The art of seeing / Искусство видеть.

Когда Шейн переступил порог спальни Ильи, его обдало привычным ароматом: смесью дорогого парфюма с нотками сандала и едва уловимым запахом крепкого кофе. Это место всегда казалось ему безопасным убежищем, но в этот раз что-то в комнате ощущалось иначе. Пространство как будто расширилось, стало светлее и… откровеннее. Шейн замер, когда его взгляд упал на стену прямо напротив кровати. Там, где раньше висел пустой постер в минималистичной раме, теперь возвышалось огромное зеркало в полный рост. Оно было массивным, в тяжелой раме из темного дерева, и в его идеальной поверхности отражалась вся кровать, залитая мягким светом прикроватной лампы. — Илья? — Шейн обернулся, не снимая рук с лямок своего рюкзака. — Это… новое? Зачем оно здесь, еще и в таком месте? Илья, до этого тихо стоявший у двери и наблюдавший за реакцией парня, медленно подошел ближе. На его губах играла та самая полуулыбка, которая всегда заставляла сердце Шейна биться чуть быстрее. — Тебе не нравится? — Илья остановился за спиной Шейна, но не прикоснулся, позволяя тому чувствовать лишь исходящее от него тепло. — Оно просто… слишком заметное, — Шейн неловко повел плечом, стараясь не смотреть на свое отражение. — Зачем смотреть на себя, когда ложишься спать или… ну, ты понимаешь. Илья наконец сократил расстояние. Его ладони легли на плечи Шейна, бережно, но властно разворачивая его к зеркалу. Шейн попытался опустить голову, спрятать лицо за челкой, но пальцы Ильи мягко коснулись его подбородка, заставляя поднять взгляд. — Ты всегда спрашиваешь, почему я так долго на тебя смотрю, — прошептал Илья прямо в ухо Шейну и медленно потянул за край его толстовки, обнажая полоску нежной кожи, которая тут же покрылась мурашками. — Я решил, что пришло время показать тебе это наглядно. Чтобы ты увидел всё моими глазами. Шейн сглотнул, глядя в зеркало на их общее отражение. Его бледная кожа под ладонями Ильи казалась в этом серебристом стекле чем-то невероятно хрупким и драгоценным. — Да и к тому же, я всегда хотел показать тебе, как ты выглядишь, когда кончаешь, так что… Шейн покраснел и буркнул, — Пошел ты. И додумался же? Илья тихо рассмеялся и нежно провел руками по волосам Шейна, втягивая того в медленный поцелуй. Постепенно он переходил в более глубокий и страстный. Шейн глухо простонал в поцелуй: одного только языка Розанова было достаточно, чтобы завести его. Илья разорвал поцелуй и продолжил дорожку к шее и ключицам, покусывая и вылизывая кожу Шейна, как самое сладкое лакомство.  Он стянул с него толстовку, продолжая ласкать кожу языком. Шейн уже успел забыть про зеркало: слишком уж приятны были прикосновения Ильи, но сам Илья не забыл. Медленно он развернул Шейна лицом к зеркалу, а сам встал позади него, оставляя отметины на шее и холке. — Посмотри на себя, — прошептал он на ухо Шейну, — Ты так таешь от одних только поцелуев, что же будет, когда я вставлю в тебя свой член? Шейн не знал, что ответить. Он смотрел на себя и не узнавал. Нежная кожа местами покраснела, на шее уже начали проступать засосы. Его лицо, обычно сосредоточенное и решительное, сейчас выражало мягкость и уязвимость. Глаза, полные страсти, сверкают, когда он смотрит на Илью. Он и не знал, что выглядит… так. Илья, позади него, продолжил исследовать его кожу и остановился за ухом, прикусив чувствительное местечко. Шейн простонал. Как же приятно. Прикусив это место еще раз, Илья принялся зализывать укус, как бы извиняясь. Шейн откинул голову на плечо Ильи и закрыл глаза. Но Илья медленно отстранился и развернул голову Шейна, заставляя смотреть себе в глаза. — Шейн, пообещай мне, что ты будешь смотреть в зеркало. Ты же не хочешь, чтобы я тебя связывал? От такого предложения, по всей коже Шейна расползлись мурашки, а кровь хлынула к уже и так вставшему члену. Но он понимал, что Илья хочет не этого. Поэтому он кивнул. — Хорошо, я обещаю. — Хороший мальчик, — Илья медленно начал стягивать с него оставшуюся одежду. От похвалы по всему телу Шейна разлилось тепло. Он медленно развернулся к зеркалу, наблюдая, как Илья стягивает с него штаны и боксеры. Холодный воздух скользнул по его обнаженной коже. По всему телу пробежались мурашки: он дрожал от предвкушения и желания. Видеть себя в зеркале, абсолютно голого, было странно. Но не это еще сильнее возбудило Шейна. Илья все еще был полностью одет, тогда как Шейн был полностью обнажен. Этот контраст странным образом отозвался в теле Шейна. Теперь он не знал, хочет ли, чтобы Илья тоже разделся или нет. Илья заметил. Конечно, как же он мог не заметить. — Ооо, так тебе это нравится. Ты хочешь, чтобы я не раздевался? Лицо Шейна приобрело красноватый оттенок, — Я… нет, то есть… да… Я не знаю. Пожалуйста, ты можешь сам решить? Я не… Илья ухмылялся, — Хорошо, хорошо. Если мой Шейн так стесняется… По телу Шейна разлилось тепло: «мой Шейн» — из уст Ильи это звучало слишком интимно. Шейн не знал, чего именно он хочет. Знал он лишь то, что до безумия, хочет наконец почувствовать Илью в себе, ощутить его всеми клеточками тела. Кажется Илья понял его, потому что он прекратил медленные поддразнивания у шеи и подвел Шейна ближе к зеркалу. Теперь Шейн видел все намного отчетливее. Он даже мог рассмотреть каждую веснушку на своем лице. Шейн чувствовал себя как на иголках. Ощущения смешались. Восторг и неловкость, желание и смущение.  Позади него Илья ненадолго отошел к тумбочке и достал смазку. Все это Шейн видел в отражении: он помнил о своем обещании не отводить взгляд. Эта короткая передышка позволила Шейну получше рассмотреть Илью. Как всегда он был восхитителен: широкие плечи, сильные руки и нежная улыбка. Шейн был так рад, что этот мужчина принадлежал ему. Илья так и не разделся. Шейн даже успел пожалеть от том, что не может видеть Илью полностью, но все мысли вылетели из головы, когда он подошел к нему сзади и выдавил смазку себе на пальцы. — Смотри на себя, — приказал Илья. Шейн не мог не подчиниться. Вопреки ожиданиям Илья не начал растягивать Шейна: он опустил руку на его член, начиная медленно дрочить. Шейн видел все и ощущал все: его тело стало слишком чувствительным. Каждое движение Ильи отдавалось в теле Шейна. Он медленно простонал, не отводя взгляда от зеркала. Шейн попытался зажмуриться, всхлипнув от острых ощущений, но Илья тут же перехватил его подбородок, вынуждая снова встретиться взглядом с собственным отражением. — Смотри какой ты красивый, — шептал Илья ему на ухо, продолжая медленные движения руки, и в его голосе нежность мешалась с чем-то темным, первобытным. — Господи, Шейн, я так сильно люблю тебя. Каждую твою черточку, каждый этот судорожный вдох... Он чуть ускорился, но лишь на мгновение, тут же снова замедляясь до издевательского темпа, доводя Шейна до грани и не давая сорваться. — Мой идеальный, — Илья прижался губами к виску Шейна, оставляя влажный след. — Ты же знаешь, что я готов на руках тебя носить? Но сейчас... сейчас я просто хочу видеть, как ты дрожишь в моих руках. Как ты течешь для меня, как последняя шлюха, глядя себе прямо в глаза. Шейн дернулся, его зрачки расширились от этого контраста — между святым «люблю» и грязным шепотом, который выбивал почву из-под ног. — Да, вот так, — одобрил Илья, наблюдая в зеркале за тем, как на щеках Шейна расцветает лихорадочный румянец. — Смотри на мои руки на тебе. Видишь, как сильно ты мне нужен? Не отворачивайся. Я хочу, чтобы ты запомнил, как жадно ты выглядишь, когда я беру то, что принадлежит мне по праву. После таких слов Шейн не способен был ощущать ничего другого кроме Ильи: его рука на члене, жаркий шепот, выдыхаемый прямо в ухо — все это подводило Шейна к грани. Чувствуя, что оргазм близко, но он не может получить его из-за медленного темпа, который удерживал Илья, он взмолился: — Илья… ах, пожалуйста… мне нужно… совсем немного…  Илья резко убрал руку с члена, оставляя Шейна дрожащим и неудовлетворенным.  Шейн тихо всхлипнул: в отражении он видел себя, свое нуждающееся лицо и тело. Как и сказал Илья — шлюха, которая жаждет поскорее получить член. Руки Ильи были повсюду: он сжимал его талию, массировал соски, гладил бедра. Шейн терялся в этих ощущениях. В зеркале он видел их: один — уверенный и сильный, и другой — разбитый, дрожащий в его руках, желающий поскорее получить то, что так хочется. — Илья, — простонал он, — Пожалуйста, я больше… я больше не могу ждать. — Мой Шейни, такой нетерпеливый, — ухмыльнулся Илья, но послушно потянулся к смазке, заводя руку Шейну за спину. — Обопрись об зеркало, — приказал Илья.  Дрожащими руками Шейн выполнил его просьбу. Отражение все еще было слишком развратным: сам Шейн, раздвинув ноги подставлял задницу Илье, а руками упирался в зеркало.  Илья ввел в него один палец: контраст между горячими прикосновениями Ильи и холодной смазкой был слишком приятен. Илья не медлит: тут же вводит в него второй палец, до упора. Не успевает Шейн ахнуть, как пальцы проходятся по простате и двигаются в одном ритме, стимулируя каждый раз. Стоны не заглушенные, яркие. Шейн видит себя в зеркале и не может отвести взгляд от этой порочной картины: он никогда не подозревал, что выглядит так. — Тебе идёт покорность, — Илья как завороженный смотрит на Шейна и не может оторваться. Вот он, весь такой красивый и весь его. Пальцы скользят легко, Илья вводит в него третий палец, начиная трахать его рукой, каждый раз попадая по простате. Шейн стонет и начинает подмахивать бедрами в такт толчкам Ильи. Его тело уже на пределе. — Илья… ты нужен мне… мне нужно… нужно почувствовать тебя, пожалуйста… — Шейн уже не разбирает, что именно он говорит. В голове осталось лишь одно желание: наконец почувствовать Илью в себе, ощутить его полностью. Ему уже плевать на то как он выглядит: громкие стоны, нуждающийся взгляд, мольбы. Он подмахивает бедрами, желая получить больше. От того собранного, спокойного спортсмена осталось лишь воспоминание. Наконец Илья сжалился над ним. Он медленно вынимает из него пальцы и размазывает смазку по своему члену, приставляя ко входу Шейна. Ноги Шейна дрожали, поэтому Илья сжал его бедра, заставляя остаться в одном положении. Илья больше не мучает ни его, ни себя. Входит одним слитным толчком, сразу до упора. Шейн громко стонет, а Илья не может сдержать ответный стон. Шейн тугой внутри, будто девственник. В нем горячо, мокро, узко. Пока Шейн привыкал к ощущению заполненности, Илья уже начал медленные движения, которые постепенно переходили во все более быстрый темп. Шейн не остался в стороне, начиная двигать бедрами, подстраиваясь под движения Ильи. — Такой жадный, Господи, — Илья шепчет прямо в ухо, параллельно целуя чувствительное местечко. — Ты так меня сжимаешь. — Илья! — Шейн слышит голос будто из-под толщи воды. Он слишком возбужден. Ему нужен Илья, нужны его прикосновения. Он чувствует, что уже близок. В зеркале виден самый настоящий разврат: Илья вколачивается в Шейна, а тот, опираясь об зеркало, подмахивает бедрами и громко стонет. Но они оба уже слишком близки к последней черте. — Ах… Илья, Илья, я… Сейчас… Илья! — Шейн вскрикивает, скулит и кончает. Ярко, сильно. Оргазм проходится по всему телу. Кончики пальцев немеют, ноги дрожат, по шее идёт покалывание. Шейн кончил, даже не подрочив. Не успевает он об этом подумать, как Илья подаёт голос. — Шейн… ты прекрасен, я люблю тебя! — выкрикнув это, Илья бурно кончает в Шейна, оставляя след от зубов в месте, где шея переходит в плечо. Шейн расслабляется и припадает к груди Ильи, закрывая глаза.  — Я люблю тебя, — тихо шепчет он. Разворачивается в объятия Ильи и нежно целует его. Этот секс был лучшим за последнее время. Этим поцелуем Шейн благодарит Илью за все: за секс, за комплименты, за любовь. Они лениво гладят друг друга, целуются, просто соприкасаясь губами. Шейн постепенно приходит в себя. Чувство максимального комфорта и удовлетворения не отпускает, но разум начинает проясняться, мысли одна за другой постепенно приходят в голову. — Нам нужно в душ, — медленно проговаривает он, его голос хрипит, после столь громких стонов. — Ага, — нежно кивает Илья, утыкаясь ему в шею. — И зеркало нужно помыть. Шейн смеется и  тихо просит его поцеловать. Шепчет ещё одно «спасибо» уже ему в губы. Илья не отвечает, считает преступлением тратить время на слова, когда можно сминать пухлые губы своими.