточить расплывающийся взгляд именно на стене и действительно увидела выцветшую золотисто-зелёную раму. Правда, на ней был не Снейп, а изображение взлетающего фестрала. Джинни поморгала и, решив, что достаточно чувствует тело, резко приподнялась, чуть не влетев лбом в лоб Тео. Достаточно, но недостаточно — мышцы ей ещё не полностью подчинялись. Нотт тут же придержал её за спину, прижимая к себе и проводя какие-то пассы своей уникальной палочкой. Джинни рассеянно улыбнулась: он оставил на ней ту кривую-косую рукоятку из ветви Гремучей ивы, которую она подарила ему на день рождения. Вроде и так знала, но в данный момент это показалось ей донельзя милым. Мысли всё ещё путались, но кое-что она смогла вычленить из хора вопящих в голове образов и голосов. — Дамблдор, конечно, тот ещё интриган и козёл был, — заявила Джинни. — Я про старшего, если что, а не Аберфорта. Но любовь точно стоит того, чтобы рисковать. Просто надо делать это с умом и планом, да, Тео? Я тебя люблю, поэтому составила план на лето, и ты не отве… Она не успела закончить, потому что почувствовала жуткую слабость, и сознание померкло. В следующий раз она пришла в себя уже в Больничном крыле. Вокруг было тихо и темно, только заколдованные канделябры на тумбочках освещали пространство. Джинни отодвинула ширму и прошлась по палате. Никого не было, кроме Малфоя, который обнаружился напротив, тоже отделённый ширмой, но в глубоком сне. Будить его Джинни не стала, хотя её раздирало любопытство о том, что же видел — или не видел — виновник всей ситуации. Он проснулся только когда мадам Помфри в восемь пришла их проверить, недовольно цокая языком. И бормоча «Минни зря разрешила такие нововведения». Джинни могла бы обидеться за Теодора, который не был виноват, но она прекрасно знала, что медсестра ворчит на всех и вся, даже на существование квиддича и её коллеги мадам Хуч. Так что это не было личной неприязнью. — Сегодня и завтра вы останетесь здесь, под наблюдением, — заявила лекарь. — Придумали же! Экспериментальные зелья! — У меня уроки! — в панике возразила Джинни. Она помнила, что сегодня та самая последняя пара трансфигурации, после которой Теодор планирует испариться на долгий месяц, если не больше. — Ваше рвение к учёбе похвально, мисс Уизли, — строго возразила Помфри. — Но здоровье важнее. Даже мистер Малфой выйдет не раньше субботы, хотя у него скоро Ж.А.Б.А. Вы можете заниматься здесь, необходимое вам принесут. Джинни и Драко бросили друг другу одинаково унылые взгляды. Джинни ещё и постаралась выразить им гнев, ибо если ей действительно не удастся выбраться отсюда до отъезда её парня, Малфою не грозило дожить до столь желанного им аттестата. Она об этом позаботится. Почему-то ей казалось маловероятным, что Теодор явится в Больничное крыло, чтобы их проведать, но именно это он и сделал сразу после четырёх пополудни. — Малфой, я искренне надеюсь, что твой следующий учебный год на курсах зельеваров не начнётся с подобного казуса, — устало сказал Нотт, опускаясь на стул возле постели Джинни. Она как раз заканчивала писать эссе по травологии, отложила пергамент на тумбочку и потянулась за поцелуем. Нотт сделал вид, что не заметил, пока Малфой — в свою очередь читающий дополнительную литературу по трансфигурации — не отвернулся с демонстративным пренебрежительным звуком. — Сами виноваты, — заявил он. Ну конечно, что ещё стоило ожидать от Драко? — А там, правда, Снейп приходит на картину с фестралом? — Так ты тоже его видел? — поразилась Джинни, отвлекаясь от нежного удушения Теодора, который почему-то выглядел очень нервным и напряжённым. Возможно, последний рабочий день был сложным. — Это была не иллюзия? — Я понятия не имею, о чём вы, — ровно ответил Теодор. — А зелье жаль, это был единственный пробник… в смысле, я рад, что с вами всё в порядке. Джинни и Драко дружно зафыркали и, не удержавшись, расхохотались. — К слову про Снейпа, он ещё на первых курсах учил не вдыхать подозрительные пары, если вам непонятно их происхожде… — Ой, мистер Нотт, заткнись, — попросил Малфой, потягиваясь. — Уроки на сегодня закончились, можно не нудеть уже. Из Больничного крыла они вышли в пятницу вечером, когда Помфри официально признала, что «вроде бы ничего страшного не случилось», потому что так и не смогла объяснить произошедшее. Нотт, видимо, тоже не смог, — а скорее всего не захотел — и пытался слиться с дверью медпункта всё то время, что медсестра и МакГонагалл обсуждали происхождение странного галлюциногенного дыма. Малфой, слава Мерлину, тоже держал рот на замке, неловко пожав плечами, когда его попросили вспомнить, что он видел. — Мисс Уизли, на минуточку, — попросила МакГонагалл прежде, чем Джинни успела шмыгнуть в коридор вслед за Ноттом. — Да, профессор? — Почему-то ей казалось, что директриса сейчас возьмёт и запретит ей идти в Хогсмид. — На северных и западных воротах дежурят мистер Филч и староста Рейвенкло. Настоятельно рекомендую вам не забывать про отбой. — Да, конечно… — пробормотала Джинни, неудержимо краснея. — А на четвёртом этаже — староста седьмого курса Гриффиндора. — Поняла. — Старостой Гриффиндора седьмого курса в этом году был Невилл! — Спокойной ночи. Следите за здоровьем. И я надеюсь, что на последней контрольной вы, как и всё это полугодие, будете демонстрировать превосходный результат. — Конечно! — Джинни аж согнулась в глубоком поклоне, какие видела у представителей японской сборной по квиддичу. И упорхала переодеваться. Во что-нибудь удобное, чтобы не рвать мантию в лазе под Горбатой ведьмой и не терять из карманов важные вещи.