The Last Bet

      Черное такси плавно затормозило у подножия стеклянной высотки Бонтена.       — Я буду ждать тебя на парковке, — выходя, бросила Юмэцу, и закрыла пассажирскую дверь с мягким хлопком. Ее рука уже привычно потянулась к карману за пачкой сигарет. Санзу коротко кивнул и направился в офис за ключами от нужной машины.       В ожидаемо пустом холле он, к своему искреннему удивлению, наткнулся на Коконоя. Тот стоял у панорамного окна и неспешно потягивал кофе из одноразового стаканчика.       — Я думал, все сейчас видят десятый похмельный сон, — Санзу удивленно вскинул бровь, подходя ближе.       — Э, нет. Я не могу себе такого позволить, — Хаджиме обернулся, выглядя достаточно бодрым для человека, который, казалось бы, кутил всю ночь. — Понедельник — самый важный день для финансиста. Мне нужно в реальном времени отслеживать тенденции новой недели на биржах. Я ушел всего на пару часов позже вас. А ты-то сам что здесь делаешь? — он с подозрением прищурился, сканируя взглядом эмоции и внешний вид Харучиё.       — Тачку взять нужно, — коротко бросил Санзу, стараясь не выдать своего необычно спокойного настроения.       — Че, хорошо тебя вчера Кагэура отметелила, да? — Коко вдруг негромко рассмеялся, явно намекая на их вчерашний напряженный уход. — Вид у тебя… какой-то непривычный.       — Да ну тебя, иди дальше свои цифры считай, — раздраженно отмахнулся Санзу и зашагал мимо Хаджиме к лифтам.       Коконой проводил его задумчивым взглядом. У него не было никаких прямых доказательств, но интуиция подсказывала: та «порка», которую должна была устроить Юмэцу, явно пошла Санзу на пользу. В его походке и манере держаться появилось что-то новое, чего раньше Хаджиме за ним не замечал. Впрочем, это были всего лишь догадки.       — Ладно, бывай, — бросил Коко в спину удаляющемуся Санзу, возвращаясь к своему кофе и графикам на экране телефона.       На парковке, Юмэцу, облокотившись на бетонный столбик, докуривала сигарету, когда из-за угла со стороны гаражей с низким рыком выехал белый Марк. Обвес, казалось, вот-вот заденет асфальт, широкие хромированные диски бликовали на асфальт солнечными зайчиками, а спойлер под стать обвесу завершал классический образ тачки 90-х. Санзу подъехал прямо к девушке, опустил стекло и галантно положил локоть на дверь.       — Запрыгивай.       Внутри салона доминировали темное дерево и карбоновые вставки, явно не заводские. Юмэцу снова закатила глаза, но легкая улыбка всё же тронула её губы.       — И все же, этой машине двадцать лет.       — Зато на ней можно боком дать, — Санзу отмахнулся, явно наслаждаясь её реакцией.       — Все же иногда ты невыносим. Поехали, дрифтер.       Санзу довольно ухмыльнулся, воткнул первую передачу, отпустил сцепление, и машина с характерным звуком тронулась по направлению в Кавагути. В полдень на дорогах не было особо плотного потока, поэтому добрались они быстро, въезжая в знакомый район.       — Сворачивай сразу на восток. Помнишь, где лапшичная Тамики?       — Конечно. Надо зайти к нему, — Санзу вспомнил неповторимые ощущения от местного «рамена». — Давно там не был.       — Не хотелось бы, конечно, тебя расстраивать, но все же придется.       В этот момент показался нужный перекресток. Санзу повернул руль, и его глаза распахнулись от удивления. Там, где должна была стоять невзрачная, но такая знаковая лапшичная, теперь была модная кофейня. Ни старой вывески, ни знакомой крыши, ни даже намека на кирпичную кладку. Все инстраграмно-вылизанно.       — Че за хуйня? — вырвалось у него. — Я сколько себя помню, забегаловка стояла здесь. Что это, блять, такое?       — В этом-то и проблема, — Юмэцу повернулась к нему, её лицо стало серьезным.        Она рассказала Санзу все свои вчерашние наблюдения: как проверяла другие точки, которые, казалось бы, были в порядке, но никого не спрашивала про Тамики, так как пропажу его заведения обнаружила уже в самом конце.        — Это выглядит очень странно, — подытожила девушка.        — На связь он не выходит и нас ни о чем не предупреждал. Просто в один день появилась эта кофейня, и всё тут, — Юмэцу указала на модное заведение с огромными панорамными окнами. Яркая вывеска, написанная каллиграфическим шрифтом, выглядела чужеродно и кричаще нагло в этом старом, обжитом районе.       Санзу молча смотрел на эту вопиющую перемену. Лапшичная Тамики была больше, чем просто забегаловка. Это была одна из их старых, проверенных точек, через которую проходили связи, информация, а так же основные поставки. Её внезапное исчезновение без предупреждения, да еще и такое демонстративное замещение, не сулили ничего хорошего.       — Короче, предлагаю так, — Юмэцу прервала его размышления, её голос был ровным, без единой лишней эмоции, но Санзу все же уловил в нем нотку обеспокоенности. — Объедь южный сектор Кавагути, спроси у наших людей, не видел ли кто Тамики или его семью, может, слышал что-то про его дела. А я пройдусь здесь, тоже поспрашиваю у местных, может, кто-то заметил, что произошло.       Она повернулась к нему с цепким, серьезным взглядом — снова та Кагэура, которая отвечала за оперативные вопросы.       — Встретимся в семь около магазинчика Зензиру. Он, слава Богу, там же, у рынка. Не опаздывай.       Санзу кивнул. Он знал Зензиру. Знал его старую двоюродную бабушку, стоящую за кассой. Их лавка так же была их точкой в этом районе с незапамятных времен. Он уже чувствовал, как привычное напряжение возвращается в его тело, сменяя утреннюю расслабленность. Домашний завтрак и нежность остались позади. Теперь они снова были на задании, а пропажа Тамики, да еще и такое демонстративное уничтожение его заведения, явно пахло бедой.       Спустя время, когда Юмэцу подходила к условленному месту, белый Марк уже стоял у обочины напротив заведения семьи Зензиру. Она скользнула в салон, где было ощутимо прохладнее благодаря кондиционеру, но атмосферу внутри это не разбавляло.       Взгляд Санзу, впившийся в лобовое стекло, не предвещал ничего хорошего. Он нервно постукивал пальцами по рулю, и в этом жесте сквозило подавленное раздражение.       — Что, у тебя тоже по нулям? — Юмэцу первой нарушила тишину, устало откидываясь на сиденье.       — Ага, — Санзу повернул к ней голову. — Никто ни хера не знает. Но все сходятся на одном: с десятого числа про старика Тамики ни слуху ни духу. А шестнадцатого в лапшичной начался какой-то движ — ремонт, переделка под эту грёбаную кофейню. Открылись они четыре дня назад, персонал весь новый, залётный.       — У меня то же самое, — кивнула Юмэцу, глядя в окно на прохожих. — Местные говорят, что старик просто исчез одной ночью, не попрощавшись. Как раз с девятого на десятое. Никто не видел ни грузовиков с вещами, ни его самого. Как будто ластиком стерли.       Санзу шумно выдохнул, и в этом звуке послышался скрежет зубов. Неопределенность бесила его больше, чем открытый конфликт. Он привык решать проблемы силой, но здесь бить было некого — по крайней мере, пока.       — Что делать будем? — спросил он, обращаясь к интеллектуальной стороне их дуэта. Сейчас он ждал от Юмэцу плана, какого-то логического выхода из этого тупика.       — Да пока ничего, — Юмэцу пожала плечами, сохраняя внешнее хладнокровие. — Майки же сказал просто разведать обстановку и пока больше ничего не предпринимать. По сути, задачу мы выполнили. Мы знаем, что точки больше нет, и знаем примерные сроки.       Она повернулась к Санзу, её взгляд был спокойным, но в глубине зрачков читалось то же напряжение, что и у него.       — Самодеятельность сейчас только всё испортит. Если за этим стоит кто-то серьезный, они только и ждут, чтобы мы начали копать слишком явно. Возвращаемся. Нам есть что доложить, а остальное — уже не наша забота на сегодня.       Парень недовольно хмыкнул и отвел глаза, но спорить не стал. Он понимал, что Кагэура права, хотя руки так и чесались зайти в ту новую кофейню и перевернуть там всё вверх дном. Он завел двигатель, и машина, плавно развернувшись, выехала на главную дорогу. Ситуация в Кавагути была и остается слишком непонятной, оставляя после себя неприятный осадок и еще больше вопросов.       Звук уведомления раздался синхронно, заполняя салон коротким двойным сигналом. Это всегда означало только одно — приказ или новости из штаба, которые не терпят отлагательств. Юмэцу выудила смартфон из кармана.       — Что там? — Санзу мельком глянул на неё, продолжая уверенно вести автомобиль по шоссе. Начинало темнеть и он включил фары. Его пальцы всё ещё выстукивали какой-то свой ритм по рулю, а в глазах медленно потрескивал профессиональный холод.       — Такс… Завтра в десять утра собрание по поводу начала нового месяца, на сегодня больше ничего нет, — она быстро пробежала глазами по тексту и заблокировала экран. — Супер, там и доложим всё. Лишний раз дергаться сегодня смысла нет.       Она убрала гаджет обратно в карман, чувствуя, как напряжение в плечах, накопившееся за время похода по Кавагути, начинает медленно отпускать. Рабочая часть дня была официально закрыта, и это подарило немного чувства свободы.       На лице Санзу показалась ухмылка. Не тот его привычный безумный оскал — она была тягучей, предвкушающей и на удивление теплой. Он бросил на Юмэцу быстрый, обжигающий взгляд, в котором она без труда прочитала всё то, что он не успел «сказать» ей утром на кухне.       — Раз ничего нет, тогда, может к тебе? — В его голосе не было ни капли сомнения, лишь прямолинейное, честное желание, которое он больше не видел смысла скрывать.       — Попридержи коней, — она усмехнулась, но тут же добавила, — я, с одной стороны, не против, но всё же больше хочу нормально поспать сегодня. А ты мне, скорее всего, не дашь.       Санзу замер. В её словах была такая простая, но точная истина, что ему не нашлось, чем ответить. Он принял поражение, не найдя никакого достойного аргумента.       — Знаешь что, — продолжила Юмэцу, её голос стал более мягким, — докинь меня до Року Наны, я там вчера машину оставила. А дальше я сама.       — Окей, — коротко ответил Санзу, в его голосе слышалось легкое разочарование, но он понимал, что спорить с ней бесполезно. Он не был готов к такому исходу, но и не собирался настаивать. По крайней мере, сегодня.       Машина плавно затормозила у входа бар. Неоновые вывески ярко светились в сумерках и отбрасывали блики на стекла, создавая атмосферу ночной жизни, которая, казалось, никогда не затихает.       — Спасибо. До завтра, — Юмэцу открыла дверь.       Она вышла из машины и, обернувшись, посмотрела, как белый Марк отъезжает. Санзу едва заметно кивнул ей и растворился в потоке вечерних улиц, провожаемый её взглядом до ближайшего перекрёстка.       Кагэура направилась к дальней парковке бара. Там, словно верный друг, ждала серая Супра — её личный транспорт, всегда готовый к новым приключениям, или, в данном случае, к возвращению домой.

***

      9:50. У дверей переговорной стоял Санзу, нервно переминаясь с ноги на ногу. Почти все остальные верхушки уже собрались, предвкушая неизбежные указания и перетасовку полномочий. Отсутствовал только Такеоми, но это было обыденностью — он всегда появлялся в последний момент, словно наслаждаясь всеобщим ожиданием. А ещё не было Кагэуры. И вот это уже было странно. Она никогда не опаздывала и не пропускала совещания без веской причины, тем более — молча. Если что-то случалось, она всегда писала или звонила, но сегодня — тишина.       В 9:52 Санзу отправил ей сообщение:       «Эй, ты сегодня появишься?»       Ответа не последовало. Через пять минут он набрал её номер, но телефон абонента был недоступен.       10:00. Атмосфера в переговорной была взвинчена до предела. Если обычно до начала собрания кто-то из верхушек мог позволить себе переговариваться вполголоса, шуршать бумагами или лениво листать ленту в телефоне, то сейчас тишина в кабинете стояла почти осязаемая.       Пустующее кресло по левую руку от Майки приковывало взгляды всех присутствующих — не заметить этот «пробел» в их строгом ряду было невозможно. Для Кагэуры, чья пунктуальность всегда граничила с одержимостью, подобная оплошность была не просто странной — она казалась невозможной. Юмэцу никогда не позволяла себе ничего подобного; она была тем механизмом, который работал без сбоев.       Каждый из собравшихся понимал: этот пустой стул — не просто опоздание. Это прямое неуважение к Майки и серьезное нарушение дисциплины, которая держала Бонтен в железном кулаке. Она никого не предупредила, не прислала короткое «задержусь», не попросила кого-нибудь прикрыть её. Тишина с её стороны была абсолютной и пугающей.       В воздухе висела тяжелая, липкая неловкость. Она была соткана из негласного ожидания: казалось, дверь вот-вот распахнется, и Юмэцу войдет, сохраняя свое обычное ледяное спокойствие. Об этом невозможно было не думать, особенно глядя на Санзу. Его вид — обычно агрессивный и самоуверенный — сейчас пугал своей растерянностью. Харучиё то и дело бросал взгляд на экран телефона, где всё еще светилось последнее безответное сообщение, и эта его несвойственная тревога передавалась остальным.       Никто не решался заговорить первым, ведь в Бонтене существовал негласный порядок: совет не может начаться в неполном составе, особенно когда отсутствует одна из «теней» лидера. Минуты капали, как тяжелые капли крови, а дверная ручка оставалась неподвижной, заставляя присутствующих всё чаще и с опаской поглядывать на застывшее, словно маска, лицо Майки.       Да, они все были своего рода старыми приятелями — людьми, которые могли вместе пить до рассвета, обсуждать дела за дорогим ужином и прикрывать друг другу спины в разных переделках. Но за этим фасадом товарищества всегда скрывалась острая, как бритва, конкуренция. Каждый в этой комнате был хищником, и каждому было жизненно важно доказать, что он сильнее, эффективнее, преданнее. Здесь слабость одного становилась возможностью для другого, и подозрительность была естественной формой дыхания.       Ситуация с отсутствием Юмэцу на глазах у всех обрушивала её безупречный «рейтинг». Все здесь были прагматиками, и этот проступок выглядел либо как фатальная ошибка, либо как начало конца её карьеры подле Майки. В их глазах она сейчас из «стальной леди» превращалась в мишень.       Майки, чья интуиция всегда была обострена до предела, не мог не чувствовать эту перемену. Несвойственная переговорной тишина и нарастающее гнетущее ощущение давили на виски. Что-то было не так. Глубоко не так. Манджиро окинул присутствующих быстрым взглядом и окончательно зафиксировал пустоту слева от себя.       Было слышно, как гудит кондиционер. Никто не решался заговорить об этой проблеме. В группировке существовал понятный и жёсткий закон: ему должны рассказывать всё еще до того, как у него возникнет вопрос. Заставить Сано Манджиро произнести «почему?» или «где?» — значило расписаться в собственной некомпетентности. А отвечать ему «не знаю» было не просто сложно, а по-настоящему страшно. Он очень не любил неопределенность.       Все взгляды логично и почти синхронно скрестились на Санзу. Он был её напарником, частью их неразделимого механизма, тем, кто должен был знать о ней всё. Но Харучиё, обычно такой резкий и дерзкий, сейчас выглядел потерянным не меньше остальных. Его пальцы, лежащие на столе, едва заметно подрагивали, а в глазах металась лихорадочная попытка найти логическое объяснение.       Наконец, Майки повернул голову к нему. Его лицо было бледным, а в черных глазах-безднах закипало раздражение. Это был момент истины.       — Санзу, — коротко и хлестко, как удар плетью, произнес он.       Это просто имя, но в нем звенел весь тот вопрос, что стоял в воздухе последние десять минут. Вопрос о том, где сейчас Кагэура и почему её отсутствие ставит под угрозу порядок, который был так тщательно выстроен.       Харучиё молчал, и эта тишина резала слух сильнее любого крика. Парень чувствовал на себе взгляды остальных — в них читалось всё: от злорадства до искреннего недоумения. Майки едва заметно поднял одну бровь, будто пренебрежительно вопрошая: «Ты — её напарник. И ты не знаешь?»       — Я не знаю, — наконец выдавил Санзу. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплевывал битое стекло. Сдаться и признать свое неведение перед всей верхушкой было для него высшей степенью унижения. — Она не отвечает на звонки и сообщения. Никого не предупреждала, и, насколько я понимаю, — он обвел тяжелым, колючим взглядом притихших коллег, — никто из вас тоже не в курсе.       Это признание прозвучало как гром среди ясного неба. Остальные напряглись сильнее: если даже Санзу, который буквально дышал с ней одним воздухом, не знал, что происходит, значит ситуация была критической. Предугадать реакцию Майки было невозможно — такого прецедента в истории всех его банд еще не случалось. Манджиро отвернулся, и в этом движении сквозило ледяное разочарование.       — Ясно. Хочу знать только, что в Сайтаме, и всё, — голос был тихим, но от него по спинам присутствующих пробежал холодок. Он явно был задет этим исчезновением настолько, что не желал слушать плановые отчеты. — Такеоми и Санзу — останетесь после.       Ран, почуяв момент, когда нужно быть максимально кратким и эффективным, подался вперед.       — В Сайтаме всё чисто, — ровно доложил он. — Логистический центр под нашим полным контролем. Прошлые владельцы… скажем так, согласились на досрочную пенсию. Риндо закончил с мелкими шайками на окраинах.       — Финансовые потоки интегрированы в общую сеть, — добавил Коконой, отрываясь от экрана планшета. — Первый транш от портовых складов поступит к вечеру. Прогнозируемая прибыль выше на двенадцать процентов.       Майки едва заметно кивнул, не глядя на них. Он явно не вникал в цифры и успехи — его мысли были заняты другим.       — Достаточно.       Как только команда была дана, шесть человек синхронно встали. В полной тишине, нарушаемой лишь шорохом костюмов, они покинули переговорную. В помещении остались только трое, и тяжесть невысказанных вопросов, казалось, начала давить на сами стены.       Как только за Какучо, что выходил последним, закрылась тяжелая дверь, в огромном кабинете повисла удушливая тишина. Майки сидел неподвижно, сложив пальцы в замок перед лицом, и его пустой, лишенный блеска взгляд казался черной дырой, засасывающей остатки воздуха.       — Рассказывай всё, что знаешь о делах Кагэуры с субботы, — голос Майки прозвучал глухо, без единой интонации.       Санзу выпрямился, стараясь говорить четко, как на допросе.       — В субботу после собрания она весь вечер провела в Асакусе, потом поехала домой. В воскресенье днём была в Кавагути, одна, меня с ней не было. Вечером мы все вместе праздновали в баре… — Санзу на секунду запнулся, собираясь продолжить, но его перебили.       — А когда она вытащила тебя на улицу? — подал голос Такеоми, прикуривая сигарету. Он внимательно наблюдал за реакцией младшего брата сквозь облако дыма.       — А это к делу не относится, — Санзу почти оскалился, в его глазах вспыхнул опасный огонек. Присутствующие сразу поняли: он до сих пор не признает свою неправоту в том скандале с Риндо, из-за которого Юмэцу пришлось его «выгуливать». Для него это всё еще была личная обида, а не просто нарушение субординации.       — После празднования она ушла домой, — продолжил Санзу, намеренно опуская подробности их ночи. — Вчера утром мы вместе поехали в Кавагути на разведку. Всё было как обычно, ничего подозрительного. После завершения дел, около восьми вечера, я высадил её у Року Наны — она забирала свою машину, которую там оставила. Сказала, что поедет домой. На этом всё. С того момента мы не виделись, связи с ней нет, и она ни о чем меня не предупреждала. У меня нет никаких предположений, где она может быть.       Харучиё замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределенности. Он сам прокручивал их вчерашний разговор в машине сотни раз, пытаясь найти хоть какой-то скрытый смысл, но Юмэцу была спокойна. Она просто хотела нормально поспать.       Майки перевел взгляд на Такеоми. Его лицо оставалось маской, но пальцы на столе едва заметно сжались.       — Понятно. Такеоми, ты всё слышал, — Майки подал тому короткий знак рукой, обозначающий, что разговор окончен. — Я поручаю это тебе.       Он кивнул, понимая серьезность приказа, и бесшумно вышел из помещения.       — Санзу, остаёшься, — бросил Майки, не поднимая головы.       Тот сразу же встал и занял свою привычную позу охраны позади кресла лидера. Майки не двигался, продолжая смотреть в одну точку. Его дыхание стало поверхностным и редким — верный признак того, что он проваливается в импульс. То, что Кагэура, один из его самых надежных и ответственных инструментов, просто исчезла, не сказав ни слова, ударило по его паранойе сильнее любого предательства. Это был вызов его контролю, и тишина в кабинете теперь казалась предвестником настоящей бури.       Внешне Санзу оставался безупречной статуей — застывший за плечом лидера, с прямой спиной и непроницаемым лицом. Но внутри него разворачивался настоящий хаос. Руки, обычно крепко сжимающие рукоять пистолета, сейчас казались чужими: пальцы похолодели, а ладони стали неприятно влажными. Колено, скрытое штаниной брюк, мелко и ритмично подергивалось, выбивая нервную дробь, которую он не мог унять.       Мысли метались, как загнанные звери. «Почему не он? Почему Майки поручил поиски Такеоми?» Ведь Харучиё знал её лучше всех, он чувствовал её ритм, её привычки. Логика подсказывала, что он — идеальный кандидат, но приказ лидера был иным. «Зачем я ему сегодня здесь? Будет допрашивать дальше? Или…?» — эти «или» жалили не хуже раскаленных игл. «Справится ли Такеоми? Должен, он старый лис, но Юмэцу сумеет исчезнуть, если захочет. А если с ней что-то случилось? Если её убрали так же, как Тамики?…»       Слишком много вопросов. Слишком много неопределенности, которую так остро ненавидел Харучиё. Тишина в кабинете давила, гудела в ушах, становясь невыносимой.       Рука сама собой, повинуясь многолетнему рефлексу, скользнула в карман. Пальцы нащупали знакомый пластик зипа. Тихий, едва слышный хруст, и одна капсула оказалась зажата между пальцами. Секунда — и она уже на языке, проглоченная без воды, привычно горькая и обещающая спасение.       Это не было поиском кайфа. Это было попыткой возвести стену между собой и этим штормом в голове. Просто привычка. Просто единственный способ не сорваться прямо здесь, за спиной Майки, и не разнести этот кабинет в щепки от бессилия. Ему нужно было вернуться в привычный, контролируемый туман, где мысли о Юмэцу не будут так больно резать легкие при каждом вдохе. Где он снова станет просто верным псом, ожидающим команды, а не человеком, чье сердце сейчас начинало медленно замерзать.

Жизнь на грани, но ведь мы так хотели