По трубам и карнизам

Вечер в участке заканчивался шумом. Костик Гром в очередной раз погеройствовал, но зато раскрыл и обезвредил особо опасную группировку. Чествовали всем отделом, сам только Гром не весел: уже успел получить нагоняй от начальства и остаться без премии, ведь «не уведомил руководство о начале оперативных действий»... Непонятно только, проблема-то в чем? Он свою работу выполнил? Выполнил. А как — разве так важно? Покачав головой, Федор искоса глянул на заболтавшихся коллег, а после принялся собирать документы в портфель-дипломат. Благодаря поднявшемуся ажиотажу, можно было даже уйти пораньше, чем Прокопенко решил успешно воспользоваться. — Федь, может... - прозвучал над ухом голос резко возникнувшего рядом Грома. Застегнув портфель, Прокопенко выпрямился и усмехнулся. — Может-может, - пародировал он, — домой иди, может! Тебя сын ждет. - если Игорь, конечно, снова от нечего делать с Леной не сидит... С другой стороны, оно и к лучшему, Ленок хоть не так скучает. — Давай, до завтра. - похлопав напарника по плечу, Прокопенко направился к выходу из участка. По дороге домой было принято решение зайти в цветочный. Зарплату задерживали еще с прошлого месяца, однако Федор Иванович имел полезную привычку откладывать деньги не только на черный день, но и просто на всякие мелочи... Порадовать жену небольшим букетом — одна из таких. У Лены так глаза загораются, когда даришь ей что-то... Вроде незначительное, а приятное. Блеск в глазах любимой всегда был самой прекрасной картиной. Покупать цветы вечером было идеей не самой лучшей. Во-первых, никому неизвестно сколько они там уже стоят, а во-вторых... Ассортимент заметно скуднеет. Это, однако, в обычное время. А вот в годы перестройки... Не самый выгодный бизнес, денег у народа немного, но точки не закрываются. Почему? Да если бы то известно было... Может крышует кто. Или место открыла жена кого-то уж больно влиятельного... У кого и без того деньги есть. Зайдя в ларек и взглядом обведя вазы с цветами, Прокопенко смотрит на продавщицу. То была кудрявая женщина с вычурным макияжем... Не самая приятная особа. Сменщица ее куда лучше, однако делать нечего. — Розы когда привезли? - Федор кивает на вазу, ожидая, что дамочка закатит глаза, словно слышала этот вопрос уже миллион раз за день и все ее с ним ужасно достали. На самом же деле никто у нее этого, вероятно, не спрашивал: проходимость небольшая, но цену же набить надо. А себе или цветам — вопрос степенный. — Жену порадовать хочу. - пожав плечами, отвечает Прокопенко, постукивая ногой в ожидании. Тонкие, криво нарисованные брови женщины поползли вверх, но на этот раз она промолчала. Обрезав с роз шипы, она потянулась к слюде. — Завернуть? - спрашивает она, но по сути ответа не дожидается. Справедливости ради, Прокопенко все же кивнул. Ветер на улице, лучше до квартиры цветы в упаковке донесет, а там уж снимет. — Двадцать семь рублей, - протянув мужчине букет, продавщица ждет, пока тот отдаст деньги. —Ленок! Я дома! - разувшись, Федор прислушался: со стороны кухни послышался тихий шорох. Оставив в коридоре куртку и портфель, Федор Иванович проходит вглубь квартиры. Лена как обычно тут же начала убирать со стола тетради, а вместе с ними еще какую-то папку. На мужа она даже не взглянула, впрочем и без того было понятно, что она чем-то явно расстроена. — Что-то случилось? - вела себя супруга как-то странно. Словно глубоко задумалась о чем-то своем... Застыв на месте, Елена долго смотрела в одну точку, а после, словно отмерев, перевела взгляд на Федора. — Нет, что ты... Все в порядке. - она постаралась выдавить из себя улыбку, хотела сделать вид, что все хорошо, что все как обычно, но что-то точно было не так. Сказать, что Федор Иванович не поверил ей ни на толику — ничего не сказать. Больше Елена не проронила ни слова... На цветы она даже не взглянула... Да и на Федора как-то старалась не смотреть. Ужин прошел в тишине... Атмосфера нагнетала, однако, что сделать Федор не знал... Допрашивать жену не хотелось, ей и без того, видно, плохо, а как поддержать... А как поддержать он просто не знал. Лена убирала со стола, Федор — смотрел на цветы, которые сам же поставил в вазу, ибо со стороны супруги к ним не было проявлено никакого интереса, что было вообще чем-то удивительным. Пару раз постучав пальцами по столу, мужчина поднимается с места и подходит к любимой. Обняв ее со спины, Федор целует Елену в макушку. Все дела были ею оставлены. Тяжело вздохнув, Лена опускает голову. Взяв мужа за руки, она постояла пару минут и только после развернулась к нему лицом. Теперь Федор Иванович мог заметить, что из-под опущенных ресниц блестят слезы. Плакала Елена тихо, беззвучно... Разве что дыхание выдавало: неровное, прерывистое... Что происходит Федор не понимал, но заведомо точно знал: все плохое, что происходит с его супругой — несправедливо, а потому в это точно нужно вмешаться и, разумеется, помочь. Вот только помочь, когда не знаешь с чем — нереально. Жизнь человека бывает наполнена самыми ужасными, гнетущими и съедающими изнутри чувствами, однако самое тяжелое и беспощадное из них — неспособность сразу же помочь своему близкому... Это Федор и испытывал. — Ленок, - мягко взяв супругу за плечи, мужчина аккуратно отстранился, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза возлюбленной. — знаю, спрошу — не расскажешь, ты у меня гордая, но я... Я правда хочу помочь... Допытываться не стану, но ты подумай. Подумай и расскажи, как готова будешь. А я уж все решу, ладно? - совсем ничего не сказать Федор не мог... Лена должна знать, что он всегда рядом. Всегда за нее. Всегда примет и обязательное сделает все, чтобы она была счастлива. Елена лишь молча кивнула и на этот раз сама подалась к мужу, утыкаясь в его плечо. Федя... Он был надежной опорой и действительно хорошим супругом. О таком разве что мечтать можно... А ей вот... Ей вот достался. Подобный переизбыток эмоций утомил Елену куда сильнее обычного, из-за чего, спустя какое-то время, Федор благополучно отправил жену отдыхать, а сам принялся домывать посуду, все еще думая о состоянии любимой. Не просто же так она расстроена... Еще и вела себя странно. Стоило ему зайти убирать что-то начала... В самом этом действии ничего необычного не было, скорее в том, как именно она это делала... Быстро, неаккуратно... Словно прятала что-то. Поставив посуду сушиться и вытерев полотенцем руки, Федор проходится по кухне. Нечисто тут что-то... Покачав головой, мужчина направляется к спальне. Заглянув в комнату он видит, что Лена и вовсе уже спать легла. С годами всякие переживания она начинает переживать все тяжелее и тяжелее... Нехорошо это. Укрыв жену одеялом, Федор Иванович выходит из спальни и закрывает дверь. В голову ему пришла мысль нехорошая, но вполне соответствующая его складу ума... Не просто так в полиции работает, все же. Пару минут посомневавшись и покорив себя за то, что хочет сделать, Федор все же решает, что действия его во благо, а значит ничего плохого в них нет. То, что прятала Лена, было убрано вместе с тетрадями. Тетради она обычно складывала либо в стеллаж, либо на верхнюю часть комода. Второе вряд ли. Слишком очевидно... Значит на полках стеллажа. Однако, покопавшись среди тетрадей, замеченная ранее вечером папка, была все же найдена. Что в ней Федор знал не открывая. Всякие медицинские документы жены. Их у нее было также много, как и тетрадей: во-первых, потому что она работала с детьми, а во-вторых... После взрыва два года назад, от которого она пострадала, были... Ухудшения по здоровью. Во многих аспектах... Тяжело вздохнув, мужчина все же открывает папку. Вчитываясь в результаты медицинского обследования, Федор сразу же понимает в чем дело. Ну конечно, как это он сразу не догадался. После того взрыва Лена потеряла ребенка, перенесла операцию, больше забеременеть не получалось, а судя по результатам обследования — и не получится. Постучав пальцами свободной руки по полке стеллажа, Федор Иванович убирает папку на место. Надо что-то делать. — ...Мальчик хороший, очень умный, деятельный... Отличник. Не без проблем, конечно, но все вполне решаемо. У него от одиночества это все. Первые друзья вот только появились. Вы конкретно с Сережей пообщаться хотите, или других деток посмотрим? Маленькие совсем есть, вот из дома малютки звонили недавно... - стройная, светловолосая женщина беспристанно рассказывала о происходящем в детском доме. «Радуга» напоминал больше не детский дом, а прямо-таки интернат особого содержания, но это Прокопенко держал при себе. — Вы так говорите, словно мы на рынке. - нахмурившись прерывает Федор Иванович. Пришел он к одному конкретному ребенку. Не просто так, скорее по наводке Игоря, но об этом никому знать необязательно. — Простите. Я совсем не это имела ввиду! - стушевавшись, женщина решила больше ничего не говорить, хотя ее мотивы были вполне ясны. Пришел тут значит милиционер, выспрашивает что-то про какого-то мальчишку, мол, ребенка в семью взять хочет... Ну явно же врет. Если бы это правда была, то пришел бы с женой... Кольцо же на пальце носит! — Можете тут подождать, я сейчас приведу Сережу. - рукой указав в сторону комнаты самостоятельных занятий произносит воспитательница, а после, пронаблюдав за осматривающимся милиционером, уходит. Привела работница детдома совсем не того, кого представлял себе Федор Иванович. Видел он уже друзей Игоря, знал, какую компанию тот себе выбирает обычно, а потому немало удивился... Ожидал он увидеть кого-то похожего на Игната, с которым так или иначе пришлось познакомиться. — Сережа... - тихо выдавил из себя Разумовский, нервно сглотнув. Пару минут посомневавшись, он все же пожимает протянутую руку. После наступила тишина. — А я... Я что-то сделал? - наконец спрашивает Сергей. — Что? - вопросительно вскинув брови, Прокопенко попытался понять, с чего это у Разумовского такие выводы, а потом все же понял. — Нет. Я просто только после работы. Не успел домой заехать. - поясняет Федор. — Да вот... Я с другом твоим знаком, с Игорем. Он мне про тебя рассказывал... Мы с женой посовещались. Забрать тебя хотим. Но это же не только от нашего желания зависит. Поэтому мы хотим пригласить тебя в гости. Ты как на это смотришь? - а с женой они действительно посоветовались. Утром, перед тем как Федор на работу ушел. Признался, что все знает, покаялся и предложил Лене усыновить ребенка, на что она согласилась. — Ну... Можно, наверное... - неуверенно ответил Разумовский и кивнул. Было страшно... Ему рассказывали, как бывает: возьмут, а потом наиграются в семью и вернут... Но... Это же знакомые Игоря... Им, наверное, можно доверять.