Двое ведут счёт

Быстро приняв душ и облачившись в свой прежний образ, Джинни высушила волосы и уставилась на себя в зеркало. Она глупо хихикнула — кажется, уже в сотый раз за последние двадцать минут, — снова и снова прокручивая в голове выражение лица Забини в тот момент, когда она шлёпнула его по заднице. Взрослый, воспитанный человек назвал бы это «обескураженностью». Джинни же предпочитала более честное и ёмкое определение — ахуй. Она сделала это по двум причинам. Официальная: чтобы змей не слишком задавался после своей победы. Неофициальная: его задница действительно была преступно соблазнительна. Взмахнув палочкой, Джинни наложила макияж и снова посмотрела в зеркало. Её губы расползлись в довольной улыбке. Не из-за отражения. Просто… было хорошо. Это заставило нахмуриться. Свидание оказалось слишком удачным. Весёлым. Азартным. Неприлично точным — будто кто-то собрал его под неё. И это выбивало из колеи. Если бы она не знала Забини, то решила бы, что всё просто: парень старается для девушки, в которую влюблён. Но они не были влюблёнными. Они играли. И, надо признать, ход Забини сделал потрясающий. Любая другая девушка на её месте уже растаяла бы от такого продуманного свидания. Джинни же чувствовала не восторг, а странное, колючее замешательство. Ей не нравилось, что ей нравится. Она приказала себе стереть с лица эту глупую улыбку в течение двух минут отрабатывая каменное выражение лица. Сделав глубокий вдох и откинув распущенные огненные волосы за плечи, она развернулась. Взгляд упал на аккуратно сложенную форму и метлу, прислонённую к лавке. Вот теперь разочарование изображать не пришлось. Ей было до слёз обидно, что придётся вернуть всё это. Джинни чувствовала себя нюхлером, у которого вырвали галлеон прямо из лап. И ещё пнули ногой для пущего унижения. Тряхнув головой, она подхватила экипировку и решительно направилась к выходу. Вечер окончательно вступал в свои права. На трибунах зажглись прожекторы, отбрасывая длинные тени на песок. Она ступила на песчаный стадион, зарываясь каблуками в песок, но уже через два шага резко остановилась. Если бы руки были свободны, она бы протёрла глаза. Посреди поля сидел Блейз Забини. А вокруг него в воздухе лениво парил десяток свечей. Джинни нахмурилась и сделала несколько шагов вперёд. С каждым метром картина становилась всё более… невозможной: чёрный плед с такими же иссиня-чёрными подушками; алюминиевое ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки; огромное блюдо с ароматной пиццей; изумрудные фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы. «Он устроил пикник… прямо на стадионе» — мысль врезалась в голову с сокрушительной ясностью. Блейз услышал шаги и резко поднялся на ноги. — Я уж думал, ты сбежала, — лучезарно улыбнулся он, протягивая ей руку. Она машинально опустила экипировку рядом, вложила пальцы в его ладонь и позволила усадить себя на плед. Блейз устроился рядом. — Ау, — махнул он рукой перед её лицом. — Ты под Ступефаем, лисичка? Джинни подняла на него глаза, и всё, что ей удалось выдавить из себя: — Это… что? — Это твой фирменный вопрос? — выгнул бровь он. — Ты спрашивала то же самое, когда мы только переместились сюда. — Ты… — она медленно оглядела его с ног до головы. — Что ты задумал? — О, мой план коварен и ужасен. В лучших традициях Слизерина, — серьёзно кивнул он. — Я планирую поужинать на свидании. Будь осторожна, могу укусить. Он подался вперёд и клацнул зубами перед её носом, смеясь. Джинни даже не моргнула. — Чем тебя так разочаровали закрытые помещения и стулья? — выгнула бровь она. Блейз фыркнул. — Скука смертная. Вот теперь Джинни моргнула. Закрыла глаза на пару секунд, словно перезагружалась, а затем её глаза скользнули в сторону расширились в неверии. — Ладно… — недоверчиво протянула она. — Тебе не нравится? — спросил он вдруг без тени шутки, внимательно вглядываясь в её лицо. Джинни перевела взгляд на него. «Мерлин, у него такое выражение лица, словно его и правда это беспокоит». Вместо этого она ответила: — Нравится. Просто… удивлена. — И чему именно? — так же спокойно уточнил Забини. Джинни решила, что лимит искренности на сегодня исчерпан. Она натянула привычную ехидную улыбку и кивнула в сторону ведёрка со льдом. — Тому, что мы до сих пор не пьём за твою победу. Блейз секунду внимательно всматривался в неё — так, будто пытался понять, где в этом предложении подвох. Потом уголок его губ дёрнулся, и он отзеркалил её выражение лица. — Всё для моей дамы, — он взмахнул палочкой, и вино полилось в бокалы. Они взяли их в руки. — За везучих и самоуверенных, — сказала Джинни, приподнимая бокал. — За победителей по жизни, — отсалютовал ей Блейз. Бокалы тихо звякнули. Они сделали по глотку. Джинни тут же перевела взгляд на еду. — Откуда ты вообще знаешь, что такое пицца, чистокровный малыш? — выгнула она бровь. Она бы ни за что не призналась, но от аппетитного запаха у неё уже начинала кружиться голова. — Я из Италии, — пожал плечами он, одним движением палочки разрезая пиццу на ровные куски. — И я ценю вкусную еду. — Но она маггловская, — с сомнением уточнила Джинни, когда один из кусков лёг ей на тарелку. — И? — равнодушно спросил Блейз, взяв кусок в руку и сделав первый укус. «Слава Годрику, он ест руками. Иначе я бы воткнула ему нож и вилку в шею», — с облегчением подумала Джинни. — Ну… — она тоже подняла кусок. — Аристократия и всё такое. Первый укус. Джинни замерла. Посмотрела на оставшийся кусок так, будто он только что её предал. — Чёрт… — выдохнула она. — Это охренеть как вкусно. — Знаю, — довольно улыбнулся Блейз, проглатывая ещё один кусок. — Это из моей любимой пиццерии в Неаполе. Джинни закашлялась, и Забини тут же подал ей бокал. — Не умирай, окей? — протянул он. — Иначе у меня будет психологическая травма, и я не смогу ходить на свидания. А ты сама понимаешь — это будет культурное и социальное бедствие. Джинни запила шок и посмотрела на него так, будто видела впервые. Наверное, в сотый раз за этот вечер. — Ты что… — медленно начала она. — Заставил кого-то притащить её сюда из Италии? — Ну да, — отмахнулся он. — Мой эльф принёс. Что такого? — Ага, — закатила глаза Джинни, всё ещё балансируя где-то между паникой и смятением. — Обычный вторник. — Сегодня суббота, — подмигнул он ей. Ей нужно было вернуть себя. Вернуть контроль. Всё это сбивало с толку — слишком легко, слишком приятно. Джинни уже открыла рот, собираясь перехватить инициативу, но Блейз, как всегда этим вечером, оказался быстрее: — Так какая у тебя любимая еда? — Шоколад, — не задумываясь ни секунды, ответила она. — Особенно круассаны с шоколадом. — Так ты сладкоежка? — соблазнительно выгнул бровь он, делая глоток вина. — Ага, — дожевала последний кусок пиццы Джинни. — Праздную жизнь каждый день. Она скользнула взглядом по его лицу и решила сменить направление атаки. — А что ты подумал, когда узнал о Малфое и Гермионе? — спросила она, будто между делом. Блейз замер на секунду. Потом сделал ещё глоток — медленно, давая себе время. — Что противоположности притягиваются, — ответил он, будто проверяя формулировку на вкус. — Противоположности? — фыркнула она. — Они ненавидели друг друга сто лет. Это же… бред какой-то. До сих пор не могу поверить. — Ну, — пожал плечами Блейз. — Если мы с тобой сидим здесь, то почему бы им не увидеть друг в друге нечто иное? Джинни закатила глаза, но без привычного яда. — Мы с тобой тоже противоположности. А всё это… — она неопределённо махнула рукой между ними, — просто развлечение. Мы оба это понимаем. — Да, — спокойно кивнул он. — Но мы не противоположности. Скорее… похожи. Она замерла. — И в чём же? Блейз задумался, глядя на поле, где ещё недавно они пытались друг друга уничтожить. — Мы оба любим игру. У нас похожее чувство юмора. Нам нравится квиддич. Он повернул голову и посмотрел на неё краем глаза. — И мы оба неприлично красивы. Джинни рассмеялась, коротко и искренне. — Считаешь меня красивой? — игриво выгнула она бровь, делая глоток вина. — Я же не идиот, — пожал он плечами. — Это очевидно. Она спрятала улыбку в стакане, делая ещё один глоток. — Ты тоже ничего, — бросила она небрежно. — Я догадался, — закатил глаза Блейз с притворным возмущением. — Когда твоя рука встретилась с моей задницей. Я в курсе, что неотразим и, разумеется, не против, чтобы твои руки были на моём теле… Он усмехнулся. — Но в следующий раз я обвиню тебя в домогательствах. — Добро пожаловать в женский мир, змеёныш, — без веселья ухмыльнулась она. Они замолчали. — Кстати, о неприлично красивых формах. Джинни поставила бокал на плед — тот тут же наполнился снова. Она повернулась боком, потянулась за спину, доставая метлу и индиго-комплект, и протянула их ему. — Спасибо за аренду, — кивнула она. Блейз даже не шелохнулся. — Салазар, оставь себе, — закатил он глаза. — Кому нужен твой потный костюм. Джинни зависла, всё ещё держа предметы в руках. Моргнула. Потом ещё раз — будто проверяя, не ослышалась ли. — В смысле? Блейз тяжело, терпеливо выдохнул и посмотрел на неё уже без улыбки. — Я не даю ничего в аренду, — кивнул он на экипировку. — Метла и форма твои. Она моргнула снова. — Так это… подарок? — Инвестиция, — уголок его губ приподнялся в знакомой, слизеринской манере. — Когда ты станешь известной охотницей, я рассчитываю на пожизненный доступ в вип-ложу, — подмигнул он. — Слизерин всегда Слизерин, — фыркнула Джинни, откладывая вещи в сторону. Она медленно провела пальцами по ткани формы и только потом подняла на него взгляд, впервые за вечер снимая привычную язвительность. — Спасибо, Блейз. Он на секунду стал серьёзным. Просто кивнул. — Пожалуйста, Джинни. Они замерли, смотря друг другу в глаза. Воздух будто стал тяжелее. Кончики пальцев Джинни закололо от почти физического желания провести по его скуле, почувствовать кожу под подушечками. Она вместо этого резко взяла бокал, делая глоток, будто вино могло вернуть ей рациональность. Не помогло. Забини, как всегда, решил добить её. — Ты проиграла вопрос, — сказал Блейз, слегка склоняя голову набок. — О, я в предвкушении, — прищурилась она. — Задавай. — Помнишь правило? — он подался вперёд совсем немного, но этого хватило. Его взгляд стал хищным. — Лучше уточни. — Я задаю любой вопрос. А ты отвечаешь честно. «Если он спросит, что я к нему чувствую, я его честно ударю», — пообещала она себе. — Я готова, — выпрямилась Джинни, принимая вызов. Блейз откинулся на руки сзади, переводя взгляд на кольца вдалеке, будто действительно обдумывая. Потом повернулся к ней — медленно, оценивающе. — Каким было лучшее свидание в твоей жизни? Он смотрел прямо на неё. Пристально. Слишком уверенно — так, будто уже знал ответ и просто проверял, хватит ли ей смелости его озвучить. «Змея!» — выругалась она про себя. Внутри сплелись раздражение — от того, что он снова её переиграл; досада — потому что ответ был очевиден; и, к собственному неудовольствию, уважение. Он не задавал глупых вопросов. — Думаю, это очевидно, — ровным голосом ответила она. — Думаю, тебе стоит ответить на вопрос, — не поддался Забини. Они были слишком близко. Не больше тридцати сантиметров. Джинни чувствовала его дыхание, видела, как темнеют его глаза в обрамлении чёрных, густых ресниц. Она молчала. Потом подтянула ноги и села на колени, протягивая руку и уверенно касаясь его скулы. Блейз не отстранился. Она наклонилась ближе, останавливаясь в сантиметре от его губ. Её дыхание коснулось его кожи. — Я покажу, — выдохнула она. Лёгкий укус. Медленное движение языка по нижней губе — намеренно дразнящее. Блейз не сделал ни одного движения. — Я жду ответ, — прошептал он. Джинни упёрлась лбом в его, закрывая глаза на секунду — ровно на одну — и снова посмотрела ему в глаза, обхватывая его лицо двумя руками. — Спасибо за этот вечер, — тихо сказала она. — Пожалуйста, — ответил он тем же тоном. — Так какой ответ? Джинни хотелось скользнуть ладонями ниже и придушить его. Именно это она и сделала, сжимая шею одной рукой, насколько позволял хват. В её взгляде вспыхнуло упрямство. Блейз в ответ на этот жест лишь нагло ухмыльнуся. Позволяя. Играя. Одобряя. — Ты грёбанный змей-искуситель, Забини, — прошипела она. — Но, чёрт бы тебя побрал, это было лучшее свидание в моей жизни. Его дыхание стало глубже. Взгляд острее. Он словно сдерживал себя, чтобы не наброситься на неё. Он знал, что она не закончила. Знал её до последнего нерва. — Как и в твоей, — добавила она, растягивая губы в победной улыбке. И больше слов не понадобилось. Джинни первой сократила расстояние — резко, без предупреждения. Поцелуй вышел жёстким, требовательным, почти злым. Забини ответил сразу. Его руки сомкнулись на её талии, припечатывая к себе так, что воздух между ними исчез. Он не целовал — он захватывал, удерживал, будто боялся отпустить хотя бы на секунду. Пальцы скользнули в её волосы цвета заката, разрушая аккуратность, притягивая ближе. Она впилась пальцами в ткань его рубашки. Это было нападение. И было не понятно, кто здесь охотник, а кто жертва. Он кусал её губы — она впивалась в его плечи. Он повалил её на спину, нависая сверху — она рванула его рубашку открывая ту на груди. Он низко зарычал — она начала осыпать поцелуями его шею, оставляя на смуглой коже красные пятна. Его рука скользнула вниз и провела по кружеву белья — она выгнулась и застонала, обнимая его ногами. Его пальцы сдвинули бельё и скользнули к центру возбуждения, выбивая из Джинни всхлип. — Я накладываю вето на правило «без рук», — укусив её за плечо, пробормотал Забини. — На все грёбанные правила. Джинни не ответила. Ей было плевать, пока его пальцы ласкали её внизу, посылая волны удовольствия по всему телу. Джинни перестала контролировать дыхание, пальцы судорожно вцепились в его плечи. Она приняла волевое решение просто отдаться моменту в эту конкретную минуту — это решение наградило её обжигающей волной, прошедшей от низа живота до кончиков пальцев на ногах. Её голова запрокинулась, глаза закрылись, и дыхание замерло, когда оргазм заполнил каждую клетку. Она чувствовала тяжелое дыхание у своего уха, приходя в себя. Ощущала, как член упирается во внутреннюю часть бедра. — Я пиздец как хочу тебя, — оставляя поцелуи на её ключице, прохрипел Блейз. — Обхвати меня за шею, лисичка. Джинни повиновалась без лишних вопросов, обвивая его, как лиана, — руками, ногами, всем телом. Забини поднялся, удерживая её без усилий. Их закружило в аппарации. Ветренное пространство сменилось теплом помещения. Блейз сразу завлёк её в поцелуй, и девушка почувствовала спиной холодную стену. Она вырвалась, озираясь вокруг. — Где мы? — тяжело дыша, спросила Джинни, оглядываясь. Высокие потолки, мягкий свет огромной стеклянной люстры, бежевые каменные стены. Изящные кованые перила винтовой лестницы, уходящей на второй этаж. — Мы в Забини-холл, — потянул он её топ наверх. Её ноги скользнули вниз, касаясь каменного пола. — Рановато для знакомства с матерью, змеёныш, — хмыкнула она, всё ещё тяжело дыша. Блейз криво ухмыльнулся. Его руки сменили цель — уверенно легли на её ягодицы под юбкой и сжали. — Она в Италии. Здесь никого нет. Джинни приняла этот ответ как удовлетворительный. Он снова поцеловал её — глубже, без тормозов. Джинни ответила сразу, зарываясь пальцами в его волосы. Блейз снова потянул её топ вверх — она подняла руки, и тот улетел, зависнув на перилах лестницы. Он шагнул назад, не глядя, поднимаясь на первую ступеньку, увлекая её за собой. Забини прислонил её к перилам, заставив отклониться, выгнуться, а сам прошёлся поцелуями по шее, ключицам, груди. Она протяжно выдохнула, а потом упёрлась ладонями ему в грудь. Блейз впечатался в стену. Джинни стянула с его плеч рубашку, позволив той упасть куда-то вниз. Поцеловала выемку между ключицами, опустились ниже, оставляя поцелуи на груди, язык прошёлся по соску. Блейз зашипел и на секунду закрыл глаза, откидывая голову на стену. Джинни двинулась дальше, садясь на корточки и осыпая поцелуями пресс, косые мышцы. Её руки нащупали пряжку ремня, растёгивая ту со щелчком. Но Блейз схватил её за предплечье и потянул вверх, меняя положение и прижимая к стене. — Потом всё остальное, — прошептал он между поцелуями. — Хочу тебя. Джинни не сопротивлялась. Почувствовала, как он расстёгивает юбку — ткань скользнула вниз по ногам. Она осталась лишь в кружевном комлекте красного белья. — Ты охрененно красивая, лиса, — пробежался он кончиками пальцев по её талии. Она уже вытянула его ремень из шлёвок — тот скрутился змеёй на одной из ступеней лестницы. Брюки оказались рядом с её юбкой. Они почти синхронно вышли из одежды, и Джинни поддела пальцем платиновую цепь на его шее, потянув к себе. Блейз по инерции двинулся вперёд и, выставив руки по бокам от её головы, уперся ладонями в стену. — Милый ошейничек, — протянула она. Он наклонился ближе, опаляя дыханием её губы. По его губам растеклась преступно-сексуальная ухмылка. Джинни сделала шаг в сторону, поднимаясь по лестнице и таща его за собой на привязи из драгоценного металла. В его глазах плескался восторг. Но на втором этаже всё поменялось. Блейз сделал шаг вперёд и впечатался своей грудью в её. Его губы снова завладели её, а руки скользнули по талии, за спину, и через мгновение, её лифчик отлетел в сторону. Поцелуй снова стал жёстким. Они двигались к спальне, не разрывая контакта, пока он снова не прижал её к стене. Блейз просунул большие пальцы по бокам от её белья, и резким движением спустил вниз. Красные стринги зависли в районе колен над сапогами, что всё ещё были на ней. Забини щёлкнул пальцами — те просто растворились в воздухе вместе с его обувью. Её ноги обвились вокруг его талии. Он подхватил её под бёдра, прижимая к стене коридора. Одна рука Блейза скользнула вниз и в следующую секунду раздался синхронный стон, когда он вошёл. Джинни выгнулась, упираясь затылком в стену и держась за его плечи. Они не говорили друг другу не слова. Губы снова нашли друг друга. В холле раздавались лишь шумные выдохи, характерные шлепки. Лопатки Джинни скользили по шершавому камню, пока Забини вбивался в неё резкими, амплитудными движениями. Она прикрыла глаза, отрываясь от губ со вкусом вина. Джинни чувствовала его пальцы, впившиеся к кожу бёдер, ощущала его внутри каждой клеткой. Это было прекрасно. — Самое время показать тебе спальню, — выдохнул он, толкая дверь, около которой они остановились десять минут назад, так и не найдя в себе силы войти внутрь. Джинни было плевать на интерьер. Она поцеловала его, пока он нёс её, не останавливаясь, и, заметив кровать, не дала ему перевернуть их — подалась вперёд. Блейз упал на матрас, ноги остались на ковре. Она не искала удобства. Уперлась коленями в матрас, ладонями в его грудь и качнула бёдрами. — Моя очередь, — сказала Джинни с хищной улыбкой. Она начала двигаться медленно — приподнимаясь почти до выхода и снова опускаясь до конца. Руки Блейза удерживали её за талию. Глаза были закрыты, дыхание сбивалось на низкий хрип. Через время, почувствовав, как её движения становятся неровными, он приподнялся и, прижав её к своей груди, перехватил ритм. Быстрее. Жёстче. Выбивая из неё стоны и ловя их губами. Не обращая внимания на ногти, впившиеся в плечи. Джинни чувствовала: ещё минута — и ей конец. Его движения ускорились. Руки были опаляющими. Губы обжигающими. Выдохи испепеляющими. — Давай, лисичка, — прошептал он ей в губы. Она сдалась. Стон сорвался сам. Спина выгнулась, голова запрокинулась, тело накрыло волной — короткой, резкой, лишающей опоры. Ощутив, как она затрепетала в его руках, как сжала его сильнее — Блейз упёрся лбом ей в плечо, и вибрирующий низкий стон пустил рой мурашек по всему его телу, доходя по пальцев ног и делая их словно сделанными из пластилина. Счётчики обнулились. Ни проигравших, ни выигравших в этой комнате не было. Они несколько секунд просто дышали, не меняя положения. Его рука осталась в её волосах, удерживая, не позволяя отстраниться. — Надо наложить противозачаточные чары, — пробормотала Джинни. — Домик, конечно, что надо… но мне ещё карьеру строить. Блейз сдавленно рассмеялся, призывая палочку и накладывая заклинание. Они всё ещё не сдвинулись с места. — Пойдём в душ, — провёл он пальцами по её волосам. Джинни лишь обессиленно кивнула. Тёплые струи воды коснулись кожи, когда они вошли в душевую кабину, отделанную бежевым камнем. Джинни прислонилась к стеклянной перегородке, скрестив руки на груди, и слишком внимательно наблюдала, как по его смуглому телу катятся капли. — Я не буду с тобой встречаться, — сказала она с предельно серьёзным лицом. — И не собирался предлагать, — широко улыбнулся Забини, делая шаг к ней. Джинни упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя сопротивление. — Я не влюблена в тебя, — уточнила она, прищурившись. Он приблизился, почти касаясь её губ. — Я тоже, — сказал Блейз и легко скользнул по ним поцелуем, словно насмехаясь над собственными словами. Джинни прикрыла глаза, выдыхая. — Ты придурок… — Такая вероятность существует, — согласился он, упираясь ладонями в стекло по обе стороны от неё. Она закатила глаза, но уголок губ всё-таки дрогнул. — Но кто сказал, — продолжил он лениво, — что мы не можем… дружить? Джинни скептично выгнула бровь. — Дружить? Блейз прикусил мочку её уха и прошептал: — Я считаю, что красивые, горячие люди, которые классно трахаются, должны держаться вместе. У Джинни свело ноги от этого заявления, а внизу живота опять тлели угли. — Считаешь, что ты классно трахаешься? — на автомате съязвила она. Он отстранился, глядя на неё с откровенным весельем. — Ты не согласна? — С предложением «дружить» или с тем, что ты хорош в постели? — не осталась в долгу она. — Твой язык… — покачал он головой. — Он во всём так хорош? Джинни самоуверенно хмыкнула. — Не боишься, что его острота лишит тебя чего-то важного? Блейз усмехнулся, явно принимая вызов. — Не особенно, — прошептал он. — Видимо, гриффиндорская отвага передаётся половым путём. — Надеюсь, ты не заразишь меня слизеринской меркантильностью. — Я за равноценные сделки, — пожал он плечами. — По крайней мере в постели. Джинни задержала на нём взгляд чуть дольше положенного. — Так твой язык тоже хорош не только в сарказме? — выгнула бровь она. Улыбка Блейза стала медленной, хищной. — Давай проверим. Он прижался губами к её шее и начал опускаться ниже, становясь на колени. Этим вечером они проверяли, могут ли «дружить» в душе, на комоде, на полу, на кухонном столе и на шёлковых простынях. А утром Блейз Забини разбудил луч света, пробивавшийся через тяжёлые шторы. Постель рядом была пуста. Он провёл ладонью по смятым простыням и тихо рассмеялся, покачав головой. — Лиса…