complicated creation | Запутанное творение

      — Ах да… — задумчиво протянул Папа-Смурф, поглаживая свою густую бороду. — Именно этого я и опасался, Благоразумник.       — Папа… но я… я не хочу, чтобы меня ненавидели все, кого я знаю!       К тому моменту, как они уже достаточно далеко отошли от пруда, Благоразумник вновь обрел веру в своего наставника — веру в то, что Папа-Смурф скажет ту самую правду, которую он так жаждал услышать, и что его надежды не будут преданы. Но едва он начал раскладывать все по полочкам — от недавней перепалки с Мастером до момента, как Растяпа свалился в воду — как слезы вновь предательски наполнили его глаза.       — Я знаю, что поступил несмурфно, правда. Но ведь… я же не мог просто подойти к смурфикам и открыто спросить, что они обо мне думают. Это же…       — Это было бы куда лучше, чем вынуждать меня искать вас по всему лесу, и, более того, встретить вас насквозь промокшими и плачущими в обнимку.       — Я… ну…       — Эй, я вообще-то не плакал, — вставил Растяпа, и Смурфетта легонько ткнула его локтем.       — Благоразумник, что именно тебе показал бассейн?       — О, много всего… П-просто… все те, кого я считал своими друзьями, говорили такие ужасные вещи… судачили… — он всхлипнул, — говорили, что я худший из худших. Не знаю, стоит ли мне вообще возвращаться.       Папа мягко похлопал его по плечу.       — Тише, тише. Ты ведь не всё увидел, не так ли?       — Н-не знаю… — он вытер глаза.       — Видишь ли, Благоразумник… «Глубинник» в первую очередь показывает самые негативные мысли. А уже потом он пересмурфивает в более спокойные. Как он устроен, мы до сих пор не понимаем до конца, я сам перестал его исследовать много лет назад, но ты точно увидел не всё. Мой маленький смурфик, поверь мне, я ни за что в жизни тебя не разлюблю. И Смурфетта тоже. И уж тем более Растяпа. Скажи, ты когда-либо слышал от них что-то плохое?       Благоразумник прошёлся взглядом по своим друзьям: те сидели рядом и о чём-то тихо переговаривались.       — Нет…       — Пусть от других ты и слышал неприятное, они всё равно остаются твоими верными братьями — это я говорю с полной смурфьей уверенностью. Давай, когда мы вернемся, то спросим их? Ты увидишь — они сами это скажут. В Деревне совершенно не бывает смурфиков, которые бы не заботились о здоровье ближнего.       Благоразумник сначала не сразу поверил, но сам факт того, что эти слова исходили от его главного наставника, учителя и кумира — того, на кого он равнялся всю свою смурфную жизнь, — уже значил невероятно много.       — Я так… так безрассудно поступил. И даже не знаю, зачем мне вообще нужно было идти к этому бассейну. И что мне теперь делать, Папа-Смурф?.. Я не думал, что могу быть таким…       — Ты открыт великим переменам, мой маленький смурфик.       — Э-э, Папа, я тут кое-что понял, — вмешался Растяпа.       Все сразу же к нему повернулись.       — Ну… когда Благоразумник кричал, он сказал что-то вроде: «Я — преемник Папы-Смурфа!» А я такой: «Может, в этом и проблема!» И… я потом убежал, но… кажется, это важно.       — О, нет, Растяпа, это как раз очень точное замечание!       Благоразумник окончательно запутался.       — Я тогда и сам не понял, к чему это было сказано. И какое это вообще имеет значение? Ну да, я на тебя равняюсь и стараюсь следовать твоему примеру, раздавая свои советы, — но разве это проблема? Разве плохо, если нас двое таких, наставляющих смурфиков?       — Боюсь тебя огорчить, Умник, но это не всегда так работает, — сказала Смурфетта, и он тут же вспыхнул.       — Ну конечно, ты-то вообще никому не помогаешь…       — Умник, я помогаю по-своему, а не просто копирую другого смурфика!       Он сразу как-то сник.       — Ты мой помощник, — мягко согласился Папа, — но это звание не должно затуманивать тебе разум. Есть множество других способов быть полезным — нужно лишь их увидеть и найти свой путь.       — Но…       — Благоразумник!       — Аргх-х… — отчаянно простонал тот. — Да, Папа-Смурф…       — Ты очень целеустремлённый смурфик, — одобрительно кивнул белобородый смурфик. — Однако… ты бываешь удивительно резок с теми, кто тебе дорог. Растяпа, ты вроде говорил, что он на тебя кричал?       — Ладно, я понял! — резко перебил его Благоразумник. — Мне нужно поработать над собой, я понимаю… Но останусь ли я собой, если перестану делать свои обычные дела?       — Э-э… ты мой лучший друг! — искренне выпалил Растяпа.       — И мой тоже, — ласково добавила Смурфетта. — Просто прислушивайся к другим.       — Работай над собой, Благоразумник. Ты станешь куда счастливее, если приложишь для этого достаточно усилий, — усмехнулся Папа-Смурф. — А теперь… нам пора всем передохнуть.       — Ребята… — голос Благоразумника дрогнул. — Это всё моя вина…       — …Нет, Умник, — перебила его Смурфетта, повернувшись к нему с решительным выражением лица. — Я тоже думала об этом, Папа. Мы действительно пересмурфиваем палку… Я боюсь даже представить, какие мы могли причинить тебе травмы, когда выгоняли из Деревни. Каждый раз. Ты же простишь нас, правда ведь?       — Смурфетта… — только и смог он вымолвить.       — Я бы очень хотела, чтобы мы все ладили, Умник… — она обняла его, и Растяпа тут же присоединился.       Папа же наблюдал со стороны, с удивительным спокойствием про себя отмечая, как всё постепенно налаживалось.       — Ты правда думаешь, что у меня получится? — спросил Благоразумник. — Я ведь всегда таким был…       Смурфетта хихикнула и взъерошила ему шапку.       — Благоразумник… сколько я тебя знаю, у тебя прекрасно получалось быть смурфчательным. Конечно, всё у тебя получится, — и, напоследок, легонько чмокнула его в щёку, отчего он едва не лишился дара речи.              

***

                    Вскоре они уже шли обратно в Смурфидол по давно знакомому маршруту, хотя дорога, как и прежде, обещала быть непростой. Как и следовало ожидать, обратный путь занял у них чуть больше дня, и с наступлением заката они решили остановиться и разбить лагерь.       Благоразумник, при поддержке Смурфетты, сумел прийти в себя после произошедшего, однако мысли и смутные воспоминания о случившемся не давали ему покоя. Слишком многое обрушилось на него за последние дни. И тут Папа уже ничем не мог помочь.       Как только они поужинали и улеглись спать, очкастый смурфик решил «выкрасть» своего лучшего друга для небольшой прогулки.       — Благоразумник, — позвал он, хотя, по правде, ему было всё равно — он пошёл бы за ним хоть на край света, — почему ты раньше не сказал, что мы пойдём смурфить? Уже темнеет…       — Я… хотел извиниться за то, что втянул тебя во весь этот смурфец, — промямлил Благоразумник, пнув камешек и проследив, как тот исчезает в кустах.       Это явно был отвлекающий манёвр…       — А… за что?       — За что? Да за всё! С этим путешествием сплошные проблемы!       — Ну… были же и хорошие моменты, — наивно произнёс Растяпа, склонив голову набок. — Да и Папа сказал, что ты кое-чему всё же научился. Без меня всего этого не было бы.       Могло ли на них свалиться ещё что-то внезапное? Например, этот неутихающий вихрь чувств, который постепенно превращался в ту ещё задачу.       — Растяпа, — покачал головой Благоразумник и откашлялся, — я не об этом хотел поговорить. Давай начну сначала… с прошлой ночи…       Сказать это оказалось поразительно сложно: с тех пор они ни разу не возвращались к этой теме. Но Растяпа, вспомнив про звёзды, мягко улыбнулся.       — А что?       — Это не выглядело странно? — поморщился Благоразумник.       — Да нет… вовсе нет, — уверил его Растяпа. — А с чего ты так решил?       — Я обычно ни с кем так… не сближаюсь. Но ты — мой самый смурфный друг… наверное, поэтому, — предположил обладатель очков, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало как оправдание.       — Слушай… — вздохнул Растяпа и вдруг рассмеялся, — может, это прозвучит глупо… но на секунду мне показалось, что ты хотел меня поцеловать!       — …Хотел.       — Что? — ошеломлённо переспросил Растяпа и остановился.       — Я хотел тебя поцеловать, — повторил очкастый смурфик. — Я… не знаю почему, просто хотел.       — Благоразумник…       — Нелепо, да? — в его голосе прозвучала натянутая усмешка.       После этого они молча продолжили идти, всё дальше удаляясь от лагеря, от Папы и Смурфетты, от переполненной смурфиянами Деревни.       — А ты когда-нибудь целовался, Растяпа? — внезапно нарушил тишину Благоразумник, и тот тут же сконфузился.       — Знаешь… не особо, — ответил неуклюжий смурфик. — А ты?       Это мог быть его первый поцелуй.       — Если не считать случая с Лентяем. Но и момент тогда другой был: мы думали, что ему осталось всего два дня! Ничего такого за этим не стояло…       Лентяй об этом больше не вспоминал.       Влюблённость явно не была вторым именем самого умного смурфика — это трудно было представить, — но он ни разу не испытывал симпатии к Смурфетте.       Любые мысли о романтике он тут же гнал прочь. И всё же бывали моменты, когда он замечал, как Красавчик постоянно любуется собой, или как у Растяпы шапка неизменно съезжает на глаза, формируя тот самый преданный взгляд. И он не знал, как с этим справиться.       — А знаешь, что самое странное? — вдруг пробормотал Растяпа. Он на мгновение задумался, стоит ли вообще это говорить, но всё же решился. — Я бы… не был против…       — Против чего? Того, чтобы я тебя… поцеловал?       — Ну… да.       Благоразумник мгновенно зарделся и отвернулся.       — И почему ты этого хочешь?       Правда, Растяпа и сам не знал — он просто очень любил своего лучшего друга и, более того, понимал его.       Они остановились посреди тропы.       — Будь честен со мной, — потребовал Благоразумник. — Если бы я сейчас тебя поцеловал… что бы ты сделал?       Между ними повисла тяжёлая, гнетущая тишина.       — Ну… ответил бы, наверное.       — Тогда… — Благоразумник взял его за руки, — никому не говори, ладно?       Растяпа кивнул, всё ещё не до конца понимая его намерения.       Благоразумнику было любопытно узнать, каково это — целоваться. Более того, друзья ведь тоже иногда чмокаются в щёку. И всё это он делал только ради Растяпы. И вовсе ни при чём то внезапное желание.       Он наклонился и коснулся его губ. Максимально неуклюже, неуверенно и робко; поцелуй не продлился и трёх секунд — почти сразу он отпрянул. Они остались так близко, что в любой момент могли сойтись в более глубоком поцелуе.       — Ого… — прошептал Растяпа, заливаясь румянцем.       На обратном пути к лагерю они шли уже совсем иначе. Благоразумник всё ещё колебался, чувствовал себя очень странно, словно в животе у него порхали бабочки, но от волнения он уже немного освободился. Про увиденное в «Глубиннике» он тоже постепенно переставал думать.       По прибытии Растяпа так и не отошёл от него ни на шаг, ловя на себе любопытные взгляды Смурфетты и Папы-Смурфа. Быть может, они стали чем-то большим, чем просто лучшими друзьями — вовсе не в романтическом смысле, а скорее… родственными душами: такими, которые в любую минуту придут на помощь, утешат, поднимут настроение и всегда окажутся среди первых, кого можно позвать на прогулку или на обычное смурфсобрание.       Возможно, грядущие перемены и страх оказаться в неприятии смурфиков перестали казаться такими неопределёнными. С Растяпой ему теперь не были страшны никакие колкости.       И они вдвоём — самые смурфные друзья, каких только может представить разум.              

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

             

«Я надеялся найти ответы,

Потрясён, потерян в ночном свете.

Не хотел к себе привлечь внимания,

Каменел от вида телекамер.

С каждым шагом страха меньше,

С каждым разом больше я тону-у-у-у.

Пред глазами темнота…

Она зовёт, но больше не уйду-у-у-у…

Знаешь, я всё время был готов!

Взгляд наверх — свободен от оков.

Мне не нужно больше, нужно всё!

(Вверх и вверх!)

Открывать всегда хотел все двери,

Ставил невозможные всем цели.

Буквы, слоги, книги, рифмы, тексты…

(Вверх и вверх!)

Для рывка был нужен только повод,

Как охотник долго ждал сезона.

Не искал, бежал, всегда без цели,

Не дышал, не видел вне системы.

С каждым шагом страха меньше,

С каждым разом больше я тону-у-у-у.

Пред глазами темнота…

Она зовёт, но больше не уйду-у-у-у…

Как четыре ноль семь по частям,

Разрываюсь, меня… разукрась!

Вечно скитающийся путник,

Сломленный, когда должен мечтать.

Знаешь, я всё время был готов!

Взгляд наверх — свободен от оков.

Мне не нужно больше, нужно всё! (Вверх и только вверх!)

Открывать всегда хотел все двери,

Ставил невозможные всем цели.

Буквы, слоги, книги, рифмы, тексты…

Вверх и вверх!

Вверх и только вверх!»

                    

━━━✷✷✷ КОНЕЦ ✷✷✷━━━