Тайна библиотеки Стратфорда

Тайна библиотеки Стратфорда Приветствую, читатель. Можешь звать меня Рассказчик. Поведаю одну историю, что удалось застать мне на своём жизненном пути. Быль это или же сказка, решать тебе. “Здесь шли дожди и не было тревоги. Пока судьба не уносила ноги, Я жил, любил её одну, Но мир весь превратился лишь в тюрьму”. Однажды мною найден был пергамент с этими строками. Дело было в городе Стратфорд-на-Эйвоне, расположенном к северо-западу от Лондона. В один из дней туда приехала вдова известного милорда – леди Норфолк. Красива, статна, любезна. Не всё, что расскажу, мне довелось видеть своими глазами, однако в этой истории любая весть казалась правдой. Итак, та женщина на самом деле была ведьмой… Глава 1. Потерянное воспоминание Первое. Истинный творец. — Передай ему кольцо, пожалуйста. Я больше не смогу ничего написать. Пусть хотя бы это останется с ним. – Девушка, чьи глаза были красными от слёз, стояла у окна, говоря с чёрным вороном. Он всегда помогал. Теперь отчаянная чувствовала себя глупо, но всё, что могла теперь сделать – довериться птице. Ставни не позволяли ворону и ей пересечься глазами, увидеть друг друга. Только тонкие пальцы соприкоснулись с клювом птицы, поручая ей самое дорогое. Дверь с шумом распахнулась, тяжело ударившись о стену. — Роксана Монтгомери! Порождение дьявола! Ведьма, выйди! – проговорил жёсткий голос мужчины. Или же их было несколько… Девушка не могла расслышать, но шум, заполнивший всё вокруг, затмивший всё нежное в сердце, преследовал… Роксана распахнула глаза. Очередной кошмар. Сон преследовал её слишком много раз, так, что начинал походить на реальность. Однако не могло же с ней произойти то, чего она не помнит? Девушка не знала ни кольца, ни птицы, ни адресата, но сердце отчего-то каждый раз колотилось как бешеное, а глаза невольно начинали слезоточить. Теперь всё это было неважно. Служение М, поручение Роберта Дадли – то, что сейчас имело значение. Беспокойные сны стали приходить к ней не так давно – после смерти супруга. Роксана не могла списать это на скорбь по нему, поскольку о любви не было и речи. Однако непривычные помутнения рассудка вызывали множество вопросов. Сейчас она находилась в спальне, предоставленной ей во временное пользование Стратфордом-на-Эйвоне. Так удивительно совпали обнаружение её графом Лестером и приказ М о нахождении артефакта. Ро могла спокойно действовать от лица короны в собственных интересах, но делать это всё же нужно было аккуратно. Вряд ли жители переживут ещё одно нахождение леди Норфолк в лесу. Нынче все знали её как Амабелль Норфолк – вдову уважаемого человека. К тому же, весьма подозрительно на неё смотрит этот Эдвард Пемброк. Ему явно не понравилась их встреча в библиотеке, как же упорно он направлял на неё кинжал. В обычной ситуации ведьма списала бы это на обычные страх и подозрения, но теперь же отчего-то ощущалось, что этот архивариус не просто сомневается на её счёт. Ему будто было ведомо то, что Роксана так упорно скрывала от чужих глаз. Девушка взглянула на стол, куда ранее положила одну из книг на латыни. Утром ей предстояло первое занятие с её ученицей, девочкой, которая стала напускным поводом для лучшей конспирации. Роберт Дадли действительно многое продумал, как будто действиями своими попытался не только от обычных жителей отвести любые негативные мысли о своей шпионке, но и от чрезмерно любопытных. Рядом на подушке спал компаньон-жаб, совсем никак не отрегировавший на пробуждение девушки. Изредка подёргивалась во сне его лапка. До рассвета оставалось совсем мало времени, потому, надеясь на грядущее отсутствие очередного кошмара, Роксана решила ещё отдохнуть. — Пора вста-ква-ть! Ведьма резко провела рукой по подушке, на которой прежде спал Хобелло. Однако его там не было. Жаб уже залез на одеяло, ожидая действий девушки. — Я бы и сама встала. – Она поднялась с постели. Магией уложила свои волосы. — Я в твои мысли или сны за-ква-езть не могу, хитрая-злобная Ро. – в своё оправдание проквакал Хобелло, хотя казалось, он лишь потешался над ведьмой. — Если так хочется быть полезным, попробуй изучить здание лечебницы, может, почувствуешь что-то. Мне нужно к ученице сегодня, вернусь позже. – Роксана собиралась, надевая своё самое подходящее для роли учителя платье. В этом пропитанном пуританскими привычками городе всё же нужно было соблюдать определённый дресс-код. Жаб согласился с планом девушки, остался в здании. С утра, как и было назначено, гостья города направилась к дому, который описал ранее в своём письме предусмотрительный Дадли. На пороге её встретил радушный хозяин, Клиффорд был весьма любезен. — Спасибо, что согласились обучать мою дочь Аврору грамоте, знания действительно помогают ей отвлечься от происходящего. – Мужчина рассказал совсем немного о болезни своей жены, об отъезде старшей дочери в Лондон. Не успела Ро начать терзаться от нетерпения, как в комнату, почти прыгая от радости, зашла маленькая девочка. Её чуть небрежно собранные тёмные волосы безупречно сочетались с тёмной кожей и карими глазами. — Миледи, я так благодарна вам! Улыбка девочки была столь искренней, что заставила Роксану распахнуть глаза шире. — Я рада, что мы сможем приступить к занятиям. Ты кажешься мне весьма смышлёной, юная леди. Отец наконец оставил их, а Ро, не теряя ни минуты, взяла в руки книгу. — Изучаешь ли ты латынь? Девочка кивнула, уже забираясь на стул. — Мне очень нравится. Хочется знать её так же хорошо, как Хамнэт. Это сын Уильяма Шекспира, правда… – В её голосе проскользнула печаль. – Он сейчас болеет, как и мама. Но надеюсь, что вскоре поправится! Роксану ничуть не интересовала жизнь отдельных людей этого городишки, однако всё, что имело связь с Шекспиром, могло быть важным. Вчерашние события с маркизом Лиром не были лишены магического вмешательства, но и не только. Его слова и фразы, звучавшие словно стихи, могли быть ключом к разгадке тайны артефакта. “Гремит лишь то, что пусто изнутри”, – произнёс он вчера. Задумавшись, девушка чуть не забыла о своей ученице. Та что-то рассказывала, но теперь настало время прервать её, поскорее закончить свою ненастоящую работу и отправиться заниматься действительно важными делами. — Что ж, может, есть какой-то текст на латыни, что тебе хотелось бы изучить? – Роксана постаралась натянуть миловидную улыбку. — Да, конечно. Сейчас принесу! Аврора не заставила себя долго ждать, тут же вернулась назад с книгой в коричневой обложке. Стоило ведьме взять её в руки, как пальцы ощутили необычное покалывание. — Эту книгу нам принесла Джоан, мама часто читала её. Однако содержание оказалось более чем поражающим дух, внутри будто намеренное собрали различные истории, заметки, тексты о ведьмах, колдунах, магии. Описывалась в книге и история Морганы: о том, как Королеве Моргане поклонялись, о её могуществе. Поразило Ро отсутствие какой-либо информации об артефакте, но и не могло ведь всё быть столь просто. Авроре было очевидно страшно, переписанный текст получался всё ещё не совсем складно и красиво, но по мере своих умений Роксана помогала ученице. Когда ведьма вновь взглянула на лист книги, то заметила надпись, которой не было там ранее – W.H. Она приложила к ней палец, ощущая, будто какая-то энергия содержится внутри написанных букв. — Миледи, вам тоже страшно? Вы водите по пустому фрагменту страницы. – Аврора внимательно следили за действиями своей учительницы, однако были всё так же наивны. Стоило Роксане вновь осмотреть текст, в глаза бросилось отсутствие надписи. Теперь эта книга стала необходима ей, она чувствовала, что должна заполучить её. — Аврора, близко ли знаком твой отец с Уильямом Шекспиром? Девушка хотела выудить как можно больше информации из болтливой девочки. — Они иногда общаются, но лишь когда Шекспир бывает здесь. Он ведь приехал только из-за Хамнэта… Вы знаете, миледи, я хотела показать эту книгу ему, своему другу. Только он теперь совсем не в настроении читать, тем более такие страшные истории. – Аврора остановилась, будто обдумывая, что же сказать дальше. – Если бы я только могла колдовать, то смогла бы вылечить маму и Хамнэта… Брови ведьмы приподнялись, она никак не ожидала услышать подобное от ребёнка в пуританском городе. — Никому не говори об этом. – строго приказала она. – Колдовство – это проклятие. Глаза Авроры приняли весьма испуганный вид. Однако она чувствовала, что миледи Норфолк не осуждает, только предупреждает. — Я хотела бы сознаться в ещё одном грехе. В мыслях Ро проскользнула доля иронии: неужели она внушала такое доверие ребёнку? Девочка быстро вскочила со стула и вернулась с пергаментом в руках. Роксана развернула его и внутри увидела строки в стихах: “Учить бесстрастью ничего не стоит Тому, кого ничто не беспокоит. А где тому бесстрастье приобресть, Кому что пожалеть и вспомнить есть?” Она рассматривала в руках текст, написанный ровным почерком на дорогой плотной бумаге. — Откуда это у тебя? — Нашла около дома не так давно. Оно напомнило мне Хамнэта. Роксана задумалась. Подобные стихи могли выйти из-под пера только одного поэта, известного ей. Девушка убедила Аврору отдать ей пергамент, хотя та и не оказывала сопротивления. В комнату вошли двое мужчин, прерывая их беседу. На Роксану тут же упал холодный взгляд Эдварда Пемброка, чьё лицо было немного прикрыто капюшоном плаща. Клиффорд начал благодарить Амабелль за урок с Авророй и тут же собирать рыбу, что хотел передать через Эдварда Шекспиру. — Добрый день, миледи. – проговорил Пемброк так же отстранённо, как и всегда. Роксана слегка кивнула ему в знак приветствия. Отец девочки в другой комнате уже собирал корзину для своего приятеля. В первый же день пребывания леди Норфолк здесь Эдвард встретил её в лесу, да ещё и в испачканном платье. Не могла ведь она сказать, что голос какого-то фантома звал её, а затем она потеряла сознание. Пемброк колко заявил о своих подозрениях. Каждый раз оказывался рядом, заставая в положении, вынужденном быть оправданным её выдумками и именем графа Лестера. — Ах, господин Пемброк, может ли миледи Амабелль отправиться к Уильяму Шекспиру с вами? Я бы хотела попросить её передать Хамнэту записку. Надеюсь, что это поможет ему выздороветь. – затараторила девочка. Глаза взрослых теперь были направлены на неё. Роксана решила, что ей нужно хвататься за любую возможность приблизиться к тайне Шекспира. — Что ж, если бы господин Пемброк не был против, я с радостью согласилась бы выполнить твоё поручение. Девушка перевела колкий взгляд на мужчину в плаще. Тот не выразил никаких эмоций, лишь кратко кивнул. — Если вы так того желаете… Как только в его руки попала корзина с продуктами, Эдвард пригласил миледи Норфолк последовать за ним. Улицы города были всё также покрыты мраком и унынием, небо представлялось тёмным из-за туч, хотя дождь уже не шёл. Видимо, он закончился ещё во время занятия с Авророй. — Вами столь просто управлять, миледи. – с иронией проговорил Эдвард. Злобные глаза Роксаны почти что напали на мужчину, идущего рядом. — Что вы имеете в виду? – Она пыталась не повышать голос, однако изменение тона не могло укрыться от собеседника. — Авроре было так просто уговорить вас выполнить её просьбу. — О, а вы бы посмели отказать ребёнку? Вы ведь тоже учитель, должны понимать… Его губы расплылись в забавной улыбке. — Пожалуй. Но я бы всё равно не был столь наивен. Роксана закатила глаза и мысленно обрадовалась тому, что Пемброк не увидел этого. Возможно, его подозрения насчёт неё только усилились бы. Девушку начинало раздражать чувство собственного превосходства, которое то и дело проявлялось со стороны Эдварда. Размышляя об этом, Ро невольно залюбовалась его нарядом. Никогда прежде она не видела его в плаще, а волосы так небрежно спадали на лоб. Это совсем не было похоже на его типичный образ. Конечно же, через несколько секунд она поняла, что Эдвард заметил её внимание. Тогда ведьма решила взять инициативу в свои руки, заранее избавляя себя от неловкого положения. — Вам идёт плащ. – проговорила она. Эдвард усмехнулся и в ответ рассмотрел девушку с головы до пят. — Пожалуй, вам бы тоже пошёл плащ. Возможно, красный. Не находите? Роксана улыбнулась ему. Они продолжали идти, погружённые в свои мысли, но всё ещё изредка задумывающиеся друг о друге. — Могу ли я ожидать от вас красный плащ в подарок в таком случае? – не могла не подколоть его девушка. За сказанные слова всегда нужно отвечать. На губах Эдварда появилась такая улыбка, которую прежде Роксане никогда не доводилось видеть. Она не могла сопоставить её ни с одной эмоцией, ни с одним проявлением чувств, известных ей. — Полагаю, можете. – ответил Пемброк. И через несколько минут они наконец оказались у дома, хозяина которого увидели на свежем воздухе. Шекспир, очевидно, был подавлен: это проявлялось в его движениях, а также в беге глаз, которые как будто не могли найти, за что же им зацепиться. Стоило ему увидеть знакомые лица, как он тут же попытался расправить спину. Роксана наблюдала в его покрасневших глазах совсем ещё недавно стоявшие слёзы, однако тактично молчала, следя за действиями своего спутника. — Уильям, прошу, пойдём в дом. – проговорил мужчина, реагируя на не лучшее самочувствие приятеля. Тот молча последовал за Эдвардом, а Ро тихо направилась за ними, подслушивая разговор. — Он может умереть, Эдди… Эти местные врачи, они ничего не могут сделать! Их методы не помогают! – В голосе великого поэта сейчас сквозило отчаяние. — Хамнэт обязательно поправится, мы найдём способ. Эдвард искренне сочувствовал. — Я разрушаю собственный мир. К чему все эти труды? – Руками он указал на пространство комнаты, окружавшей их. Роксана разглядела лежащие на полках, тумбе, столе исписанные пергаменты. – Пишу о вымышленных мирах, но мои строки не помогут сыну! Пемброк придерживал Шекспира за предплечье, не позволяя ему окончательно перейти к истерике. Отчего-то всё нутро Ро будто восстало против последних слов, сказанных мужчиной. Она не смогла остановить себя. — Слово может быть сильнее всех лекарств. На её голос резко повернул голову Эдвард. Девушке на секунду почудилось, что в них мелькнули страх, горечь, однако они всё так же обжигали холодом, как и прежде. — Вы можете вселять надежду, дарить любовь. Ваш текст может спасти человека от многого, даже если вы этого не увидите. Все книги дают возможность верить, верить даже в то, что кажется совершенно невозможным. Роксане были чужды эти слова, но они почему-то так и рвались из неё. Уильям теперь посмотрел на неё более сознательным взглядом. — Спасибо, миледи. – Чувствовалась ли в его голосе доля искренности, Ро посудить не смогла, однако Шекспир сразу перевёл своё внимание на удерживающего его приятеля. – Эдди, пойдём со мной, пожалуйста. Пемброк нехотя согласился, явно не желая оставлять Амабелль одну. Мог ли Шекспир вывести его на гнев? Именно этот грех Роксана чувствовала в Пемброке более всего. Такой же, как и её. Ведьма решила не терять ни капли времени, намереваясь найти что-то полезное. Она осмотрела пергаменты на столе, чернила на бумаге. Времени было совсем немного, но девушка успела бы воспользоваться магией. Сосредоточившись, через несколько мгновений Роксана смогла явить перед собой образ. Это было частью проклятия, наложенного на неё Морганой. За столом увидела она размытый силуэт, так похожий на Шекспира. Он что-то писал, зачёркивал, будто работал над новой пьесой. “Ревнивым в этом надобности нет. Ревнуют не затем, что есть причина. А только для того, чтоб ревновать. Сама собой сыта и дышит ревность”. Стиль был так похож на тот пергамент, что показала девушке сегодня Аврора, а также на тот, что ранее у лечебницы обнаружила Реджина. Мог ли их оставить или потерять Шекспир? Мысленно Роксана приберегла этот вопрос на будущее, а затем успела выйти из видения, прежде чем открылась дверь и мужчины вернулись. Ро оставила на столе записку от ученицы и направилась за Эдвардом. Обратная дорога прошла в тяжёлом для обоих молчании, мысли о произошедшем витали вокруг. Стоило им подойти к лечебнице, Пемброк будто очутился ото сна. — Подождите пару минут. Мужчина скрылся в дверях здания, оставив ведьму дожидаться его. Роксане всё равно нужно было обдумать поведение Шекспира, а узнать, что же задумал Эдвард уже превышало простое любопытство. Оттого она и дожидалась его смиренно. Наконец, через несколько минут Пемброк вышел к ней. — Это вам. Он протянул ей в руки ткань, в которой, развернув, Роксана увидела красный плащ. Мысленно она усмехнулась, тут же примеряя его. На удивление, одежда сидела на ней идеально. — Надо же. Откуда он у вас? — Сшил сам, только что, для вас. Пальцы исколол… Девушка усмехнулась на его очередную шутку в её сторону. Их диалоги порой напоминали игры на иголках, где каждый пытался обойти друг друга в иронии. — Я вам не верю. — Полагаю, это ваш ответ на подарок? Я всё ещё жду ваше поэтичное “благодарю”. – Его глаза не собирались выпускать из виду ни одной черты лица Амабелль. — Благодарю. Мужчина оставил её после последней подаренной полуулыбки, теперь ведьма могла вернуться мыслями к своей задаче. Дойти до комнаты удалось без встречи с Джоан. Ей повезло – этой женщине, разумеется. Итак, разбросанные по городу пергаменты со стихами, разбитое состояние Шекспира, тёмный фантом в лесу, сходящие с ума от поэзии люди, неизвестный приспешник М, убийства юношей – всё это вращалось в мыслях Роксаны с огромной скоростью. События никак не хотели упорядочиваться в простую цепь событий. Отчего-то забывшись, Роксана слишком резко захлопнула за собой дверь. — Ква-а-а, ты меня напугала, Ро! – Жаб будто действительно подпрыгнул от страха, хотя, как казалось ведьме, всего лишь преувеличивал. — Задумалась. – Она обратила свой взгляд к нему. – Что узнал? Ловко передвигая лапками, Хобелло забрался на тумбу повыше, принявшись повествовать о том, что же ему удалось увидеть. — Поместье это большое, много комнат, где содержат людей, ква, наверное, больных. Куда-то заводят и проводят что-то уж-ква-сное! Твоя любимая библиоте-ква, много книг. Длинные ква-ридоры. Ничего магического я не почувствовал. Его тон, как и обычно, был чуточку издевательским. Так он, очевидно, пытался отвлечь внимание Роксаны от преследовавшей его в поисках неудаче. — У меня пергамент, тут стихи. – Девушка положила перед компаньоном листы с текстом, что дала ей Аврора. — Стиль написания похож на предыдущий, в целом и на Шекспира. — Думаешь, поэт связан с артефа-ква-ктом? — Пока не знаю. Как же это всё изматывает… Роксана опустилась на кровать. С приездом в город ей становилось хуже всё чаще. Девушка списывала это на влияние колдуна, которым мог оказаться Эдмунд. Отчего-то именно при нём странные ощущения обострялись. Ро прикрыла глаза, намереваясь, возможно, отдохнуть совсем немного. Однако не заметила как совсем заснула. И вместе с этим нечто странное пришло к ней… Сон о прошлом — Отец! – пыталась докричаться до него девушка. — Я сказал своё слово, Роксана. Твоё дело – подчиниться. – то ли со злобой, то ли со скрытой обидой проговорил он дочери. – Если бы не разыграла ты Дарнби, не устроила этот концерт на глазах общества! Мужчина хотел продолжить, однако не стал. Роксана не могла поверить: собственный отец готов послать дочь в лечебницу, где из людей изгоняют демонов. Он ведь знал её, понимал, что она не такая. Девушка думала, что оберегал, защищал ото всех. Её руки невольно опустились, плечи поникли. — На рассвете тебя заберут. – закончил наконец Уильям Монтгомери и покинул комнату дочери. Брови Роксаны сошлись, а ногти впились во внутреннюю сторону ладоней. Этот Абрахам… Как мог он раскрыть кому-либо написанные ею слова? Знал ведь, что на самом деле не держала она на него зла, так отчего же игривая угроза с намёком на магию так вывела его из себя? Послышался звук стука о дерево, прервавший размышления девушки. — Войдите. Служанка тотчас открыла дверь, входя в помещение. Хозяйка стояла перед ней, глаза её так и пылали, однако сказать на это было нечего. — Господин приказал собрать необходимые вам вещи. – почти что промямлила вошедшая девушка в простом платье. Хотелось Роксане вышвырнуть всё в окно, но вернув себе последние капли самообладания, молча кивнула. Служанка по имени Люси неторопливо открыла сундук своей госпожи, вычистила его тряпкой. — Миледи, вам подойдёт это дорожное платье на завтра? Тёмный, будто анисового цвета наряд мелькнул перед равнодушными глазами девушки. Она отмахнулась рукой, давая согласие, и вернулась к своему занятию. Роксана водила пальцем по поверхности стола: отец изъял все чернила и пергаменты, но как могла она остановиться творить? В голове появлялись всё новые и новые строки в стихах, эмоции хотели перенестись на бумагу, но не могли. Только поэтому девушка старалась выплеснуть всё хотя бы на мгновение, царапая в очередной раз тонкий слой пыли. Вечер был беспокойным, тишина окружающего мира и шум собственных мыслей контрастировали на фоне напряжённой обстановки, царившей в доме Монтгомери. Мать, отец... Неужели они готовы пойти на этот шаг? Погрузиться в сон удалось лишь под утро, поэтому после ночи служанка сразу же заметила покрасневшие глаза хозяйки. Решив, что всю ночь бедняжка плакала от горя, захотела сделать ей нечто приятное перед долгой поездкой. В дорогу захватила она Роксане мешочек, наполненный ягодами крыжовника, отложенными поваром для соуса к жареному гусю. Знала ведь, как нравились они молодой хозяйке. Вся дорога проходила в мрачной атмосфере грядущего. Казалось и самой Ро, что не ожидало её ни капли приятного в месте назначения. — Миледи, возьмите. – сказала наконец служанка, протянув ягоды девушке. Та приняла их: немного кисловатый, но такой приятный вкус приподнял один кончик губ Роксаны. В голове пронеслась мысль: отчего Люси проявляла к ней подобную заботу? Все вокруг только и сплетничали о том, что молодая Монтгомери сходит с ума, ведёт себя безрассудно, является ведьмой. Разумеется, обсуждать это девушка не собиралась и не стала бы. Наивная Люси не боялась хозяйку, считала, что все обвинения, направленные в её сторону были коварными выдумками завистников. Да, характер её был вспыльчив, однако кому из знати это не было свойственно? Долгая дорога подошла к концу. На небе сгустились тучи, дождь оставлял свои краткие печальные послания жителям. А далее последовал шум огромного количества людей. Казалось, будто на неё собрались посмотреть все жители Стратфорда-на-Эйвоне, как на дикую зверушку. Их презрительные взгляды обволакивали каждую клеточку тела, они будто так и кричали: “Грязная!”, “Порочная!”, “Ведьма!”. Люси осталась в карете, Роксане не было позволено иметь служанку в лечебнице. Отец оставил её тут совсем одну, на раздирание этим яростным людям с презирающими взглядами. Пока девушку за обе руки вели к дверям лечебницы, не позволяя сбежать или навредить кому-либо, несколько раз видела, как камни то тут, то там мелькали в руках окружающих. Однако что-то сдерживало их и планы не обращались в действие. Монтгомери завели на один из этажей: всё же ей предоставили собственные покои, хоть и назвать их так было бы ошибкой. Внутри застыл воздух, время тут будто останавливалось: “комната для пыток” подошло бы лучше. Невольно сглотнув, девушка сжала кулаки, собираясь с мыслями. — Роксана Монтгомери, вы будете проходить лечение в этом месте. И да простит Господь ваши грехи и освободит душу вашу от нечисти. – сказал какой-то мужчина. Ро не знала, кто он и как его зовут, однако ничто не внушало большого доверия к нему. Выглядел он весьма внушительно, как добропорядочный священник, а в глазах всё равно будто плясали дьявольские огоньки. Не будь девушка в ужасном положении, пошутила бы о том, как такой праведный мужчина успешно скрывает свои грехи за нарядом и крестом. Бросив полный презрения взгляд на девушку, которую тот явно считал грязной ведьмой, порочившей имя отца, мужчина покинул комнату и захлопнул за собой дверь. Роксана осмотрела пространство вокруг, находясь теперь наедине с собой. Однако внутри сохранялось впечатление, будто на неё продолжали смотреть десятки любопытных глаз, а стены имели уши. Она решила, что сможет нынче вынырнуть из плена и рассмотреть место, в которое её привезли. Но, к не совсем большому удивлению, дверь оказалась заперта. — Ненавижу. – прошипела она себе под нос. Если сейчас всё так плохо, то дальше станет ли хуже? – задавалась девушка вопросом. Не долго раздумывая, Роксана сняла с себя дорожную одежду, оставив её на сундуке, а затем надела чистую белоснежную ночную рубашку. Наконец, рухнула на постель, раскинув руки в стороны. Что ж, всё это было странно и неприятно, однако даже такого отношения, по мнению общества, ведьмы не заслуживали. Хорошо, что сплетни не были совсем уж бесчеловечными. Теперь же она, возможно, будет терпеть унижения и… остальное даже представить было страшно. Накрывшись одеялом, девушка попыталась погрузиться в сон хотя бы для того, чтобы набраться сил, успокоить разум, не дать ему разъедать самого себя. В мыслях Ро встречала отрывки из новых стихотворных фраз, хотела ухватиться за них, но не могла. Вдохновение ускользало. Сама того не заметив, заснула, но не прошло и часа, как шум, доносившийся откуда-то заставил Роксану распахнуть глаза. Будто что-то влетело в стену, а затем в дверь, или же ей так только показалось? Возможно, эти ненавидящие люди разбирались с очередным буйным “больным”, в которого вселились демоны, может, даже проводили обряд экзорцизма. Девушка решилась проверить, но дверь по прежнему была заперта: никто не войдёт, но и выйти она не могла. Роксана прислушалась: ещё некоторое время было тихо, а затем с грохотом что-то снова упало. Она вновь забралась на постель, на коже появились мурашки. Хотелось верить, что не так будут звучать её мучения. К Монтгомери снова пришёл недолгий сон, и с утра, очнувшись от света, падающего в её окно, закрытое решётчатыми створками, девушка поднялась с постели. На тумбе ещё с приезда стояла чаша с водой, ею она и умылась. Не успела опомниться, как раздался грозный стук в дверь: то ли предупредительный, то ли устрашающий. Дверь открылась, и на пороге Роксана увидела женщину со светлыми волосами, смотревшую на неё так презренно, как только можно было. — Роксана Монтгомери, хорошо, что вы проснулись сами. Возможно, вы не так избалованы, как об этом можно было посудить. – проговорила она противным голосом. Девушка недоумевающе уставилась на неё. — А вы, простите…? – хотела уважительно задать вопрос Ро. — Моё имя – Джоан. Но вы не волнуйтесь, милочка, его вы ещё ни раз услышите. – Роксана была готова поклясться, что женщина злобно усмехнулась в её адрес. – Соберитесь уже, вам предстоит ознакомиться с распорядком лечебницы и нашими правилами. Дверь захлопнулась перед носом Роксаны. Эта Джоан, только что стоявшая напротив, не внушала совершенно никакого доверия, как и вчерашний священник. Всё же одеться было необходимо, потому через несколько минут она оказалась готова. Выйти из комнаты теперь получилось: женщина, по всей видимости, находилась где-то поблизости. Пройдя несколько шагов по коридору, Роксана стала разглядывать окружающее её пространство. Оно словно не было предназначено для того, чем теперь занимались здесь. Однако узнать об этом девушка намеревалась позже, когда сможет остаться без лишних глаз. — Вы! Кто позволил вам выходить из своих покоев? – прокричала Джоан. – Не смейте более поступать так! Она схватила юную Ро за запястье, с силой потащив за собой. — Отпустите меня! Джоан не позволила девушке скинуть свою руку. Она молчала, но эта тишина громко заявляла об опасности. Наконец, резко повернув за угол, женщина привела посетительницу в помещение, похожее на захудалую кухню прислуги. — Сейчас вы будете есть здесь сейчас. Далее – зависит от вас. Джоан прошла вперёд и поставила на стол чашку с каким-то супом. Впрочем, определить содержимое было весьма затруднительно. Роксана подошла и уселась на стуле. Однако к трапезе не приступила, а всё разглядывала еду перед собой, редко перемещая глаза на окружающее её пространство. — Ешь. Теперь девушка подняла взгляд на Джоан. Резкий переход на подобное грубое обращение заставил сглотнуть. Она взяла ложку и попыталась попробовать содержимое тарелки, но запах был отвратительным: Ро не привыкла к такой еде, хотя и не была совсем брезглива. — Если бы мне не нужно было вести тебя к господину Пемброку, выплеснула бы всё прямо в лицо. – прошипела вдруг Джоан. – Ведьма. Пожалуй, такого отношения к себе девушка и ожидала, поэтому внешне не отреагировала на слова. Зато зацепилась за новую информацию: сейчас её поведут к господину Пемброку, когда-то ей доводилось слышать эту фамилию. Отказавшись в итоге от завтрака, Роксана встретилась с презрительной усмешкой Джоан. Та снова схватила её за предплечье. Хоть хватка и была крепкой, Монтгомери чувствовала, как слегка дрожат руки удерживающей её женщины. Удивительно, сама она боялась, но через использование мнимой власти хотела показать, что на голову выше какой-то названной обществом ведьмы. Ро усмехнулась собственным мыслям о том, какие в этом городе двуличные люди, но при этом берутся судить невиновного человека по собственной прихоти. Проведя девушку до просторного холла, Джоан переменилась в лице, вся напряжённость будто ушла от неё вмиг. Перед собой Роксана увидела мужчину, оставившего её вчера в покоях. — Господин Пемброк, я привела девчонку. – проговорила женщина. Так вот, кто это был. Сам господин Пемброк, этот священник, видимо, весьма значимый для города и лечебницы. На его лице появилась отвратительно фальшивая улыбка. — Надеюсь, вы выспались, миледи. – хмыкнул он. Это не был вопрос, только недвусмысленное предупреждение о том, что последует дальше. — Благодарю вас, Джоан. Ваше вмешательство в это дело безусловно заслуживает похвалы. Ступайте. – проговорил он. Женщина практически покраснела, слова такого высокопоставленного человека влияли на неё, вызывая будоражащие чувства. Стоило ей оставить их, как господин Пемброк обратился к девушке. — Роксана, вы ведь понимаете, какое большое значение имеет для нас ваше пребывание в стенах лечебницы? – сказал он, начав идти вперёд по коридору, как бы приглашая Роксану проследовать за ним. Девушка не хотела отвечать будущему мучителю, к тому же тон его голоса не располагал к приятной беседе. — Однако в первую очередь вы должны задуматься о значении, предстающем перед вами. – Остановился он у одной из дверей. – Будьте благоразумны. — Я не делаю ничего, что давало бы повод усомниться во мне. – сказала наконец Ро. Кончики губ инквизитора приподнялись. — И вы, несомненно, можете доказать это. Позвольте вам представить того, кто оказался в положении, близком к вашему. С окончанием его слов дверь поддалась движению руки. Роксана увидела ряды книжных полок, представляющих самое разное чтиво. — Прошу. – Господин Пемброк завёл девушку в библиотеку. Тонкие полосы света падали на пол и стол. Внутри никого не было, по крайней мере, так думала Ро сначала. Недовольно оглядев пространство, мужчина оскалился. — Выйди сюда, Ромео. – вдруг скомандовал он. Девушка услышала шорох в глубине библиотеки, а затем и вовсе уловила движение тени: кто-то сидел на полу: читал или, может, писал. Послышались тяжёлые шаги. Роксана увидела перед собой человека, которого инквизитор назвал “Ромео”. Высокий, одетый в порванную тканую одежду, с железной маской на лице и руками в кандалах. Вид его был пугающим и отталкивающим. Из-под прорезей виднелись глаза: почти красными, будто полыхающими светом были они. Казалось, он мог прожечь человека насквозь или вовсе рассмотреть его душу, заглянуть в самую пучину мыслей. Однако Ромео не пугал господина Пемброка, напротив, будто смешил своим видом или попыткой не проявлявшегося внешне сопротивления. — Молодой человек являет собой редкий талант. – начал вдруг он. – Пишет стихи, рифмует строки, представляете, Роксана? Напоминает ли он вам кого-то? Например, себя. Девушка молчала, сцепившись взглядом с этим странно-похожим на неё человеком. — И воистину дар его потрясает сознание, но не так, как мы того желаем. Он пишет о зле, пакостях мира, выражает свои ощущения, которых никогда не имел. Таков наш Ро-ме-о. Он протянул его имя то ли с усмешкой, то ли с ненавистью, а затем положил руку на спину Роксаны. Омерзительное ощущение током прошлось по её телу. — Мне думается, вы найдёте темы для обсуждения. Вернусь за вами вскоре. – С этими словами он покинул библиотеку, заперев за собой дверь. Мужчина в маске усмехнулся, а затем вернулся к своему прежнему занятию. С минуту Ро стояла в недоумении, но всё же прошла вдоль стеллажей, рассматривая литературу вокруг. Никто из них не говорил, лишь изредка взгляд девушки возвращался к ещё одному пациенту лечебницы. Он склонился над листами прямо на полу, быстро водя по ним пером. — Тебя специально Клавдий подослал? С каким намерением? – прервал тишину грузный голос, отражаемый от железной маски внутри. По коже девушки прошлись мурашки. — Значит, этого господина Пемброка зовут Клавдий? На этот глупый, как ему казалось, вопрос Ромео злобно усмехнулся. Однако стоило ему поднять глаза на девушку, как сразу понял: та не шутила. По всей видимости, не намеревалась она причинять вред. — Изволил с рожденья называться так. Тебя сюда родня направила? Я слышал. Молодой человек не отвлекался от своего занятия, лишь утолял любопытство. — Да, так. – утвердительно кивнула она. Опустилась ниже. – Что пишешь? Её глаза хотели пробежаться по строкам, однако Ромео тут же закрыл доступ к ним. — Тебе ведь Клавдий всё сказал. Зачем же задавать вопросы, когда ответ был перед носом? Его тон был грубым, однако не злобным. — Он сказал, и ты пишешь. Роксана невольно сглотнула. Обсуждать своё творчество с кем-либо она не привыкла, отец всё рвал пергаменты, а остальные осуждали. Из-за своих способностей даже Дарнби не удержался от издевательства над ней. — Редко. Говорить об этом более она не собиралась, и, казалось, Ромео это понял. Заметив, что он совсем не обращает внимания на действия девушки, которые она могла себе позволить вдали от него, Ро аккуратно подцепила с пола пару чистых пергаментов. Перо она смогла взять из дома, спрятав его между складками одежды. Оставалось найти чернильницу, но на всю библиотеку заметила она пока только одну. И та была занята. — Ты не покажешь мне, какие книги можно тут найти? – Роксана попыталась отвлечь его, заставить подняться, переместиться. Рука Ромео зависла над листом, так и не превратив мысли в текст. Его заинтересовала будто отчаянная просьба девушки. Усмехнувшись невидно для неё, встал на ноги, поправив цепи. Разница в росте говорила за себя, однако гостья всё же не тряслась от страха при виде него. Даже многоуважаемая Джоан не могла бы похвастаться такой стойкостью. — Что хочешь обнаружить? Поэзию или науку? – он позволил себе пошутить. – Не думаешь же ты всерьёз, что покажу тебе я книги о магии? Девушка не оскорбилась шуткой, а, лишь улучив момент, быстро подобрала с пола чернильницу, пряча её за слоем платья. — Мне подойдёт любое. Ромео обернулся к ней, смерил взглядом. — Я всё же думаю, что тебе не будет позволено забрать что-либо отсюда. Видишь ли, старик Клавдий печётся о своём наследии так, будто ему есть до этого всего какое-то дело. — А разве нет? Ромео усмехнулся. Он взял первую попавшуюся под руку книгу и бросил её в сторону двери. Та со стуком упала, раскрывшись. — Хочешь, попробуй. – проговорил он совсем негромко. – Он там, прямо за дверьми, но зайдёт только когда шума станет слишком много. Ни до меня, ни до тебя, тем более до книг тому мужчине дела нет. Его волнует только собственное имя, его чистота и вес. Вторая книга полетела в дверь. Глаза Роксаны округлились. — Не нужно так. Их ведь кто-то писал... — А ты читала? Почитай, что пишут. Какие люди грешники, как плохо поступали, как нетерпимым нужно к магии всем быть! Попробуй, только не смутят ли желудок, подобные рассказы самопровозглашённых мудрецов? Его речь начинала походить на стихи. Он и сам это заметил, оттого подошёл к двери и затарабанил в дверь. Через секунду она действительно открылась. Показался Клавдий, но не один, с какими-то мужчинами. Однако взгляд его не поймал ничего ужасного кроме двух лежащих нынче на полу книг. — Теперь, пожалуй, Роксана, я вас забираю. – сказал он, приказывая сопровождающим подхватить её за предплечья и повести к комнатам. Сам же мужчина остался около библиотеки, сквозь маску прожигали друг друга Клавдий и Ромео взглядами в безмолвном диалоге. Священник захлопнул дверь перед носом пациента, направился вслед за дочерью Монтгомери. Ромео едва пошевелил руками в кандалах, разминая их. Чуть тряхнув головой, подошёл к месту своего творения. Однако теперь не обнаружил там чернильницы. Он глухо рассмеялся. Роксану же снова оставили в покоях. Клавдий ранее проговорил, что сегодня необходимости в её присутствии где-либо не будет. К вечеру Джоан принесла еды, небрежно бросила её на столе и снова заперла дверь. У девушки отсутствовал аппетит, но она заставила себя съесть пару ложек. Наконец, точно оставшись наедине с собой и своими мыслями, Ро вытащила из складок платья пергаменты и чернила. Пару минут понадобилось ей, чтобы откопать в сундуке перо. Теперь же, сопровождаемая только светом тусклой свечи, она могла написать стихи, которые всё не давали ей покоя. События последних дней рождали мысли, но сегодня… сегодня что-то изменилось, и это имя, что удалось ей слышать лишь теперь, перенеслось скорее на бумагу. Следующим днём Роксану увели, в лечебницу был приглашён священник. Её ставили на колени, заставляли молиться вслух и про себя, кропили водой, обводили крестами. А в это время доступ к комнате имел любой прохожий. Незаметно прокравшись внутрь, молодой человек прикрыл за собой дверь. Это был брюнет, чьи серые глаза были скрыты капюшоном плаща. Безусловно, копаться в дамских вещах он находил ниже своего достоинства, но и не сделать теперь этого не мог. К тому же, не вещи совсем его интересовали. Он обнаружил под кроватью отходящую половицу, где, как и рассчитывал, скрывались пергаменты. Положил их на стол, рассматривая аккуратно выведенные строки. Название было ещё не дописано, а вот начало впечатлило в полной мере. “Помилостивей к слабостям пера: Грехи поэта выправит игра”. Две полностью исписанных страницы поражали воображение читающего. – Поистине творец…