Последний

            Леви, Хель и оставшихся в столице солдат перевели в местный склад гарнизона. Отныне разведка считается преступной организацией, однако это пока не подтвержденно законодательно. Но покушение на короля и его приближенных точно не сулило ничем хорошим. Прошло уже порядка пяти часов с операции в архиве.             Девушка чувствовала себя откровенно плохо. Глова неистово кружилась, руки потряхивало от озноба, а тошнота никак не покидала горло. Хель сидела на пустых деревянных ящиках, пока на ее плечах покоился мужской строгий пиджак. Леви стоял недалеко, скрестив руки на груди в привычном жесте. Он внимательно наблюдал за Ханджи, что временно встала у штурвала разведки. Она изучала принесенные из архива материалы; ее глаза бегали по листам и с каждой новой прочитанной строчкой широкие из-за линз очков глаза становились пасмурнее, брови сдвигались к переносице, веки прищурились, а буквы на бумаге все никак не хотели перерастать в осмысленные слова. — Так. — Зое стукнула по столу, одной рукой поправив оправу на носу. — К сожалению, наши опасения подтвердились.             Она внимательно осмотрела окружающих, остановившись чуть дольше на капитане. Она словно пыталась уловить нотки того же непонимания, поддержки. Леви едва заметно кивнул. — Я не могу утверждать на сто процентов, но есть основания полагать, что в рядах сто четвертой рекрутского набора есть еще двое людей, являющихся титанами.             Эрен был в ужасе. Он бегал напуганными глазами по окружению, но в ответ на него не смотрел никто. Каждый, кто сейчас находился в помещении, казалось, замер, затаив дыхание. — Это Райнер Браун и Бертольт Гувер, — слова были произнесены четко, коротко и ясно. Это был приговор, вынесенный не на суде. — Райнер?! — воскликнул мальчишка.             Ханджи незримо пыталась его успокоить, сохраняя собственные эмоции при себе. Однако ее выдавали сильно трясущиеся руки, которые та норовила куда-нибудь спрятать, чрезмерное поправление очков без надобности и липкие от холодного пота волосы на лбу. — Скажите, они не вели себя странно? Общались, когда, казалось, в этом нет необходимости? Любые общие фразы, несостыковки, жесты, мимика — все. На кону сейчас стоит вопрос не только о жизни разведкорпуса. — Бертольт всегда был тихим, — после длинной паузы начала Микаса. — Он ни с кем особо не разговаривал. За столом сидел один, задания выполнял молча, но хорошо. Однако он не казался способным на… — она замялась. — В тихом омуте, — коротко бросил Леви, вступив в разговор. — Что-то еще? Что-нибудь полезное?  — Ладно Бертольт, но Райнер… Он был для всех почти что братом. Всегда первым предлагал руку помощи, отгораживал от инструктора, делился с Сашей едой, — все тише и тише с каждым словом скатывался тембр голоса Эрена. Его взгляд медленно устремился в пол. — Армин, — тихо позвала Хель.             Названный мальчишка заметно вздрогнул. Девушка посмотрела на него, побуждая говорить: — Что думаешь?             Армин был способным парнем, пусть физических навыков ему не доставало, однако голова у него была на месте. Все в разведке пророчили тому большое будущее, ели он перестанет скрываться за спиной взрывного друга. Однако Арлерту довольно часто требовался толчок. Он порой так глубоко уходил в собственные мысли, что вынырнуть из них самостоятельно уже не мог. К тому же Хель заметила, что, если парня стесняют обстоятельства, поджимает время и давит начальство, он соображает быстрее, формируя цельную мысль находу. — Ты же был с ним в отряде на вылазке. О чем он тогда говорил? — продолжала мягко нажимать на спусковой крючок Хель, и пуля со свистом вылетела.             Мальчишеские глаза озарились пониманием, тут же сменившись на скорбь? Словно в его голове все детали пазла встали воедино, но конечная картинка его не устраивала. — Я говорил с ним о построении, и тогда мы выяснили, что никто не знает точного расположения элитного отряда. — Армин уперся взглядом широко раскрытых голубых глаз на Ханджи. — Я ведь заговорил об Эрене, только когда он меня об этом спросил. Это я высказал предположение о его местоположении. А потом. Потом Женская особь поймала его, сжав в кулаке. С ее силой и моторикой было не совладать. Невозможно было выбраться из захвата, только если она сама не позволит этому случиться. А Райнер выбрался. Тогда титан долго смотрел на свою ладонь и побежал в центр построения, игнорируя нас. Тогда она точно знала, что ей делать. — Где, по предположению Райнера, был Эрен? — строго спросила Ханджи.             Армин в ужасе огляделся. — В правом крыле.             Эта фраза была последним гвоздем в крышку гроба Райнера и Бертольта. Возможности оправдаться больше не было. — Ясно. — Леви кивнул, шагнув чуть вперед. — Теперь мы знаем. Но при них вы должны вести себя так же. Считайте, что ничего не слышали. Ни намека на то, что мы знаем. Это ясно? — Так точно. — Их жизнь не в нашем приоритете, однако не лезьте на рожон, — закончил капитан, как дверь в складское помещение распахнулась. — Майор Ханджи, разрешите доложить. — Вбежавший солдат отдал честь. — Давай, — команда, спустившая пса с поводка. — Один из священников знал о том, что в стенах скрываются титаны и строго, почти панически настоял на том, чтобы мы закрыли дыру от солнца как можно скорее. Мы выполнили его просьбу, но поговорить с ним больше не удалось. Он выстрелил себе в голову. Прямо в висок. Не дрогнув. — Вот как. Значит действительно есть те, кто знали обо всем до нас, — про себя пробормотала Ханджи. — Надо найти представителя культа трех стен и привести его на беседу. Кто-нибудь знает, где искать? — Я могу помочь. — Хель поднялась с импровизированного стула. — Где бы ни был пастор, я знаю, кто поможет его найти. — Как ты себя чувствуешь? — ни с того ни с сего уточнила Ханджи.             Девушка на мгновение растерялась. — Справлюсь, — брошено было коротко.             Если бы фраза вышла больше одного слова, то голос предательски дрогнул бы где-то в середине. Она врала и даже не стала убеждать себя в собственной лжи. Каждый в комнате видел это. Ханджи читала ее насквозь, однако вариантов у них больше нет. — Хорошо. Тогда я могу тебя отпустить. Можешь взять то, что тебе нужно у отряда снабжения снаружи. — Так точно.              Хель стянула с плеча пиджак, протягивая его владельцу, но тот лишь мельком взглянул на предмет одежды. — Я пойду с ней, — твердо, без отлагательств. Однако Леви все равно пришлось снизойти до банальных оправданий: — Здесь я бесполезен. Я выбит из боевого строя, а в тылу у меня бошка все равно не работает так, как у этого сопляка. — Тот подбородком кивнул в сторону Армина. — Тем более ты действительно веришь, что она справится одна? Да она на ногах-то еле стоит.             Хаджи несколько раз качнула головой. — Ты прав. Тогда эта часть остается за вами. А мы будем ждать вестей от отрядов возле стен.             Хель вышла на свежий воздух, тут же глубоко вздохнув. Леви не заставил себя ждать. — Можешь забрать, мне уже нормально. — Девушка протянула пиджак и тот, на удивление, был принят без пререканий. — Врешь ведь, — устало буркнул мужчина, натягивая на себя черную ткань. Та была приятно согрета теплом чужого тела, на воротнике остался легкий шлейф мыльного запаха. Не его мыла. Мурашки пробежали по коже неожиданно быстро, острыми покалываниями отзываясь в предплечьях. — Возьмем лошадь. Ехать придется за Трост. — Как скажешь, — очередная непривычная покорность. — Либо он видел, что Хель было достаточно плохо для того, чтобы вести обычный темп и стиль разговора, либо сам был вымотан не меньше. — Куда едем хоть? — Леви помог сесть в седло девушке, после чего залез на него сам. — К одной моей знакомой. — Конь тихонько тронулся. — Мы познакомились в церкви. — Тебя-то как туда занесло? Не уж-то ударилась в религию? — Ну конечно, — саркастично фыркнула Хель. — Поначалу наверху дела у меня шли не очень, а в церкви раздавали еду. Бесплатно. Ты можешь в это поверить? — скорее возмутилась, чем восхитилась девушка. Подобной роскоши под землей было не сыскать.  — Почему ты так уверена, что твоя знакомая нам поможет? — Леви бегло взглянул за спину. — Я отдавала часть порции ей, а потом незаметно помогала деньгами, когда была возможность. Просто подкладывала в карман пару монет, когда мы встречались. — Девушка прыснула от смеха. — А я ведь приноровилась. Знаешь, как тяжело было отучиться от привычки таскать с собой монеты на случай, если мы пересечемся? Она даже пару раз мне письма писала в кадетский корпус, — тихо добавила Хель. — И что писала? — Да так, о том, как у нее дела, как поживает ее сын и где шатается муж. — То есть у нее есть семья?              Леви продолжал задавать вопросы. Ему было искренне наплевать на судьбу безымянной женщины. Его не волновало ни ее имя, ни ее быт, ни семья. Но он неожиданно поймал себя на мысли, что ему просто хочется слышать негромкий голос девушки, словно тот звучал только для него, заглушаясь топотом копыт для посторонних. Легкий тембр, теплый посыл. Леви не надо было видеть Хель, чтобы читать ее мимику. В этот теплый вечер ему просто хотелось послушать об отвлеченном, о чем-то, что не касалось бы войны, смертей или тупорылых игр за власть. Он не заметил, как его плечи постепенно расслаблялись, а мысли сосредотачивались на нежном бубнеже за спиной. Девушка прижалась чуть ближе. Ее снова охватил озноб. — Трудно назвать это семьей. Ее муж, Патрик, заядлый пьяница. Я часта видела его в пабе, где работала. Он бывший военный, полицейский, но того поперли со службы за пьянство и разбой. Он долго скрывал от Бене, что его уволили. Он возил ее и своих сыновей по стенам, прикрываясь службой, но на самом деле просто бежал от тех, кому задолжал. Остановись он чуть дольше положенного на одном месте, его бы убили, а долги повесели бы на младшего сына — Анкеля, потому что старше давно разбежались. Он, кстати, хороший мальчишка. Чем-то даже на тебя похож, — улыбнулась Хель. — Такой же угрюмый и тихий. Вообще, жизнь у них не сладкая. Из-за постоянных переездов Бене не может найти себе работу, поэтому ходит в церковь. Она, кстати, не верует-то особо, но там бесплатно кормят и не выгоняют на мороз.             Хель еще долго бормотала о чем-то, прикрыв глаза, отвечая на встречные вопросы Леви, что уже давно потерял нить повествования. Сейчас им было хорошо, спокойно. Но всему приходит конец. — Можешь остановиться. Тут уже недалеко.              Всего полтора квартала, и они вдвоем остановились у тонкой двери. Район был небогатый, но большой, неприметный. В нем легко можно было затеряться среди прохожих. Все тут были друг на друга похожи: схожий быт, погодные условия, привычки и повадки. Удобно. Однако необходимый домишко выглядел ухожено, старо и обшарпанно, но чисто. Хель занесла руку над плоскостью двери, стукнув в нее пару раз. По ту сторону послышались торопливые шаги, и приоткрывшаяся тоненькая щель показала улице женский глаз. — Холли! — воскликнула та и закрыла дверь, чтобы снять ее с цепочки, открывая проход шире. Она с трепетом обняла девушку, когда заметила подле нее мужчину, а после и вид Хель. — Что случилось? — та не на шутку испугалась.              В ее глазах, все выглядело так, как ее жизнь. Незнакомый хмурый мужчина, что стоял возле девушки, ее загипсованная рука. Все складывалось в стандартную картину домашнего насилия, о котором Бене знала не понаслышке. Леви бросил косой взгляд на Хель. — Патрик дома? — Нет? — растерялась женщина. — Ты в порядке? — снова попыталась она. — Да, но будет еще лучше, если мы поговорим. — Хель воровато оглянулась по сторонам улицы. — Конечно. Проходите, — все с тем же непониманием Бене завела двух молодых людей в дом. Хель прокашлялась. — Это Леви. Мой друг. — Грудную клетку обоих кольнул резкий удар, выбивая воздух из груди, но никто не подал вида.  — Хорошо…? Патрик что-то натворил? — Нет, не переживай. Мы здесь не из-за него. Мы хотим поговорить с тобой про церковь. Про Ника.             Хель перевела взгляд на Леви, только чтобы заметить его уставившимся в одну точку прямо перед собой. Девушка проследила за чужой траекторией, натыкаясь на спрятавшегося мальчишку за углом. Анкель. Он вжался в стену проходной арки, с в ужасе раскрытыми глазами взирал на Леви. Не потому, что тот был незнакомец, а потому, что был мужчиной. И он его боялся. Внутри молодого человека все сжалось. Он смотрел на запуганного ребенка и не мог отвести свой взгляд. Бене быстро вернула всех на землю. — Анкель, иди в комнату. — Мама? — тихонько буркнул он, словно пытался вложить в интонацию «все же в порядке?» и у него получилось. — Иди. В комнату. Сейчас, — строго настояла женщина и мальчишка удалился из поля зрения. Бене перевела взгляд на двух взрослых. — Что конкретно ты хочешь знать? — Для начала то, как много тебе известно о стенах. Никто не предлагал тебе вступить в более узкий круг почитателей культа? — Я отказалась. Поэтому известно мне мало, только то, что можно вычленить из повседневных молитв и чтений в церкви. Я прослушала все, но в них ничего из того, что не было бы известно вам. — А что насчет Ника? Знаешь, где он? — Кивок. — В Митрасе. Он вчера уехал в столицу и должен был пробыть там еще как минимум неделю. Церкви предлагают новое финансирование, словно в казне прибавилось золота, — она прыснула от того, насколько абсурдно звучали ее слова. — Думаешь, он еще там? — аккуратно спросил Леви полушепотом.  — Должен быть, — отозвалась Бене. — Он очень верен своим убеждениям и никогда не отступает от плана. Ни на шаг. Так что, что бы не произошло, он будет в столице до тех пор, пока срок его пребывания там не истечет. К тому же я слышала, что город разрушили? — Мы знаем об этом не больше твоего. Начальство отмалчивается, а до рядовых доносятся лишь слухи. — Понимаю. — Та понуро кивнула. — Ник должен был быть на аудиенции у короля. Думаю, он остановился в ближайшем постоялом дворе от замка. Кажется, он называется «Гнездо». Обычно Ник бывает там. — Спасибо, — искренне кивнул Леви и встал. — Уже уходите? — У нас много дел. Я загляну к вам, когда все устаканиться.  — Да. Хорошей дороги! — помахала та напоследок, сопровождая двух гостей.             Следующие два часа пришлось караулить у гостиницы, потому что прочистка этажей не увенчалась успехом. Однако чудо свершилось. Ник сильно торопился, он не обращал внимание на окружение. Зря. За его спиной послышался щелчок револьвера, стоило руке коснуться металлической ручки двери. — Руки наверх.             Тот покорно подчинился. Хель бегло обыскала его на предмет спрятанного оружия, но ничего не нашла, хотя ей пришлось даже разуть вопрошающего пастора. — Пошли. — Леви умело игнорировал все вопросы, летящие в его сторону. — Живее. — Тот ткнул его в живот дулом огнестрела.              Лошадь пришлось бросить, доводя Ника до выделенного склада пешком. Пастор, видимо поняв, что отвечать ему никто не собирается, избрал другую, совершенно новую тактику – молчание. Он заткнулся резко и рот больше не открывал, вплоть до того момента, как его под руки завели солдаты разведки в замкнутое пространство, полное вооруженных людей. Бежать ему было некуда. — Постой, — сухо остановила Хель, уперевшись рукой о стену. — Что-то мне не хорошо.             Леви оказался рядом молниеносно и был порядком напуган. Девушка никогда не призналась бы, что ей плохо, отмахиваясь до боли банальным «все хорошо» или «я в порядке». То, что она произнесла мягкое «не хорошо» означало лишь то, что все пиздетски невыносимо.