Последний

            Сознание постепенно приходило в норму, однако глаза все никак не хотели открываться. Сколько бы сил не прикладывала Хель, зрение восстановить не получалось. Однако другие рецепторы работали, казалось, в прежнем режиме. Первое, что ощутимо ударило по сознанию, так это запах. Запах сырого, затхлого помещения. Пахло плесенью и землей, словно девушка снова оказалась в окрестностях Подземного города. Неужели, все что она пережила было лишь сном? Бесконечно долгим, но таким по-настоящему чувственным, от которого отходишь еще не один день, а послевкусие почему-то остается в долгосрочной памяти на годы.             Следующим тело прошиб озноб. Хель лежала на твердом холодном полу. Девушка неуютно поежилась, однако такие знакомые ощущения только подталкивали к выводу о тщетности ее попыток сбежать из-под земли. Даже ее собственное подсознание смеялось над ней, выплескивая картинки недавних событий так ярко и четко, словно они произошли на самом деле. Что ж, если это действительно был сон, то Хель никогда не хотелось бы просыпаться вновь. Она попыталась погрузиться в бессознательное состояние, почти впервые намеренно отступая, позволяя себе утратить бдительность и остаться в уязвимом положении дольше положенного. В Подземном городе сон был необходимостью и существовал лишь для того, чтобы поддерживать работу тела. Однако он никогда не давал полноценно отдохнуть, всегда был чутким и чрезмерно настороженным. Так что чаще спать удавалось отрывками, длившимися не дольше пары часов. Порой это выматывало куда сильнее, чем если бы человек не ложился вообще.             Хель захотела перевернуться на бок, но что-то сковывало движение ее рук. Тяжелые веки наконец позволили глазам узреть настоящую картину. Запястья были сцеплены кандалами с довольно длинной цепью, прикрепленной где-то под потолком. Металл уже не был обжигающе холодным, не вызывал противных мурашек по телу, вызванным соприкосновения железа и горячего человеческого тела. Значит прикована девушка достаточно давно, чтобы температура перестала быть различимой. Однако дрожь все-таки пробежала по ногам, явно отрикошетив где-то в районе головы.             Хель окружали каменные стены подвального помещения с единственным выходом в виде запертой решетки. Она была в клетке. В клетке, вроде тюремной камеры под залом суда, однако эта комната отличалась от предыдущего опыта. Девушка осторожно села, слегка дернув за звенья цепи. Те лишь качнулись, неприятно звонко лязгнув. Но и Хель не собиралась сдаваться. Она покрепче намотала на руки сковывающий металл, с силой дернув на себя. Звон отозвался лишь той же безрезультатностью. Он словно насмехался над тщетными, жалкими попытками девушки, звуча оглушающе звонко в тишине пустого подвала. Девушка попыталась встать, но тут правую ногу прострелило ужасной, резкой режущей болью, заставив на долгое время забыть о возможности не то что ходить, просто стоять на ногах. Хель впервые за неопределенное время пребывания в заточении обратила внимание на себя. На ней были светло-серые штаны, однако ткань была настолько тонкой, что они совершенно не спасали от промозглого воздуха. Тем более те были едва ли ниже колена. На теле была грязное от пыли и земли нательное белье. Простая белая майка, что тоже не способствовала сохранению жизненного тепла в теле. Руки потянулись к наспех перебинтованному бедру, где сбоку прослеживалось бурое пятно засохшей крови.             Где-то за стеной раздались звуки неспешных, почти властных шагов.  - Ну наконец-то. – процедил мужчина лет тридцати пяти, оскалив зубы. Он был похож на грязную, одичалую свинью. – Долго же ты провалялась. Парни успели заскучать.             Его руки с силой оттолкнули слегка тучное тело от прочной решетки камеры. Хель стойко молчала, только сильнее нахмурившись. - Что? Неужели нет ни единого вопроса в твоей пустой голове? Где ты? Как сюда попала? Ты в заточении или на свободе? Если тебя заперли здесь, то почему вытащили пулю и обработали рану? – издевался незнакомец, намеренно медленно растягивая каждое слово, каждый звук. – Потому что у нас вопросов полно. – пробормотал мужчина, уходя туда, откуда пришел.             Вскоре помещение заполнили новые люди, во главе со свиньей. Клетка открылась, и Хель рывком переместила себя к противоположной от входа стене. Спина плотно прижималась к голому камню. Сердце стало биться заметно быстрее, но девушка лишь сжала пальцы в зримом протесте. На ее жалкую попытку укрыться трое вошедших лишь усмехнулись. Однако стоило одному из них подойти, Хель притянула колени к себе, наплевав на жгучую боль в бедре. Впрочем, худощавый, едва ли не болезненно тощий парень, расценил это как самооборону. Он оголил клыки, присев на корточки, что стало его ошибкой. Он едва наклонился вперед и набрал в легкие воздух, как чуткий удар в грудь выбил из него всю напыщенную важность.             Он упал на спину, обхватив себя двумя руками, скручиваясь на боку. Хель прикрыла глаза от невыносимой боли в ноге, когда ее тут же перехватили. Голые щиколотки были плотно прижаты к ледяному полу, а тучный мужчина ударил девушку по лицу. Звонкая пощечина заставила голову откинуться в бок, а щеку в мгновение ока покраснеть. - Не глупи. – злобно предупредила свинья. – Ты мешаешь нам делать свою работу качественно. Если мы не справимся, то разочаруем Кенни. Ты же этого не хочешь? Я скажу честно, ты порядком его разозлила, так что вот тебе мой совет. Расслабься. Возможно, сегодня твой последний день, так проводи его смиренно. – Мужчина отстранился, поднеся руку с ключом к кандалам.             Стоило тяжести спасть с предплечий, как те тут же оказались до боли сжаты вставшим с пола парнем. Свинья притащила из-за стены стул, на который Хель тут же посадили. Ноги плотно привязали к ножкам стула, перекрыв, казалось, кровоток. Руки завели за спинку и так же плотно скрепили. - Знаешь, я не привык оставлять человека в неведении. Я думаю, это бесчеловечно, поэтому я считаю своим долгом рассказать тебе о том, что с тобой будет. – тучный мужчина провел острием ножа, срезая бинт с бедра. Хель инстинктивно дернулась, стоило лезвию прорезать не только слои марли, но и кожу, однако недостаточно глубоко, чтобы оставить шрам. – Кенни ты нужна во всей красе. Ты станешь хорошим напоминанием, почему нельзя идти против начальства. Кстати, если ты переживаешь на счет твоего задания, то не стоит. Нашлись люди, которые выполнили работу безупречно. Поэтому нам важно, чтобы ты не сбежала. Сперва перережем сухожилия на голеностопе, потом под коленом, а если станешь ползти, то и руки придут в негодность. – Он снова мерзко улыбнулся. – Видишь ли, мы обработали твою рану, чтобы ты не умерла от сепсиса раньше времени. Хочешь посмотреть, на сколько хорошо мы справились? – Мужчина перевел взгляд за спину девушки. – Парни, придержите эту милую головушку.             Позади Хель послышалась недолгая возня, прежде чем ее голову сдавили ладонями, с такой силой, что давление вот-вот продавит виски. Ее наклонили так, чтобы она видела аккуратную глубокую дыру от пули. Свинья поднес нож и надавил на отверстие, откуда тут же хлынула кровь. Голова дернулась в сторону, сумев преодолеть сковывающие руки, однако на стороне ее уже поджидал другой нож, что резко и глубоко мазанул по щеке, доставая чуть ли не до рта. Взгляд снова вернулся к бедру. Незнакомец начал вычерчивать лезвием неровный контур вокруг огнестрела, скрупулезно срезая кожу вместе с мясом. Из-за гула в ушах и одурманивающей боли Хель не заметила, как в помещении оказалась горелка, а чужой нож уже успел стать красным от накала. От запаха крови и спаленной кожи затошнило до того сильно, что удержать себя в руках было почти невозможно. Голова снова дернулась, чтобы напороться на тот же нож возле щеки. Из горла вырвался удушающий крик.             Когда испытания закончились, и Хель повели к предыдущему месту заточения, та, что есть мочи вырвалась, бросаясь к решетке. Кто-то схватил ее за волосы, больно дернув назад, но ей было все равно. Пусть вырвут хоть все, но здесь она не останется. Пока адреналин бушевал в крови у нее был шанс. Как только он угаснет, угаснет и надежда на спасение. Но когда ее рука коснулась решетки в нее на скорости влетел нож, зайдя предельно глубоко. Чьи-то руки обхватили ее горло, с силой сжимая до тех пор, пока девушка не потеряла сознание.             Через несколько часов издевательств Хель снизошла до мольбы о прекращении. Через сутки голос осип, одежда покрылась кровью. Алая жидкость забралась под ногти, почти постоянно чувствовалась на зубах и языке. Через двое суток, сил сопротивляться уже не осталось. Руки в который раз безжизненно свисали с железных кандалов. Сегодня была ее последняя попытка выбраться, выжить. Она недвижимо лежала на полу, дожидаясь, пока один из мужчин не подойдет к ней в плотную, чтобы снова отсоединить ее от цепей. Прислужники Кенни, чувствовали себя как никогда свободно, уверенно. Они прекрасно знали, что девушка перед ними больше не угроза. Парень присел на корточки перед Хель, привычным жестом проверяя ее пульс, как девушка резко приподнялась, накидывая цепи тому на шею, плотно стягивая позади. Из глаз лились слезы от боли и усилия, от неугасаемого желания жить. Девушка продолжала стягивать удавку еще долго после того, как мужчина перестал сопротивляться. Жидкость в глазных яблоках застилала мир вокруг, заставляя его расплываться все сильнее. Она пошарила по карманам уже не дышащего человека, находя заветные ключи. Однако из-за многочисленных травм пальцы тряслись и плохо слушались потому в скважину удалось попасть только с пятого раза.             Подняться на ноги уже не представлялось возможным, потому пришлось буквально ползти к выходу, когда вновь открывшиеся раны оставляли кровавый след на камне. Но Хель удалось добраться до лестницы, тихо пробираясь и по ней. В небольшом помещении охотничьего домика не было ни души, а ключ из связки подошел и под дверной замок. Впервые за долгое время в нос ударил запах предрассветной свежести. Девушка попыталась встать, падая и поднимаясь, ползя и стискивая зубы от боли, добралась до ближайшей конюшни. С трудом забравшись на единственную лошадь в стойле та направила ее в неопределенную сторону, когда достигла ворот за одну из стен. Кажется, это была Сина. Но удостовериться в этом ей не удалось. Она потеряла сознание еще на подъезде к городу.             Леви шел по улице, замечая перед собой толпу, собравшуюся в небольшой кружок. Ему обычно наплевать на зевак, но его словно что-то тянуло подойти и, протиснувшись между плотно прижатыми друг к другу людьми, обнаружить лежащую на земле девушку. Вся ее одежда была в крови, открытые участки кожи представляли собой кровавое месиво, но никто из горожан даже не пытался помочь. Идиоты. Потому мужчина первый и единственный сделал шаг к незнакомке, нащупывая на шейной артерии слабый пульс. Леви перевернул девушку на бок, только чтобы с ужасом узнать в истерзанном теле знакомые черты. Сердце пропустило удар.