Занимательная трансфигурация

***

Из Уэльса Малфой вернулся сияющий, как начищенный Молли медный таз, а Тео… ну, как Тео. Не мрачный — уже хорошо. Видимо, смирился с тем, что Драко теперь его самый преданный студент с претензией на дружбу. Джинни как раз сидела в кабинете директора, помогая сортировать те эссе и документы, которые должны были пойти на проверку Нотту. Сама МакГонагалл отсутствовала, но попросила сообщить, когда студент и её ассистент вернутся. Джинни так и поступила, использовав трюк, которому её, внезапно, обучил Малфой: бумажный журавлик, вполне себе неплохо ориентирующийся в замке, если правильно заколдовать на адресата. Драко ещё на первых курсах такое проворачивал, но в пределах небольшого помещения и направляя непосредственно, а к настоящему моменту улучшил чары. В конце концов, у него всегда были неплохие оценки, пусть и в рамках школьной программы. Но вот связался с Теодором и решил сам ставить эксперименты. — Избавь меня от длинного рассказа о том, какой ты гениальный, и как тебя там ждут с распростёртыми объятиями, — сразу предупредила Джинни. Малфой оскорблённо захлопнул уже раскрытый рот, а Теодор рядом издал довольный смешок. И подошёл к столу, оценивая свой будущий фронт работ. — Ему всё ещё нужно будет получить высшие баллы по Ж.А.Б.А. — напомнил Нотт, с усмешкой поглядывая на бывшего сокурсника. Драко же набычился, и Джинни сжалилась: взяла и испортила человеку настроение, это уж как-то слишком по-слизерински подло. Просто он действительно мог устроить получасовой монолог о себе, прекрасном. — Поздравляю, Малфой, но мы пока очень заняты, — Джинни сделала упор на «мы», имея в виду себя и Теодора. — А вот с профессором МакГонагалл можешь поделиться, уверена, она оценит. С директрисы действительно сталось бы оценить широкой души порывы бывшего подлеца. Хотя бы потому, что она безмерно уважала тех, кто идёт своим путём и старается в учёбе, что Драко и демонстрировал почти весь год. Джинни аж сама загордилась, будто он был её проблемным племянником. Но слушать всё равно не хотела, поэтому, быстренько закончив с сортировкой, утащила Теодора в Хогсмид. Сегодня был вторник, но после обеда у Джинни стояли только зелья, и так как она уже знала, стараниями Нотта, программу, Слагхорн и Макгонагалл согласились освободить её от урока, как раз, чтобы помочь с документами. Пока Джинни торчала в директорском кабинете, Снейп с портрета очень внимательно сверлил её взглядом. Другие рамы были пусты, и в какой-то момент предыдущий директор даже хмыкнул, пробормотав что-то вроде «Поумневший представитель Уизли, невероятно», и сгинул, не дав Джинни опомниться и ответить. — Рассказывай, — попросила Джинни, когда они дотащили стопки пергаментов и книги до Хогсмида. Уже не особо скрываясь по дороге, ведь МакГонагалл официально признала Джинни ассистенткой ассистента, и это не казалось со стороны романтической прогулкой. — Что рассказывать? — Как всё в действительности прошло? Не хочешь тоже поступить на курсы зельеваров? Тебе могут дать дополнительный диплом, и раз уж Малфоя согласились взять, так тебя и подавно. — Курсы надо оплачивать, к тому же это не на один год, а мне некогда учиться дальше. Теодор открыл дверь, по привычке огляделся, хотя в этой части Хогсмида никто и не ходил, наверное, кроме пары местных жителей. И пропустил Джинни вперёд. И даже не стукнулся лбом о косяк. Джинни заметила, что когда она проходила первой через порог, Теодор машинально нагибался, подстраиваясь под её рост, поэтому попросила всегда пропускать её, когда они вместе. — Тебе надо кое-что знать про мою семью, — вздохнул он, уже находясь внутри. — Моему отцу исполнилось шестьдесят семь, когда он… умер. Мама была намного моложе его. Неравный брак, и с точки зрения чистокровных даже мезальянс в какой-то степени, она не принадлежала к священным двадцати восьми. И это при том, что мой отец всегда кичился исключительной чистотой крови. Джинни молчала, не зная что на это ответить. И не хотела сбивать Теодора с мысли, раз уж он открылся настолько, чтобы рассказать про родителей. У неё он никогда не спрашивал про Уизли, но Джинни казалось, весь Хогвартс и так неплохо знал их, учитывая количество братьев и открытую натуру почти каждого члена их большой рыжей семьи. — Он был затворником и не особо общался с остальными, теми же Малфоями, если не было сильной нужды. Но у него были связи, в Министерстве, в том числе. Которые сыграли скорее не в его пользу. И ещё отец был хорош в трансфигурации, это он меня учил дома, после того, как мать умерла. Наверное, чтобы как-то меня занимать. Как умел. Но в поместье и в ячейке Гринготтса теперь почти всё опечатано аврорами, ведь у него были целые залежи тёмных артефактов. И с этим придётся теперь разбираться мне. — А посещать поместье тоже нельзя? — Ты… — Теодор покачал головой. — Это всё, что тебя волнует? — Это очень важный момент, — серьёзно кивнула Джинни. — Мне надо будет составить план на лето. — Твой план состоит в том, чтобы залезть в логово Пожирателя? — Почему ты так заинтересовался магглами? — Джинни ловко свернула тему. — Не магглами, — поправил Тео, складируя документы на столе и жестом приглашая Джинни пройти в кухню. Пока Джинни возилась с заварником, Теодор свистом призвал спавшего Руди и выдал тому четыре мясные полоски, поворчав, что сычик и сам мог бы вылететь поохотиться. Но потом всё-таки вернулся к объяснению: — Мне интересны маггловские изобретения. Почти всё, что есть у магов — по сути переделанные маггловские вещи. И если почитать историю, ещё шесть веков назад маги в Британии, даже чистокровные, не были настолько кичливыми. Биннс, к слову, рассказывал об этом. — Ты слушал Биннса?! — восхитилась Джинни. — Я думала, на его уроках спят все, без исключения. — Зря. Когда он не рассказывал про восстание гоблинов, то порой вспоминал куда более интересные сюжеты. А книгу священных двадцати восьми, к слову, вообще придумал и написал один из моих родственников. Не так давно, и явно это была не самая удачная идея. — Твой отец был не против? Ты говорил, он высылал тебе журналы посылкой. Не могу представить, как тебе разрешали их хранить, если он был таким поборником чистоты крови? — Мой отец был тем ещё парадоксом, — усмехнулся Теодор. Джинни подумала, что это, видимо, наследственное. — Он не особо за мной и следил. А потом, когда узнал, ему уже было всё равно. Мне кажется, он начал перегорать, когда я был ещё курсе на четвёртом. Он ведь и возрождения Волдеморта не желал, но куда было деваться с его биографией? И он, правда, был повёрнут на артефактах. Почти все наши деньги заработаны на нелегальных продажах. Ясно теперь, почему он сам встрял в подпольный бизнес. Осуждать его Джинни даже и не думала: близнецы, вон, незаконно свои придумки без зазрения совести тестировали даже на младшекурсниках и членах семьи. Ну и, к тому же, не только же у Ноттов были тёмные делишки? У половины Пожирателей уж точно. Того же Люциуса Малфоя. Джинни искоса глянула на Теодора, пока он был занят тем, что поглаживал довольного Руди по перьям. Могло ли быть так, что его отец закрывал глаза на странные увлечения сына только потому, что тот помогал ему — возможно, сначала даже по незнанию — с теми самыми тёмными делами? Подобным талантом было бы глупо раскидываться, особенно если сам научил. Но это всё было не так уж и важно. Не для Джинни, по крайней мере. — Я думаю, это хорошо, что ни тебя, ни Трейси не возьмут в Отдел Тайн, — сказала она. Теодор с удивлением наклонил голову, молча ожидая продолжения. — Я слышала, мало кто из этого отдела создаёт семьи и вообще заводит отношения. Слишком уж там заботятся о статусе секретности. — … я о таком не думал даже, — после паузы признался Теодор. — Но факт. О большинстве невыразимцев мы знаем только, что они существуют. Особенно о тех, кто работает с особо редкими артефактами. — Вот именно, — проворчала Джинни. — Может, они вообще там и живут, в подвалах Министерства. Нет уж, поздно, тебя туда я не пущу. И Трейси… она заслуживает лучшего. — Лучшего — это Забини? — хмыкнул Теодор. Джинни аж вылупилась на него. Когда он-то, слепой ко всему и всем, успел заметить, что Блейз и Трейси сблизились? — А что с ним не так? Ну, помимо того, что он флиртует со всем, что движется? И он ведь правда ей нравится. — Да ничего на самом деле, — пожал плечами Теодор. — Он поприятнее многих, того же Малфоя. Ну да, как же не подколоть Драко. Джинни про себя улыбнулась: привыкнуть-то Тео к хорьку привык, но всё равно ревновал до жути, хотя Малфой сел на шею и приставал совсем не к Джинни, а к самому Нотту. Она отвлеклась на чайник, который уже возмущённо завопил в печи. Руди тоже возмущённо заухал, увидев прихватку, и с не менее оскорблённой, чем у Малфоя, мордой улетел обратно в спальню. Остаток дня Джинни и Тео провели на диване: она устроилась у него на коленях, в подудрёме, пока он проверял бумаги, а потом получила очередной список литературы, который ей стоило глянуть до конца учебного года. Время полетело неимоверно быстро. Казалось бы, ещё вчера Джинни приехала в отстроенный с прорехами в стенах замок, а вот, менее, чем через месяц, её ожидали последние контрольные работы. И летние каникулы. И ещё потом полгода до возможности сдать Ж.А.Б.А. экстерном, если вдруг она не сможет на общем министерском потоке в августе. Скорее всего не сможет — она, конечно, кое-что из школьной программы следующего года уже выучила, но далеко не всё, да и не было у неё такого таланта, как у Тео. В начале двадцатых чисел месяца она застала Теодора с Невиллом в теплицах: Нотт что-то объяснял гриффиндорцу, попутно ловко срезая листья с кустов в напольных горшках. Невилл слушал, открыв рот, как бывало года четыре назад, Джинни уже не помнила, когда в последний раз видела это немного глупое выражение его лица. Учитывая, что Лонгботтом давно не был тем пухлым толстощёким ребёнком. Она не стала их тревожить, хоть и собиралась кое-что спросить у Невилла, вместо этого тихо развернулась и вышла на улицу, решив пока прогуляться. У берегов Чёрного озера её догнала Луна, напомнив, что они могут полюбоваться на те цветы, которые сажали в сентябре. — Точно! — Джинни дала себя увести к северным воротам, где как раз располагался большой парк, с фонтанами и клумбами. Там, к её удивлению, они обнаружили Гермиону, которая сидела на корточках перед жёлтыми азалиями. Давно же они не разговаривали… Гермиона и так отдалилась ото всех, кроме, разве что, Хагрида, но после ссоры относительно Нотта их с Джинни шаткая дружба и вовсе охладела. Тем не менее, игнорировать девушку — если они всё ещё были вместе — брата и лучшую подругу бывшего парня Джинни не собиралась. Просто встала рядом, наблюдая за тем, как Луна посыпает клумбы каким-то порошком. — Мы с Роном расстались, — сообщила Гермиона, не поднимая глаз. Джинни что-то промычала в ответ. Не дождались, значит, окончания года. Ну, возможно, это было и к лучшему. — После Ж.А.Б.А. и экзаменов в Аврорате мы с Гарри поедем в Австралию, к моим родителям. — Переключилась на Гарри? Ну, вы с ним, честно говоря, наверное больше друг другу подходите. — Что?! Нет! Мы просто друзья! — вспыхнула Гермиона. И аж подскочила, выпрямившись в мгновение ока, словно пружина. — Как ты могла такое подумать? Вы ведь были вместе, и он лучший друг Рона, и… — Я не осуждаю, если что, — сообщила Джинни. — Мне всё равно. Это ваша жизнь, не моя. — Всё не так. — Хорошо, — покладисто сказала Джинни. В конце концов, ей действительно было всё равно. Так что смысл выслушивать десятиминутные оправдания? Ей и Малфоя хватало с его монологами. — Хочешь букет собрать? — Да, для Грошика. Он любит розовые цветы. Не хочу, чтобы он скучал тут, когда я уеду. А вот это было неожиданно. Неужели Гермиона действительно привязалась к брату Хагрида? Джинни внимательно посмотрела на Грейнджер. Она всё-таки никогда не могла её понять, но Гермиона не была злой. Просто… другой. Как Луна была другой, но в другую сторону. Целая абстрактная философия, если хорошо подумать. — Бери те, что на дальней клумбе, — посоветовала Луна. — Над ними поколдовали лунные феи, они дольше не завянут, если срезать и ополоснуть водой из Чёрного озера. Гермиона закатила глаза, как часто делала на любые реплики Луны, но всё же последовала совету. И ушла не в замок, а в сторону озера. — А ты можешь принести Нептуну красные и синие альстрёмерии, — обратилась Луна уже к Джинни. — Мы их посадили у фонтана, чтобы они напитались влагой. Их используют в зельях контрацепции, кстати. Джинни выронила из рук палочку. Почему-то её больше всего шокировало не то, что Луна знала про Тео, и не то, что она сравнила его с планетой, а то, что она сказала слово «контрацепция» так обыденно… Луна вообще казалась Джинни несколько эфемерным существом больше, чем человеком. На её фоне даже Теодор смотрелся куда приземлённее. Джинни всё ещё подозревала, что погибшая мама Луны, Пандора, и Ксенофилиус завели ребёнка в пробирке или нашли в жующей капусте из Марианской впадины. Неужели… Джинни покосилась на подругу, занятую составлением собственного букета. Да нет, представить Луну в отношениях почему-то не получалось вовсе. Даже Невилла можно было, а Луну… надо проконтролировать, чтобы ей не попался какой-нибудь идиот вроде Малфоя! Альстрёмерии действительно выглядели восхитительно. Похожие на ирисы, самых разных оттенков, и Джинни даже припомнила, что видела подобные кустарники в «Ракушке». Раз уж она теперь много знала про минералы и типы древесин, стоило перейти и к ботанике. На уроках гербологии они в основном изучали магические растения, но и среди самых обыкновенных были ингредиенты, которые использовали для зелий и колдомедицины. — Ты… надеюсь, это не предложение руки и сердца? — озадаченно пошутил Теодор, открывая дверь. — Я не готов к такому шагу, даже если собираюсь работать с твоим братом. — Дурак, — беззлобно пожурила Джинни, даже не думая отдавать ему собранный букет. Она сразу направилась на кухню, собираясь найти там что-нибудь, что можно трансфигурировать в вазу. Вот и практика заодним будет. — Скорее Джордж тебе предложение сделает, и совсем не такое, о котором ты подумал. — А мне кажется, именно такое, — протянул Нотт, следуя за ней. — Вспомнить только ту пену для ванны… После сердец из анатомического атласа меня не удивят и расчленённые руки. Особенно, если он узнает, чем мы тут занимаемся. — Трансфигурацией, — сообщила Джинни. Просто не стала уточнять, что речь шла не только о школьном предмете. — И вообще-то, он в курсе. — Что?! — Я не говорила, если что. Джордж не дурак, он по твоей морде лица всё прочитал. И написал мне, что если ты не явишься, как обещал, в начале июля, он найдёт способ проникнуть в поместье Ноттов. — С кем я связался? — простонал Теодор тихо, себе под нос. Но с предательской мальчишеской улыбкой на губах. — Ладно, твой дружок Лонгботтом тоже догадался. — Угу, и Гермиона, и Гарри, и Рон, и Луна. Луна, кстати, меня просветила о том, что из этих прекрасных цветов с вибрациями марса и нептуна можно наварганить противозачаточное. Причём, куда быстрее, чем в классическом рецепте. Теодор поперхнулся слюной. Джинни издала победный клич — ваза из прихватки получилась шикарная, хоть и всё ещё с рисунком недовольного ухающего сыча. Главное, убрать её подальше, чтобы ревнивый Руди не опрокинул и не разбил до того, как магия развеется.