Последний

— Знаю. — Девушка улыбнулась, беря себя в руки. — Я не ходок на подобные мероприятия, потому долгое нахождение в общественном кругу для меня чуждо.   — Это не повод нарушать оглашенное заранее правило.   — Да я же просто присела ненадолго! К тому же… — уже было вспылила Хель, тут же самостоятельно себя останавливая. В конце концов, что он тут делает? — Мне неловко в этом признаваться, но…             Девушка приподняла подол платья, краем глаза заметив большую нахмуренность мужского лица, чья челюсть непроизвольно дернулась. Хель выпнула из-под пышного подъюбника пару туфель, а позже продемонстрировала стертые в кровь сухожилия на ногах. — Видите ли, обувь оказалась мне немного не по размеру, а оголять ноги на публику я не сочла приемлемым. Но так уж и быть, — Хель принялась обуваться, не прекращая разговора, — я вернусь в залу прямо сейчас.             Девушка достигла уровня темноволосого мужчины, когда он остановил ее вытянутой в бок рукой, однако не позволил двум телам соприкоснуться. Он провел рукой вперед, заставляя отступить, попятившись. Он строго взглянул на нее, выпрямившись. — Что ты взяла?   — Прошу прощения? — Хель удивленно вскинула брови.   — Я тебе не доверяю и у меня есть на то основания. Руки в стороны.             Он начал медленно подходить ближе, в то время как девушка задыхалась от возмущения.   — Вы подозреваете меня в воровстве? Во-первых, это оскорбительно. Во-вторых, у вас все равно нет полномочий осуществлять обыск. — Хель в огораживающемся жесте сомкнула руки на груди, как ранее это сделал мужчина.   — Хочешь, чтобы я позвал того, у кого они есть? — Незнакомец приподнял одну бровь.             Двое молодых людей долго сверлили друг друга раздраженными взглядами, пока мужчина не продолжил: — Снимай перчатки.             Хель, оскорбленно и резко стянула с себя элемент одежды, аккуратно прижимая ключ и несколько бумажек между двух пальцев. Она перевернула их пальцами вверх, несколько раз тряхнув ими в воздухе, а позже натянула назад. Девушка вытянула руки в стороны, повернувшись спиной к мужчине на несколько секунд, прежде чем снова не оказалась к нему лицом. — Ну? — ожидая продолжения, вопрошала Хель, предвкушая неприятную процедуру похлопывания по телу, но мужчина не двинулся, внимательно смотря в чужое лицо.               Неожиданно незнакомец двинулся опасно близко, локтем придавливая девушку к стене, уложив предплечье на верхнюю часть женской груди. Хель опешила от подобного выпада, больно ударившись головой о каменную стену позади. Их обоих скрывал от вездесущей толпы глухой поворот, за который никому и в голову не придёт заглянуть. Впервые за этот вечер девушка хотела оказаться в мокрой и выпившей толпе безызвестных лиц. — Я знаю, кто ты и откуда вылезла. — Мужчина грубо схватил девушку за челюсть, заставляя смотреть на себя. — Этот помойный крысеныш просто не мог выбрать для себя другую.             Он взял девушку за грудки, больно ударив о стену затылком, дезориентируя на доли секунд, но этого хватило, чтобы тот развернул ее к себе спиной, крепко прижав скрещенные тонкие запястья к копчику. Толстая и влажная от пота рука спустилась к талии, а после пробежала ниже. Хель дернулась в попытке вырваться, ударяя незнакомца головой в челюсть. Тот отстранился, ненадолго ослабив хват, но быстро пришел в себя, с двойной силой ударяя о камень.   — В жизни не поверю, что этот идиот нашел себе подружку. Из какого борделя он тебя притащил? — грозно шепнул мужчина на ухо девушке, пока тонкая алая струйка стекала по голому лбу.               Хель могла бы крикнуть, позвать на помощь, но отчего-то побоялась. Побоялась подставить разведку, как никак они ей здорово помогли и Лола теперь живет в тепле и ест каждый день. Побоялась подтвердить чужой озвученный статус в ее сторону, надвигая на себя государственную расплату. Побоялась столкнуться с последствиями, если произнесет хоть слово.             То, в какой должности находился мужчина и к какому легиону принадлежал, девушка понятия не имела, потому не рисковала. Но паника заставила голову кружиться, в поисках любого спасительного сигнала. Адреналин ударил в кровь, а мышцы до того были напряжены, что икры чуть ли не брало колкой судорогой. Хель решила поддаться под чужие мерзкие руки, заставляя незнакомца утерять бдительность. — А ты не долго сопротивлялась. — Мужчина ухмыльнулся, прижавшись всем телом к девушке. — Попробуешь пискнуть хоть слово о случившемся, вся разведка подлетит на воздух. И Смит, и твой ненаглядный взойдут по маленькой лестнице на эшафот. А тебя отправят батрачить на поле, если не повесят, как изменницу.             Несколько тяжелых вдохов с трудом прошли через пережатую грудную клетку, что сдавливалась теперь не только корсетом, но и чужим туловищем. Чужой горячий рот прислонился к холодной шее Хель, заставив ту начать действовать. Она резко развернулась, размашисто мазанув локтем по воздуху. Без конкретной цели, но с единственной задачей: отвлечь, пока она не доберется до туфель, что валялись неподалеку. Мужчина позади нее упал на колени, придерживая кровоточащий нос, и со свирепым рыком схватил Хель за лодыжки, заставляя ту плашмя упасть на кафельный пол. Боль глухим ударом отозвалась в ребрах и животе, но секундная темнота в глазах не стала препятствием для девушки.              Она оттолкнулась и поддалась вперед, успевая зацепить туфлю на тонком каблуке двумя пальцами, крепко перехватывая лодочку в ладонь. Незнакомец дернул Хель за платье, пытаясь подтянуть ту ближе, как громкий треск разорвавшейся ткани наполнил коридор, однако этот звук, как и все остальные в коридоре слились со звонкой музыкой в зале, топотом и говором нескольких десятков людей. Девушка проехалась по полу, переворачивая себя на спину, когда мужчина занес над ее головой кулак. Хель прицелилась и, прежде чем чужой удар прошелся бы по женской голове, ударила незнакомца каблуком в висок, сталкивая его с себя.             Хель в ужасе поднялась с пола, надевая обратно туфли, одна из которых была покрыта брызгами крови. Она утерла собственный алый подтек, прикрывая лоб красной перчаткой, что так удачно скрывала вычурно-яркий, контрастный на фоне белой кожи цвет. Девушка выбежала в залу, первым взглядом находя Леви. Она без слов взяла того под локоть и увела от разговора с молодым юношей. — Слава Богу. Я уж думал это никогда не закончится, — процедил капитан, намекая на утомительный диалог, который тот не мог покинуть под настоятельным взглядом Смита, чьи густые брови были чуть приподняты, а рот кривился в сочетании: «Только попробуй».             Сейчас же Леви обратил внимание на растормошенный вид Хель: то, как неестественно та держит ладонь у лба, ее распустившуюся прическу, что почти час укладывали в замке, мятое платье и излишне блестящие глаза. — В чем дело? — строго спросил капитан, одним лишь взглядом обращаясь к Смиту, что неотрывно смотрел на них, о том, что пора срочно закругляться.             Хель ничего не ответила, спешно спускаясь к ожидающей их троих карете. Леви больше ничего не спросил, пока они не уселись на мягко оббитые сидушки повозки, а дверь за ними не захлопнулась.               Девушка убрала перчатку со лба, только чтобы сменить промокшую сторону на другую, ненароком демонстрируя сидящим рядом мужчинам неприятную, саднящую рану. С помощью зубов и колен Хель сняла перчатку и с другой руки, неаккуратно высыпая себе на колени содержимое, гневно бросая необходимый ключ на бедра Эрвина.   — Вот, — буркнула она, отвернувшись к окну.             Леви переглянулся с главнокомандующим, ожидая увидеть в глазах напротив поддержку и немую помощь, но те отозвались тем же непониманием. — Хель, — обратился к девушке Смит, легко дотрагиваясь тыльной стороной ладони до женских тощих колен, исключительно для привлечения к себе внимания, но Хель напротив дернулась как-то чересчур резво, широко открывая глаза и смотря ровно на Эрвина. После она, словно осознав, где находится, передернула плечами, снова отвернувшись к виду ночного города.               Остальная дорога прошла в тишине. Когда карета остановилась, девушка выскочила из нее, словно та была в огне, и быстрым шагом направилась к комнате Ханджи, где оставила все свои вещи.               Через полчаса Леви вышел во двор, чтобы встретить запоздавших Моблита и Зое, но тусклый огонек лампадки у одной из стен замка привлек его внимание. Он подошел ближе, только чтобы увидеть, как Хель с яростью трет испорченное платье мылом, а после безжалостно полощет его в тазу с ледяной водой. Руки давно замерзли, а пальцы плохо сгибались, но этого казалось недостаточно. Она злилась на саму себя, что ничего не сказала, не предприняла попытки себя защитить. Она все же не взаперти, она личность, человек, что тоже хочет ощущать свободу, защиту хотя бы со стороны государства, как гражданина, члена социального общества. Но она промолчала. Не опровергла, но и не подтвердило сказанное мужчиной пару часов назад.              Сейчас платье, что шили специально для нее было порвано и грязно, от пыли и засохшей крови, что никак не хотела отставать от яркой ткани. Хель и представить не могла, сколько с нее сдерут за такой вид арендной одежды, потому решила взять все в свои руки. Отчасти ей было стыдно за порчу имущества. Для нее ведь старались, потратили время и силы, и вот как она вернет его отправителю.             Однако больше всего девушку корила неприязнь, отторжение к собственному телу. Она словно пыталась отчистить не запачканную ткань, а душу, то ощущение, которое она испытывала, пока носила тугой корсет с длинной юбкой. Ее тошнило от одного только воспоминания о случившимся, о том, что этого могло бы и не случиться, позови она кого-нибудь сразу и наплевать, какие оправдания она бы тогда находила, лишь бы больше не испытывать ощущение грязи и толстых липких рук на своей коже. Она напоминала самой себе потаскушку из Подземного города, которыми в прочем, там становились многие. И ее ждала бы та же судьба, если бы не Леви.             Девушку отвлек тихий шелест травы под чужой подошвой. Хель резко вскинула голову вверх, одним движением утирая дорожки слез на щеках. — Так в чем дело? — как-то тепло, осторожно поинтересовался Леви.             Девушка отвела взгляд в сторону и шмыгнула носом. — Ключ подошел? — неумело попыталась та увести разговор.   — Да, — просто ответил капитан, продолжая терпеливо стоять на месте.             Он не отрывая глаз смотрел на то, как Хель кивнула, возвращаясь к стирке. — Мм? — подтолкнул ее к разговору Леви, после нескольких томительных минут тишины, перебиваемой лишь редкими всхлипами и плеском воды в тазу.   — Докопался один мужик, — поделилась Хель, но глаз не подняла.             Капитан немного промолчал, словно не ожидал этого услышать, а после продолжил вытягивать из необычно молчаливой девушки ответы.   — Знаешь кто это? — отрицательное покачивание головы. — Что он сделал?             Вот теперь девушка смотрела заплаканными красными глазами прямо в стальные напротив. Леви понял все без слов, его зрачки непроизвольно сузились. — Почему на помощь не позвала? — Эрвин сказал никого не подставить. — И ты решила совсем смолчать? — начинал злиться Леви, не понимая чужого никому не нужного героизма. Не в этом случае.   — А ты думаешь, я ни черта не понимаю? — вскочила с места Хель, а глаза снова наполнила жгучая влага. — Думаешь, не осознаю, в каком дерьме я плаваю? Я знаю, что Смиту прекрасно известно о том, кто я, чем занималась и чем жила. Ты думаешь, что хоть один человек за меня вступится, если речь пойдет о роспуске разведки? Да никто. И это верное решение, рациональное. Я бы поступила точно так же, окажись я по другую сторону ворот. Но я тут, молча выполняю чужие прихоти за копейки, просто потому что если не стану, то от меня избавятся, словно никогда и не было. Думаешь я этого не знаю? — коротко намекнула она на сделку с Кенни, но напрямую вслух произнести не осмелилась. — Не знаю, что настолько в отчаяние, что готова под пулю полезть, если это означает еще один прожитый день под солнцем. Я жила в комнате общежития, на оплату которой уходила больше половины моей зарплаты. Работала на беднеющего с каждым днем хозяина паба, у которого проблем с полицией больше, чем я знаю чисел. Мой друг умер, потому что принял какую-то хуетень и не подрасчитал. Просто не стало его, зато осталась трехлетняя дочь без опеки. Может наверх меня и вытянула чужая рука, но счастливой та точно не была. Где бы я не была, эта помойная грязь Подземного города словно въелась мне под кожу, под ногти, в волосы и зубы, она тащится за мной, словно дерьмо, прилипшее к подошве, — то кричала, то успокаивалась Хель, смотря на стойко стоящего Леви прямо перед ней.             Он не предпринял попытки остановить девушку, но и не ушел, проигнорировав. Но на эту безответную, безэмоциональную стойку в ответ, Хель только распалялась еще больше. — Ну. Чего молчишь?! Хочешь сказать, что тебе это не знакомо? Что ты-то тоже не свободен, и твоя жизнь зависит от чужих приказов. Тот мужик пригрозил завершением судьбы легиона, а значит и судьбы каждого человека в ней. Я ничего не сказала, потому что ясно, что тот мудак не из последних людей, очевидно связей у него побольше, чем у незаконной эмигрантки из трущоб. Он назвал меня шлюхой, но я ничего не сказала, ни ему, ни кому-либо еще.               После громкой гневной тирады воцарилась оглушающая тишина. Насколько безмолвная, что голова шла кругом. — Это ведь не так? — вдруг спросил девушку Леви, приподняв обе брови.   — Что? — не могла поверить в сказанное Хель. — Даже если бы это действительно было так, то не твое это дело. Уж точно не тебе диктовать то, как мне следует жить и зарабатывать.   — Я… — не успел договорить капитан, как оказался перебит.   — Пошел ты на хуй, — грозно выплюнула Хель, проходя вперед, намеренно задевая плечом Леви. — А знаешь, что, капитан? — вдруг остановилась она, развернувшись. — Я почему-то думала, что люди наверху гораздо лучше тех, кто живет в сырости и нищете, но оказалось, что они даже хуже. Потому что людям снизу я хотя бы находила оправдания. И можете выписать счет за платье сколько хотите, я все равно не умею ни считать, ни писать. Я ведь безмозглая потаскуха, которая только головой и умеет работать, жалко не так, как нужно, — насмехалась над собой Хель, прежде чем развернулась и побрела на выход из территории замка.             Она выпалила все, что было на духу, все, что гложило ее все эти годы. Хель провела взаперти наедине с собственными мыслями больше, чем было положено. Сегодняшний вечер просто стал приятным предлогом, чтобы наконец высказаться, перестать биться с чувствами один на один. Она ведь до сих пор боялась Кенни, как огня, потому что он не нес за собой ничего, кроме расплаты. Хель знала таких, как он слишком хорошо. Девушка даже сказала о том, что ее пленили собственные надежды на нормальное будущее только потому, что оно было над землей, а не под ней. Но ничего так и не сложилось. Беспечности и свободы вкусить так и не удалось.             Однако то, что Леви мало того, что не понял ее, так еще и почти назвал ее потаскухой, ударило больнее ожидаемого. Он был единственным человеком, перед которым она готова была открыться. Казалось, что все начало налаживаться с того момента, как они прояснили проблему многолетней давности, что душила их до сих пор, но жизнь снова показала свои возможности. Измываться над людьми было ее любимым занятием.