The Last Bet

      Сингапур, остров Сентоза.       Здешняя жара была совсем иной, чем в душном, бетонном Токио: ее смягчал пропитанный солью бриз со стороны океана. Белоснежный, безупречно просеянный песок частного пляжа, примыкающего к их виллам, мелодично шуршал под набегающими лазурными волнами, а на горизонте, уходящем в бесконечную синеву, смутно вырисовывались силуэты гигантских круизных лайнеров.       Риндо лениво потянулся на широком ротанговом шезлонге, скрытом в густой тени раскидистой пальмы. На нём были лишь лёгкие льняные шорты, а тёмные солнцезащитные очки скрывали взгляд, устремлённый в безоблачное небо. Впервые за долгие, выматывающие годы его пальцы сжимали не рукоять пистолета, а тяжёлый бокал. Капли конденсата медленно стекали по запотевшему стеклу, оставляя прохладные дорожки на его загорелой груди.       На соседнем лежаке Ран с тихим, почти мурлыкающим вздохом удовольствия пригубил свой коктейль. Это был классический Сингапурский слинг — приторно-сладкий, с ярким вкусом ананаса и тонкой, дразнящей горчинкой джина, которая идеально оттеняла полуденный зной. Ран закинул вторую руку за голову, подставляя лучам свою золотистую кожу и о чём-то тихо воркуя с девушкой, устроившейся рядом на песке.       Здесь, в этом охраняемом периметре частного комплекса, не нужно было оглядываться по сторонам или проверять наличие экстренного выхода. Новые паспорта, лежавшие в сейфе виллы, раз и навсегда похоронили их старые имена вместе с прахом развалившегося синдиката. Прошлое осталось по ту сторону океана, и сейчас существовало только это бесконечное море, пьянящий вкус тропических ягод на губах и абсолютная, выстраданная свобода.       Идиллию нарушил звук приближающихся шагов. Риндо едва заметно напрягся и приподнялся, сдвигая очки на волосы. В их сторону вальяжной, расслабленной походкой направлялся Коконой. И, о нет… на его лице играла та самая фирменная, хитрюще-довольная ухмылка. Он пришел точно не за тем, чтобы просто поболтать и пропустить пару стаканов.       Хаджиме остановился ровно между двух шезлонгов, заслонив собой солнце, и посмотрел на братьев сверху вниз.       — С вас пятьдесят штук, — победоносно объявил он, имея в виду, разумеется, сингапурские доллары.       — С хера ли? — Ран недоуменно поглядел на него.       — Это шесть миллионов йен, — уточнил Коко, небрежно покачивая носком дорогой сандалии.       — И что? Повторяю вопрос: с хера ли? — Риндо нахмурился.       — Я вижу, вы не смекаете, — заискивающе протянул Хаджиме и с ухмылкой достал из кармана тонких брюк смартфон. — Ну-ка, зацените, что у меня есть.       На экране, который он услужливо развернул к Хайтани, светилась фотография. В вечерних сумерках Токио, на фоне пестрящих огней фейерверков, стояли Харучиё и Юмэцу. Оба были одеты в праздничные шёлковые юката. Санзу откровенно кривлялся на камеру — он показывал язык прямо в объектив, а Кагэура, прижавшись к его плечу, наигранно косилась в сторону. Снимок буквально дышал невероятной, почти абсурдной для этой безумной парочки беззаботностью.       — Три ляма, которые я вам отдал тогда, и ещё три — за мою победу в нашем споре, — самодовольно подытожил Коконой.       Братья замерли. Они переглянулись между собой, словно пытаясь найти хоть какой-то подвох, а затем их взгляды снова синхронно вернулись телефону.       — А-ху-еть, — в один голос выдавили Хайтани.       — Слышь, Коко, ты когда фотошопом пользоваться научился? — сощурился Ран. — Это вообще законно — делать такие качественные фейки?       — Если бы я хотел выиграть нечестно, я бы сделал это намного, намного раньше, — Хаджиме снисходительно хмыкнул и ловким движением пальца перелистнул экран, демонстрируя открытый чат с Юмэцу, где над этой самой фотографией светилось её недавнее сообщение.       — Да-а-а… Вот так мы ещё никогда не просирали, — Риндо покачал головой и в один глоток допил остатки своего коктейля. — Юина, детка, принеси-ка нам виски. У нас тут, кажется, назревает очень интересное событие, которое требует срочного распития крепкого алкоголя.       Девушка, до этого тихо сидевшая на тёплом песке, послушно встала. Забрав у младшего Хайтани пустой бокал, она грациозно направилась в сторону белокаменной виллы, маняще покачивая бедрами в тонком, едва заметном бикини.       — Я даже не знаю, что сказать, — искренне рассмеялся Ран, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Слишком ты умный, Коко. Как и всегда, чёрт тебя дери.       Он подошёл к Хаджиме и увесисто, по-дружески похлопал его по плечу.       — Но знаешь… я бы очень хотел посмотреть на эту картину вживую. Как думаешь, Рин?       Тот согласно закивал, возвращая очки на глаза:       — О-о-о да. Увидеть нашего ебнутого Санзу, который корчит рожи вместо того, чтобы резать людей — я бы за такое зрелище и сотку выложил.       — Согласен, — Ран довольно заулыбался. — Так что давай, Коко, зови их сюда. Свободных комнат у нас достаточно, для старых друзей не жалко.       Хаджиме кивнул и, развернувшись, пошёл обратно. По пути до своего дома на соседнем участке, он напечатал и отправил Юмэцу своеобразное приглашение. Сейчас ему было мало просто потягивать виски с Хайтани — в горле пересохло от другого голода. Пройдя мимо бассейна на заднем дворе, он проскользнул в приоткрытую раздвижную дверь спальни с панорамными окнами. Внутри было прохладно и пахло чужим терпким одеколоном, который, казалось, уже въелся в стены. Сразу же скинув обувь, он начал расстёгивать рубашку, после бросив её прямо на пол. Брюки упали к щиколоткам, и он шагнул из них голыми ногами на холодный ламинат.       — Се-е-ей-шу, — с ликованием протянул Коко.       Инуи лежал на середине большой кровати, и его взгляд был прикован к Хаджиме с того самого момента, как тот появился в окне.       — Я так и знал.       — М-м? — Коконой забрался на кровать, а затем оседлал бёдра Инуи. Одна его ладонь упёрлась в тёплую грудь парня, а вторая запуталась во влажных светлых волосах. — Ты купаться ходил?       — Нет. В душ.       — Это очень хорошо, — выдохнул Коко, наклоняясь. Он провёл пальцами по скуле Инуи и перешёл на шею — с нажимом касался багровых следов, оставленным им самим совсем недавно. Блондин дёрнул кадыком, закусив губу.       Он положил широкие ладони на поясницу Коконоя, поглаживая. Кожа под ними была слегка липкой от жары, и от этого прикосновение становилось только грязнее.       — Я ещё утром понял, что у тебя какое-то успешное дело сыграло, — сказал Сейшу, запрокинув голову и рассматривая парня сверху. — Ты всегда такой, когда пахнет победой.       — Всё правильно, — почти промурлыкал Хаджиме, прогибаясь в спине и подаваясь бёдрами вперёд, потираясь о чужой пах сквозь тонкую ткань белья. — И в такие моменты я хочу тебя ещё сильнее, чем обычно.       — Мы трахались пару часов назад, — напомнил Инуи, но руки его уже съехали ниже. — Ещё?       — Да… — Коко прервался, чтобы опуститься ниже — влажными губами нашёл ключицу и прикусил, оттягивая кожу, но тут же зализал. — Это плохо? — горячо прошептал он в самое ухо. — Тебе же обычно всегда мало…       Он не смог договорить, потому что ладонь Сейшу с силой сжалась на его ягодице, заставляя тихий стон вырваться из горла Хаджиме.       — Это просто отлично, — выдохнул Инуи ему в губы. Одной рукой он потянул Коко на себя, а второй уже стягивал с него трусы.       Они провалились в новый поцелуй — грязный, мокрый, с языком, скулежом и дыханием, которое больше не принадлежало им по отдельности.

***

      — Куда? В Сингапур? — Санзу недоумевал.       — Ага.       — А это вообще где?       — Спрашиваешь так, будто я там была, — усмехнулась Юмэцу. — Где-то у самого экватора. Вечный курорт, типа того.       — А подробности будут какие-то? С чего вдруг такая щедрость?       — Ну… — девушка задумалась, прикидывая, как лучше преподнести эту историю. В итоге она решила ничего не скрывать и честно рассказала Харучиё о своей внезапной встрече с Хаджиме в аэропорту сразу по прилёте. Она внимательно наблюдала за тем, как по мере её рассказа менялось и вытягивалось лицо парня.       — Вот как-то так, — закончила Кагэура. — Насколько я поняла, сейчас Коко там вместе с… — она на секунду запнулась, подбирая слово, — с Хайтанятами. — и тут же рассмеялась этому нелепому прозвищу, которое только что сорвалось с языка.       — Жопу ставлю, они там что-то задумали, а мы просто пока не в курсе, — фыркнул Санзу.       — А если проиграешь? — весело прищурилась девушка.       — Да я на все сто уверен. Без какого-нибудь подвоха у Коко дня не проходит.       — Ну так что в итоге?       — Да можно, — пожал плечами Харучиё. — Всё равно в Токио нам делать особо нечего, а если мы едем к Хайтани — скучно точно не будет. Эти двое устроят шоу.       — Окей, тогда я сейчас отпишусь Хаджиме. Единственное… мне бы перед этим в Штаты слетать, дела кое-какие уладить.       — Тебе? — Санзу нахмурился; в голосе прозвучала едва заметная ревность.       — Ну да. По работе решить, у меня там ещё квартира в ипотеке…       — Я не про то, Юмэцу. Почему «тебе», а не «нам»?       — А… — девушка растерялась от его вопроса. — Я просто думала, что ты не захочешь лететь так далеко…       — Ну-у-у, — протянул Харучиё, уводя взгляд в сторону, но тут же возвращая его к ней. — Возможно, сама по себе идея лететь в Америку меня не прямо чтобы очень радует. И мне, конечно, приятно, что ты так заботишься о моём комфорте… Но я хочу поехать с тобой. В принципе… я теперь всегда хочу быть рядом.       — Оу, это очень мило… — кончики ушей Кагэуры мгновенно порозовели от этой его непривычной, обезоруживающей прямоты. — Тогда покажу тебе Нью-Йорк, — она просияла. — Посмотришь билеты на ближайшие дни?       — Считай, что я уже занимаюсь этим, — парень взял телефон с прикроватной тумбочки, открывая сайт авиакомании, и на его губах появилась спокойная, расслабленная улыбка.       Уже в самолете, когда лайнер набрал высоту и миновал зону турбулентности, Юмэцу, плотно закутавшаяся в тёплый флисовый плед, уже готовилась провалиться в сладкую дрёму. Однако она заметила, что Харучиё ведёт себя странно: он сидел неестественно прямо, его пальцы напряжённо сжимали подлокотники, а взгляд был прикован к одной точке.       — Эй, ты чего? — спросила девшука. — Лететь нам долго, лучше поспать, пока есть возможность.       — Не могу, — коротко отозвался он.       — Тебе холодно? — она чувствовала, как кондиционеры нагнетают ледяной воздух. — Попроси тоже плед у стюардессы.       — Покрывало мне не поможет, — Санзу дёрнул плечом.       — М-м?       — Я летать боюсь, — тихо признался он. От той беззащитности, что наполняла фразу, Юмэцу на секунду лишилась дара речи.       — Серьёзно? Боже мой… — она коротко усмехнулась, чувствуя прилив нежности. Кто бы мог подумать, что человек, привыкший смотреть смерти в глаза, испытывает ужас перед обычной авиацией?       — Ну, мы так высоко… внизу океан… — Харучиё нервно сглотнул. — Я начинаю думать о том, что двигатели откажут, мы разобьёмся и… ну и всё такое.       — Ты в курсе, что самолёт — самый безопасный вид транспорта? — девушка подняла указательный палец, пытаясь разрядить обстановку подобием шутки.       — Да знаю я, — он прикрыл глаза. — Но ничего не могу с собой поделать.       — Ох, ясно, — Кагэура вздохнула.       Ей стало по-человечески жаль Санзу, но одновременно она была поражена: он ведь ни словом не обмолвился об этом ни при обсуждении поездки в Сингапур, ни при покупке билетов в Америку. Вероятно, парень внутренне готовился к этому моменту все последние дни, но держался достойно и в аэропорту, и при посадке, не желая показывать свою слабость.       Она накрыла его напряжённую ледяную ладонь своей.       — Может, тогда поболтаем о чём-нибудь? Чтобы отвлечься.       — Я же вижу, что ты спать хочешь, — он чуть повернул голову, и Юмэцу увидела, как сузились его зрачки от страха. — Не хочу лишать тебя отдыха. Да и я всё равно волноваться буду, так что спи.       — Если что — буди, не стесняйся, — она ненавязчиво сжала его пальцы.       Девушка отвернулась к иллюминатору и закрыла глаза, прислушиваясь к его рваному дыханию и к тому, как он каждый раз вздрагивает от малейшего крена самолёта. Юмэцу не убирала руку обратно под плед, оставляя её открытой — как доказательство того, что она здесь, рядом, и если земля уйдёт из-под ног, — она будет первой, за кого парень сможет ухватиться. Кагэура гордилась им: он боролся с этим страхом молча, не прося помощи, но само его присутствие здесь, в этом «металлическом ящике», было огромным шагом к той новой жизни, которую они теперь делили на двоих.       По пути девушка просыпалась несколько раз — чтобы проверить, как чувствует себя Санзу, и когда стюардессы разносили еду. Когда за иллюминатором наконец посветлело, а далеко внизу проступили аккуратные квадраты фермерских полей и небольшие города с одноэтажной застройкой, она окончательно скинула с себя плед и сладко потянулась.       — Ты как? — спросила Юмэцу, поворачиваясь к Харучиё. — Думаю, мы скоро начнём садиться.       — Нормально. Полчаса осталось, — негромко отозвался он.       Но Кагэура прекрасно видела, что ничего нормального не было. Покрасневшие, воспалённые глаза Харучиё выдавали его с потрохами: он действительно не сомкнул век ни на минуту за все двенадцать часов изнурительного полёта.       Когда лайнер начал снижать высоту, его стало ощутимо потряхивать на воздушных стыках. Санзу в этот момент, будто на автомате, нащупал ладонь девушки и снова крепко сплёл свои пальцы с её. Он отпустил руку только тогда, когда шасси с глухим ударом коснулись взлётно-посадочной полосы. А когда они наконец сошли с трапа на душный, раскалённый асфальт аэродрома, парень тяжело и облегчённо выдохнул, будто сбросив с плеч бетонную плиту.       — Молодец, — похлопала его по плечу Юмэцу, тепло улыбаясь.       — Нам далеко ехать? — хрипло спросил он.       — Да нет.       Уже на заднем сиденье машины Санзу то и дело пытался провалиться в сон. Его голова бессильно клонилась в сторону, но стоило такси резко затормозить или подскочить на кочке — тут же вздрагивал и просыпался. Только когда они въехали на оживлённый Манхэттен, он немного оживился, разглядывая через тонированное стекло шумный западный город с его исполинскими небоскрёбами.       Когда они наконец поднялись в квартиру, Кагэура первым делом распахнула все окна настежь, чтобы разогнать спёртый, застоявшийся за месяц воздух. Харучиё же на автопилоте добрёл до спальни и замер у постели.       — Всё, я больше не могу, — пробормотал он.       Парень без церемоний скинул с себя одежду прямо на пол рядом с кроватью и забрался под заправленное одеяло.       — Ложись, ложись, бедный, — ласково произнесла Юмэцу, глядя на его измотанный вид. — Я пока спущусь вниз, заберу почту, — она ещё на входе заметила, что из ящика торчит несколько конвертов. — И на работу схожу.       — Если что, я позвоню… — едва разборчиво буркнул в подушку Санзу и почти сразу отключился.       В почтовом ящике не оказалось ничего интересного — счета за коммуналку, сухие извещения от управляющей компании и ворох рекламных флаеров. Уже через полчаса Кагэура толкнула тяжёлую входную дверь института и ступила в знакомый прохладный холл, направляясь прямиком в мастерскую.       — Нэнси, привет, — Юмэцу подошла к стойке.       — Ух ты! — администратор вскинула взгляд на календарь, висевший на стене. — Ты что-то рановато, у тебя пара недель ещё точно есть. Устала отдыхать? — девушка весело рассмеялась.       — Ха-ха, нет, дело не в этом, — уголки губ Кагэуры приподнялись. — Я по другому вопросу. Бию?!       — Да-да, иду, — спустя минуту женщина вышла из архива, держа в руках несколько старых папок. — Сидзука! Как ты? Навестить нас решила?       — Ну, типа того. У меня всё хорошо, — она искренне улыбнулась при виде наставницы. — Бию, я хотела спросить: я могу уволиться?       — Ох, как неожиданно… — плечи пожилой китаянки заметно опустились, и в глазах мелькнула тень грусти. — Так-то можешь, конечно… Но… у тебя точно всё нормально?       — Уверяю вас, что да, не беспокойтесь, — Юмэцу постаралась звучать как можно увереннее.       — Ну ты даёшь, конечно… Ох уж эта молодёжь. Вот хочу тебе отказать — больно уж я привыкла к тебе, да и работаешь ты на совесть, — но права не имею, — улыбка женщины стала мягкой, но немного печальной. — Нэнси, распечатай бланк, пожалуйста. Поставим тебе оставшиеся дни отпуска в счёт обязательной отработки, — обратилась она к администратору, а затем снова перевела взгляд на Кагэуру.       Бию замолчала на несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом шагнула вперёд и протянула девушке руку.       — В любом случае, спасибо тебе. Не знаю, где я теперь отыщу такого же человека, — она горько усмехнулась. — Знаешь… просто хочу пожелать тебе найти своё счастье.       — Я тоже вам очень благодарна, — Юмэцу ответила на рукопожатие, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.       Пока Кагэура заполняла бланк, Нэнси, облокотившись на стойку, с интересом наблюдала за ней.       — Кстати, Симмонс про тебя спрашивала, — бросила она между делом.       «Точно, Айлани!» — пронеслось в голове. Девушка совсем забыла, что не сообщила подруге об отъезде, но и та за весь месяц не дала о себе знать.       — Я сама с ней свяжусь, спасибо за информацию.       Она поставила последнюю подпись внизу документа и пододвинула лист администратору. Нэнси быстро проверила правильность заполнения всех граф и кивнула. Кагэура собрала свои немногочисленные личные вещи, обитавшие в мастерской, и направилась к выходу.       — Надеюсь, мы ещё свидимся, — Нэнси помахала ей рукой на прощание.       — Я постараюсь, — ухмыльнулась Юмэцу и, не оглядываясь, захлопнула за собой тяжёлую дверь. Теперь у неё было совсем другое будущее.       Выйдя на улицу под палящее нью-йоркское солнце, девушка набрала номер подруги. Спустя несколько протяжных гудков на том конце провода подняли трубку, и раздался звонкий, взволнованный голос Айлани:       — Сидзука! Я так ждала, когда ты наконец объявишься!       — И тебе привет, — улыбнулась Кагэура, лавируя в потоке прохожих. — А сама-то ты где пропадала?       — Да я в конце июня к вам в мастерскую приходила. Мне там сказали, что ты взяла отпуск. А ты мне ничего заранее не говорила, и я подумала… Ну, решила, что хочешь, чтобы тебя особо не трогали. Вот и не стала беспокоить.       — Ха-ха, ясно. Да нет, всё нормально, я просто замоталась и совсем забыла предупредить. Дела семейные, в Японии… Как-то всё в кучу закрутилось-завертелось, — глазом не моргнув, сочинила Юмэцу.       — Понимаю, — вздохнула Симмонс. — Слушай, а давай встретимся сегодня? У меня столько новостей скопилось, ты не представляешь! Я обязательно хочу лично увидеть твою реакцию.       — Интригуешь. Ладно, где и когда?       — Мне тут один классный бар на Манхэттене полюбился, я сейчас скину адрес. Часиков в девять вечера, м?       — Договорились. Буду.       — До встречи! — весело чирикнула Айлани и завершила звонок.       По пути домой Кагэура зашла в супермаркет — нужно было хоть чем-то наполнить абсолютно пустой холодильник. Вернувшись в квартиру, она проверила Харучиё — тот всё ещё крепко спал, зарывшись в одеяло. Тихонько прикрыв дверь, девушка принялась готовить обед, стараясь как можно меньше греметь посудой.       Пока еда томилась на плите, Юмэцу решила прибраться: за месяц её отсутствия квартира успела покрыться тонким слоем пыли. Вооружившись тряпкой, она быстро навела лёгкий порядок во всех комнатах, не заходя только в спальню, чтобы не потревожить чуткий сон парня.       Санзу лениво поплёлся на кухню только около четырёх часов дня, сонно щурясь от дневного света и разминая затекшие плечи. Кагэура в этот момент балансировала на стуле, тщательно протирая верхнюю панель кухонного шкафа.       — У тебя здесь отличная кровать, — осипшим со сна голосом подметил он, облокотившись о косяк и наблюдая за ней. — Нам обязательно надо купить такую же.       — Есть будешь? — спросила она, аккуратно спускаясь на пол.       — Читаешь мои мысли, — парень слабо улыбнулся. — В самолёте кормили какой-то сухой дрянью, а по приезде спать хотелось гораздо сильнее, чем жевать.       Девушка положила ему щедрую порцию горячего и налила стакан прохладной газировки. Пока Харучиё с аппетитом ел, Юмэцу наконец-то смогла зайти в спальню, чтобы вытереть пыль и там, окончательно возвращая квартире чистый и жилой вид.       Закончив, она вернулась на кухню. Санзу к этому моменту уже расправился с обедом и теперь лениво крутил в руках пустой бокал. Девушка подошла ближе и облокотилась на край стола:       — Слушай, меня тут подружка в бар позвала. Ты со мной?       После всего, что они прошли, и его недавнего признания отпускать её одну в ночной мегаполис Харучиё явно не собирался.       — Ещё спрашиваешь, — хмыкнул он, чуть прищурившись. — А когда?       — В девять вечера. — ответила Кагэура, чувствуя, как внутри приятно теплеет от его заботы.       Конечно, в глубине души у неё копошилось лёгкое волнение. Ей предстояло столкнуть лбами два своих абсолютно полярных мира: беззаботную, шумную нью-йоркскую реальность в лице яркой Айлани и полное шрамов, выжженное токийское прошлое в лице Харучиё. Но, глядя на его умиротворённое лицо и растрёпанный пучок чистых светлых волос, Юмэцу понимала, что больше не хочет ничего прятать. Она была готова показать ему свою жизнь здесь, а его — представить человеку, который искренне за неё переживал.       Санзу взглянул на часы: 16:24.       — Может, пораньше пойдём? — предложил он. — Я хоть и не любитель лишней суеты, но мир всё же хочу повидать. Раз уж мы здесь.       — Тогда одеваемся, — подмигнула Кагэура.       Слова Харучиё подтверждались действиями: стоило им выйти на улицу, как его голова то и дело начинала крутиться по сторонам. Он то останавливался, вглядываясь в бесконечные каньоны улиц, то задирал подбородок вверх, рассматривая окружение с каким-то почти озорным прищуром. Манхэттэн был наполнен достопримечательностями, поражающими воображение своим масштабом и дерзостью.       Они миновали Эмпайр-стейт-билдинг — легендарный небоскрёб в стиле арт-деко, чьё величие заставляло любого на секунду притихнуть. Прошли мимо Всемирного торгового центра — самого высокого здания в западном полушарии, чьи зеркальные грани резали небо. Заглянули в несколько магазинов и увидели знаменитый дом-утюг на пересечении Бродвея и Пятой авеню, чья необычная форма заставила Харучиё недоумённо хмыкнуть.       Таймс-сквер встретила их ослепительным хаосом — самое сердце театрального квартала сверкало гигантскими неоновыми вывесками и цифровыми экранами, от которых рябило в глазах. А после они ненадолго заглянули в Центральный парк — огромный, пышущий свежестью зелёный оазис среди стальных высоток, с тихими озёрами и скрытыми в листве аллеями.       Когда они вышли на Уолл-стрит, Санзу не удержался и присвистнул.       — Коко бы от счастья обоссался, если бы оказался здесь, — выдал он, разглядывая монументальные фасады денежных империй.       — И не говори, — Юмэцу рассмеялась. Она прекрасно понимала, что Хаджиме точно привлёк бы этот финансовый центр мира, а особенно Йоркская фондовая биржа, где каждую секунду решались судьбы миллионов долларов. — Давай пофоткаемся здесь, чтобы потом его подразнить?       Кагэура заговорщически вскинула взгляд на парня и увидела в его глазах то же хитрое мальчишеское желание. Они сделали несколько кадров на фоне классических колонн биржи, чувствуя себя туристами, которые наконец-то могут позволить себе быть просто людьми, а не тенями криминального мира.       Бар, в котором предложила встретиться Симмонс, находился в колоритном квартале Маленькой Италии, и чтобы добраться до него, пришлось пройти через шумный Чайна-таун. Пробираясь между лотками с экзотическими фруктами и вывесками с иероглифами, они согласились, что этот район чем-то неуловимо напоминает Кабуки-тё, разве что днём здесь не было полуголых девиц на каждом шагу и зазывал. Впрочем, оба понимали: с наступлением темноты это различие наверняка станет куда менее явным.       Подходя к нужному месту, Юмэцу сразу заметила на уютной летней веранде, со всех сторон окружённой деревянными кадками с пышной декоративной зеленью, машущую ей рукой Симмонс. Однако она слегка замедлила шаг, взяв парня за плечо:       — Подожди-ка.       — А? Чего такое? — Санзу удивлённо повернулся к ней.       — Харучиё, а ты по-английски то вообще говоришь?       — Бля, — он озадаченно почесал затылок, уводя взгляд. — Ну, как тебе сказать… Пятьдесят на пятьдесят. Понимаю-то я почти всё, а вот сам говорю довольно средне.       — Ну, хотя бы так, — облегчённо выдохнула Юмэцу. — Если что-то пойдёт не так — просто спроси, я переведу.       Немного успокоившись, Кагэура вернула прежний темп шага, и они поднялись на летник.       Айлани грациозно поднялась из-за своего столика, который представлял собой стилизованную под старину массивную винную бочку, и двинулась навстречу подруге, раскрывая объятия.       — Сидзука! Я так соскучилась, ты просто представить себе не можешь, сколько всего ты пропустила! — она крепко обхватила Юмэцу, а затем, разомкнув руки и слегка отступив назад, с любопытством уставилась на стоящего рядом блондина. — А это…?       — Кацу, приятно познакомиться, — Санзу предусмотрительно представился именем из нового паспорта.       — Он мой парень, — слегка смутившись и невольно покрывшись румянцем, хмыкнула Кагэура. — Надеюсь, ты не против, что я пришла не одна.       — Оу! Да нет, всё окей, — блондинка очаровательно улыбнулась. — Взаимно. Я Айлани.       Она уже развернулась, собираясь увлечь их за свой столик, но к компании подошла вежливая хостес в элегантном тёмном костюме, заметившая новых посетителей.       — Добрый вечер! Добро пожаловать в Ла Компани де Вин Сюрнатюрель. Что я могу для вас предложить?       — О, спасибо, я уже сделала заказ, они со мной, — приветливо отозвалась Симмонс, усаживаясь на стул и приглашающе указывая друзьям на свободные места.       — Как пожелаете, — кивнула сотрудница и бесшумно скрылась в прохладе внутреннего зала.       — Ну рассказывай, что у тебя там за новости? — Кагэура сменила позу, облокотившись локтями о массивную круглую столешницу и уютно уложив подбородок на сложенные ладони.       — О-о-о, пока тебя не было, произошло столько всего! — Айлани замахала руками так, что её жемчужные браслеты зазвенели. — Мы сначала съездили в поместье Билтмор — это просто ги-и-игантский французский замок, там виноградники тянутся буквально до горизонта. А потом полетели в Калифорнию, в Монтерей. Господи, какое там красивое побережье! Мы играли в гольф прямо на скалах над океаном… Но вообще-то всё это полная фигня по сравнению с главным!       — Фигня?! — рассмеялась Юмэцу. — Ничего себе у тебя запросы стали.       — Да подожди ты, смотри! — лицо девушки засияло такой чистой, восторженной радостью, какую Кагэура видела у неё крайне редко.       Блондинка грациозно протянула над столом левую руку. На её безымянном пальце в лучах вечернего солнца блеснуло изящное кольцо из белого золота с крупным бриллиантом.       — Арчи сделал мне предложение!       — Воу! — Юмэцу мгновенно забыла о своей привычной сдержанности. Она быстро поднялась со стула и потянулась через стол, чтобы крепко обнять подругу. В такие моменты искренняя женская солидарность просыпалась даже в её душе, видавшей всякое. — Поздравляю, Айлани! Я очень за тебя рада.       В этот момент подошедший официант ловко расставил их заказ: бутылку охлаждённого белого вина, бокалы и лёгкие закуски — трюфельный попкорн и аппетитную сырную нарезку.       — Ну и когда планируется свадьба? — спросила Кагэура, возвращаясь на своё место.       — В октябре, — Айлани заговорщицки подмигнула подруге, а затем её взгляд на секунду скользнул по Санзу. — И ты, дорогая моя, само собой приглашена. Хотя… судя по всему, теперь мне придётся добавить ещё одно имя в список гостей.       — Ого, так быстро? — уклонилась от прямого ответа Юмэцу, слегка смутившись.       — А чего тянуть? — фыркнула Симмонс. — Я уже давно в деталях распланировала всю церемонию, просто ждала, пока Арчи наконец наберётся смелости. А осуществить задуманное — это уже дело техники. К тому же я всегда мечтала выйти замуж именно осенью. Хочу строгий бело-красный дресс-код и свадебную фотосессию под клёнами. Представляешь, как это будет эстетично?       — Очень красивая идея, — одобрила Кагэура. — Необычная и стильная.       Харучиё, который всё это время вежливо сидел рядом, стараясь улавливать суть их быстрого английского щебетания, склонился к уху девушки. По-японски, чтобы Айлани не поняла, он негромко произнёс:       — Слушай, я такое вино не очень люблю… Пойду погляжу, что у них там крепкого есть на баре. Хорошо?       — Конечно, иди, — кивнула Юмэцу.       — Всё нормально? — обеспокоенно поинтересовалась Симмонс, провожая взглядом фигуру уходящего парня.       — Да, абсолютно. Он просто хочет посмотреть, что внутри.       — А, ладно… — Айлани замялась на секунду, а затем подалась чуть вперёд, понизив голос до полутона: — Слушай, Сидзука… а вы вообще давно вместе?       — Ну-у-у… — Кагэура неопределённо протянула, судорожно соображая, как правильнее описать временные рамки их сложной истории. — А что такое? Почему ты спрашиваешь?       — Да просто… Он на тебя так смотрит.       — Как? — искренне недоумевала девушка.       — Прям… любуется тобой, — простодушно выдохнула блондинка. — Я не знаю, как объяснить. Словно вокруг никого больше нет, кроме тебя. Сидит молчит, но глаз с тебя не сводит.       Душа Кагэуры в этот момент тянуще затрепетала. Одно дело — знать о чувствах Харучиё из его собственных робких ночных признаний, и совсем другое — услышать это со стороны, от не самой эмпатичной Айлани. Это грело сердце сильнее любого солнца.       — Так это же хорошо, разве нет? — девушка, до этого сидевшая в лёгком напряжении, усмехнулась.       — Конечно, отлично! — улыбнулась Симмонс, пригубив вино. — Просто я редко такое вижу у парней с подобной суровой внешностью. Кстати, а почему он так упорно молчит?       — Ну, знаешь, не для всех английский — родной язык, — мягко оправдала его Юмэцу. — Ему пока тяжеловато бегло поддерживать беседу.       — А-а-а, ну тогда ладно, это простительно. В любом случае, я безумно за тебя счастлива, Сидзука, — Айлани тепло улыбнулась подруге и легонько коснулась её ладони. — А теперь расскажи, как твои дела?       — Как бы это покороче… — Кагэура сделала небольшой глоток вина, собираясь с мыслями. — В общем, произошло много всего. Но самое главное — я приняла решение уехать из Нью-Йорка.       — Что?! — лицо новоиспечённой невесты вытянулось от шока, а бокал едва не выскользнул из её пальцев. — Куда уехать? Зачем?       — Обратно в Японию. Насовсем, наверное.       — Но почему? Что случилось? Тебя кто-то обидел? — Айлани засыпала её вопросами.       — Нет-нет, ничего плохого не произошло, не переживай, — поспешила успокоить её Юмэцу. — Просто там моя родина. К тому же, когда я переезжала в Штаты, я никому не обещала, что останусь здесь навсегда.       — Это такое неожиданное решение… — расстроено протянула Симмонс, опустив голову. — А как же моя свадьба? Я так хотела, чтобы ты была одной из моих подружек невесты! Я уже и платье для тебя мысленно подобрала…       — Айлани, ну я же не состою в чёрных списках у всех мировых авиакомпаний, — беззаботно рассмеялась Кагэура. — Нью-Йорк никуда не денется, и мне абсолютно ничто не мешает прилететь к тебе на свадьбу.       — О чём речь? — к столику бесшумно вернулся Харучиё.       В его руке покачивался бокал с каким-то тёмным, явно крепким коктейлем на основе виски или коньяка. Он старался говорить по-английски — пускай произношение было неидеальным, а сильный японский акцент немного резал слух, его голос звучал довольно мягко. Он очень старался ради неё.       — Айлани расстроена тем, что я планирую переехать и боится, что я не смогу стать её подружкой невесты осенью, — пояснила Юмэцу, переводя взгляд на него.       Санзу посмотрел на расстроенную Симмонс и открыто, с теплом улыбнулся ей:       — Почему нет? Станешь… — он прервался, подбирая слова. — Мы постараемся приехать.       — О, я очень на это надеюсь! — мгновенно воодушевилась и расцвела Симмонс.       — М-м, кстати, — Кагэура сделала ещё один глоток прохладного вина. — Раз уж мы заговорили о переезде. Ты не могла бы дать мне номер Арчи? Мне нужно кое-что уточнить у него по поводу недвижки.       — Не могу, — вредным голосом ухмыльнулась блондинка, откидываясь на спинку стула.       — Это ещё почему? — Юмэцу недоуменно приподняла брови на её внезапный отказ.       — Потому что лично спросишь у него обо всём в эту субботу, — безапелляционно отрезала Айлани. — Я тебя так просто из Нью-Йорка не отпущу! Сначала ты поедешь с нами на охоту. Считай это своей официальной прощальной вечеринкой. Да и к тому же не я одна по тебе соскучилась — Жан на днях тоже расспрашивал, куда ты пропала.       Кагэура, слегка замявшись, повернула голову к Санзу:       — Задержимся ещё на пару дней? Ты не против?       — А мы разве куда-то сильно спешим? — спокойно отозвался он, плавно потягивая свой коктейль.       — Спасибо, — улыбнулась ему девушка.       — Кацу, слушай… — Айлани внезапно перевела всё своё внимание на парня, хитро прищурив глаза. — А ты стрелять умеешь?       Юмэцу и Харучиё синхронно застыли на долю секунды, а затем обменялись быстрыми лукавыми взглядами. В глубине души у каждого вскипала волна дикого, почти истерического смеха. Если бы эта изнеженная американская девочка только знала, кого именно она сейчас спрашивает об умении обращаться с оружием. Уголок губ Санзу — лучшего киллера опаснейшего японского синдиката — едва заметно дернулся вверх в предвкушающей усмешке.       — Вполне, — с идеальным спокойствием ответил он.       — Вот и отлично! — победоносно захлопала в ладоши Симмонс. — Значит, решено. В субботу вы оба без всяких отговорок едете с нами!       — Поняли-поняли, — пара согласно и закивала головами, принимая правила этой весёлой и немного ироничной игры.       Спустя два дня, сразу после обеда, такси уже несло их по загородному шоссе в направлении Перт-Амбоя.       Нью-йоркская компания встретила Санзу довольно-таки открыто и дружелюбно. После рассказов Айлани всем не терпелось лично увидеть, с кем же в итоге приехала их вечно неприступная Сидзука. Тем более что её парень — тоже азиат, да ещё с почти платиновыми волосами и тонкими чертами лица — выглядел очень необычно. Таких колоритных людей ребята раньше видели разве что на просторах интернета. Даже обычно отстранённый Карл в этот раз оживился, с любопытством обмениваясь приветствиями с Харучиё.       Уже в лесу, когда Санзу застегивал жилет и подгонял ремни под свой размер, он заметил, как один из старых егерей ходит с блокнотом и ручкой, что-то спрашивая об участниках и записывая данные. В его глазах мгновенно вспыхнули азартные искорки.       — Слушай, здесь что, ещё и рейтинг ведётся? — с предвкушением спросил он, поворачиваясь к Юмэцу.       — Ага, — она обвела поляну рукой. — Нас делят на три команды. И мне кажется, сегодня у нашей группы есть все шансы выиграть. Тед стреляет просто отлично, а его младший брат Кеннет, скорее всего, весь в него пошёл.       Тед как раз проверял затвор своего ружья неподалёку. Услышав своё имя, он добродушно усмехнулся и посмотрел на Харучиё:       — Твоя девушка чертовски круто стреляет, приятель. Так что будь осторожнее.       — Да он тебя в два счёта обойдёт, — весело фыркнула Кагэура.       — Оу, очень самоуверенное заявление, — парень наигранно испугался, приподнимая руки. — Теперь мне точно придётся постараться.       Санзу уловил смысл их разговора и с хитрой ухмылкой повернулся к Юмэцу:       — Слушай-ка… А давай тогда поспорим? Чисто между нами, кто больше дичи подстрелит.       — И на что? — Кагэура выжидающе приподняла бровь.       — На ванильный чизкейк. Тот, который ты вчера в кафе присмотрела.       — Заметано! — девушка протянула руку, скрепляя уговор быстрым рукопожатием.       — Ух, — негромко присвистнул Тед, оценив их запал. — Вот это я понимаю, серьёзные ставки!       Спустя три часа уставшая, но довольная группа неторопливо шла по лесной тропинке к выходу из чащи. На губах Харучиё играла широкая, торжествующая улыбка: в самом ближайшем будущем его ждал честно заработанный десерт. Его отрыв от Юмэцу в семь тушек вальдшнепов был неоспоримым.       — Беру свои слова назад, — устало выдохнул шагавший рядом Тед, закидывая ружьё на ремне поудобнее. — Это Сидзуке надо тебя бояться. Хотя… если честно, это нам всем надо от вас обоих держаться подальше. — Он покачал головой, усмехнувшись. — Вы будто заядлые посетители оружейного клуба.       — Он просто тоже с детства стреляет, — Кагэура чуть повернула голову к Харучиё и незаметно подмигнула ему, пока Тед отвлёкся на дорогу. — Наши отцы когда-то подружились как раз благодаря коллекционированию пушек.       — А может, ты просто пытаешься себя утешить, Тед? — со смешком подколол приятеля Санзу, стараясь чётче выговаривать английские слова. — Тебя вон даже младший брат обыграл.       Кеннет в подтверждение его слов довольно крутанул в руке пустой кожаный мешочек из-под дроби.       — Да идите вы к чёрту, снайперы недоделанные! — беззлобно рассмеялся Тед и прибавил шагу, уходя далеко вперёд по тропинке.       У освещённой беседки компанию уже традиционно ждали прохладительные напитки и лёгкие закуски. А ещё там сидел Жан. Стоило Юмэцу показаться на тротуаре, как парень тут же отложил телефон в сторону и выпрямился, выжидающе наблюдая за ней.       Девушка, заметив этот взгляд, повернулась к Харучиё:       — Ты если что тут без меня справишься? А то я чую, что меня сейчас плотненько так займут разговорами.       — Иди, конечно. Иначе я бы вообще не согласился сюда ехать, — усмехнулся он, коснувшись её плеча. — Не сидеть же мне вечно под твоей юбкой. Я справлюсь.       Как и ожидалось, Жан сразу же утянул Кагэуру в оживлённую дискуссию, едва успев бегло поздороваться с Санзу. Девушка, хоть и была искренне увлечена их давним спором о литературе, время от времени бросала короткие, беспокойные взгляды в сторону Харучиё.       Однако её тревога быстро сошла на нет. Было отчётливо видно, что парню даётся это не совсем легко: он периодически хмурился, подбирая английские слова, и держался чуть обособленно. Но он действительно прикладывал усилия, чтобы не закрываться в себе, не уходить в привычную глухую оборону и общаться с ребятами. Майкл и Тед о чём-то увлечённо расспрашивали его, жестикулируя, а Санзу кивал, изредка вставляя свои короткие и иногда не совсем меткие комментарии, заставлявшие парней хохотать.       Юмэцу смотрела на эту картину, и в её душе разливалось щемящее чувство восхищения: её Харучиё, её сломленный, дикий шторм, медленно, но верно возвращался к нормальной, человеческой жизни — ради неё и вместе с ней.       Жан извинился, пообещав вернуться через пару минут, и поднялся из-за стола, вскоре скрывшись за тяжёлыми дверями ближайшего здания — ресторана.       Не успела закрыться дверь за его спиной, как на освободившееся рядом с Кагэурой место пересел Санзу. От него пахло нагретой солнцем хвоей, пороховой гарью после охоты и едва уловимым ароматом нового одеколона.       — Слушай, а это кто? — негромко спросил он, провожая уходящего парня тяжёлым, оценивающим взглядом.       — Жан, — спокойно ответила Юмэцу, поворачиваясь к нему.       — Подробнее, — Харучиё скрестил руки на груди, чуть прищурившись. В его интонации сквозила та самая острая нотка ревности, которую Кагэура научилась распознавать мгновенно.       — Друг мой. Как и все здесь, между прочим, — пояснила девушка, забавляясь его напускной суровостью. — Обычно мы болтаем о книжках. Он действительно много читает, а в нашей компании в литературе никто особо не шарит, кроме меня. Вот на этом мы и сошлись.       — Просто он… — Санзу пытался придумать, как лучше выразиться, но по его напряжённому телу было видно, как сильно его задевает это единомыслие Юмэцу с другим мужчиной.       — Всё нормально, Харучиё. Не заводись, — ласково перебила его она.       — Да не завожусь я, — буркнул парень, упрямо отвернувшись в сторону, хотя желваки на его лице отчётливо заходили ходуном.       Кагэура тихо хмыкнула. Несмотря на то что они и так разговаривали между собой на японском, который никто здесь не понимал, она поддалась инстинктивному желанию близости. Склонившись к самому его уху и почти касаясь губами светлых волос, она прошептала:       — Он гей. Только это секрет, никому.       Юмэцу увидела, как под её взглядом каменное лицо Санзу тут же расслабилось, а в уголках губ промелькнула довольная ухмылка.       — Успокоило? — шутливо спросила она, возвращаясь в прежнее положение.       — Более чем, — Харучиё с нескрываемым удовольствием откинулся на спинку диванчика и наконец-то опустил скрещённые на груди руки. — Сразу бы так.       — То есть другие тебя вообще не волнуют? — Кагэура весело приподняла бровь. — Тот же Тед или Карл?       — Другие не настолько увлечены тобой, — ровно и чертовски проницательно ответил он, прямо посмотрев на неё своим чистым, изумрудным взглядом. В его словах не было злости — только холодная констатация факта человека, который излишне хорошо умел читать чужие скрытые мотивы.       — Наверное, ты прав, — согласилась Юмэцу.       Она достала из пачки сигарету с любимым вишнёвым привкусом, неторопливо прикурила и тоже откинулась на мягкие декоративные подушки рядом с ним. Дым медленно поднимался к виноградной лозе под потолком, растворяясь в тёплом вечернем воздухе Перт-Амбоя. На душе у неё было спокойно и хорошо, как никогда прежде.       Со стороны ресторана послышался оживлённый шум: двери распахнулись, и официанты потянулись к веранде, неся на тяжёлых подносах дымящиеся праздничные блюда. Жан, придерживавший для них дверь, быстро обогнал процессию и первым зашел под навес.       — Эй, Тед! Твоя команда победила! — с ходу выкрикнул он.       Все присутствующие дружно захлопали, оборачиваясь к улыбающемуся во весь рот капитану выигравшей группы.       — А тебе назвали результат? — парень нетерпеливо приподнялся, желая узнать точные цифры подсчёта тушек.       — Восемьдесят шесть, — объявил Жан, и в беседке на пару секунд воцарилась тишина.       — Ско-о-олько?! — изумлённо протянул Арчи, едва не подавившись своим напитком. — Восемьдесят шесть птиц за три часа? Вы там из пулемётов, что ли, косили? Колись, как вам это удалось? — он легонько пихнул друга в плечо.       — Да я-то тут вообще ни при чём, — усмехнулся Тед, поднимая руки. — Даже Кеннет сегодня попадал лучше меня. Это всё из-за них.       Он выразительным жестом указал на сидевших рядышком Юмэцу и Харучиё, мгновенно переводя все взгляды компании на них.       Кагэура, совершенно не ожидавшая такого резкого и пристального внимания к своей скромной персоне, невольно смутилась. Она быстро зыркнула на парня, интуитивно ожидая, что тот сейчас тоже занервничает под прицелом стольких пар глаз. Но Санзу повёл себя совершенно иначе.       На его лице не дрогнул ни один мускул. С абсолютным, царственным спокойствием он уверенно приобнял девушку за плечи, притягивая её к своей груди, и коротко, собственнически поцеловал её прямо в губы. Этот быстрый, нежный жест без лишних слов заявлял всем присутствующим: «Да, мы классные. Она — крутая. И она принадлежит мне»       Парни от такой внезапной демонстрации чувств понимающе и слегка смятенно заусмехались, а Айлани и Мелисса дружно умилительно замурлыкали, находя эту сцену невероятно романтичной. Напряжение окончательно растаяло, уступив место весёлым поздравлениям и звону бокалов.       Позже, когда ночная прохлада окончательно вытеснила дневной зной, компания переместилась в просторную, пахнущую деревом и сухими травами гостиную бревенчатого дома. В камине весело потрескивали дубовые дрова, бросая золотистые блики на стены и создавая атмосферу умиротворяющего уюта.       Устроившись на мягком диване чуть поодаль от шумящих ребят, Юмэцу наконец смогла поговорить с Арчи с глазу на глаз о наболевшем вопросе — продаже своей квартиры на Манхэттене.       Выслушав её, парень снисходительно улыбнулся и успокаивающе махнул рукой:       — Сидзука, расслабься. Активная ипотека в твоём случае — это вообще не проблема. Ты, похоже, идеальный заёмщик: никогда не просрочивала платежи и у тебя нет долгов перед коммунальщиками.       — И как тогда всё будет происходить? — уточнила она, внимательно вглядываясь в лицо собеседника.       — Мы проведём альтернативную сделку, — деловито пояснил Арчи. — Покупка квартиры и выкуп твоего долга у банка пройдут в один день. Даже не придётся гасить кредит заранее. Я сам подготовлю весь пакет документов через своё агентство, когда ты скинешь мне все данные. С твоей стороны минимум усилий — сначала подъехать в банк, а потом ко мне в офис, когда всё будет готово, и поставить подписи.       — Спасибо огромное. Ты меня очень выручил, — выдохнула Кагэура. С души словно упал последний материальный груз, удерживавший её в этой стране. Путь дальше теперь был окончательно открыт.       На следующее утро, пока они ждали такси у ворот комплекса, рядом стояли притихшие Айлани и Мелисса. Тёплый утренний ветер шевелил полы их лёгких накидок.       — Эх, как же быстро всё закончилось, — грустно вздохнула Симмонс, облокотившись на кованую ограду. — Ужасно жаль, что я не могу сама вас отвезти.       Она с досадой покосилась на свой припаркованный неподалёку двухместный кабриолет.       — Да ладно тебе, всё нормально, — успокоила её Юмэцу. — К тому же мы ведь не навсегда прощаемся. И ты всегда можешь мне написать.       — Но ты ведь точно приедешь в октябре? — Мелисса подняла на Кагэуру умоляющий и немного печальный взгляд. — Пожалуйста, скажи, что да. Я очень не хочу быть единственной подружкой невесты на этой грандиозной церемонии. Я же там со страху умру среди всех этих гостей.       — Вообще-то, они оба обещали мне приехать, — напомнила Айлани, ревностно следя за реакцией друзей.       — Мы очень постараемся, да? — Юмэцу повернулась к стоявшему рядом парню.       — Обязательно. Не беспокойтесь об этом, — ответил Санзу, обращаясь сразу к обеим девушкам. На его лице играла вежливая, спокойная улыбка, а английские слова уже звучали на удивление лучше.       — Ну… тогда пока? — Симмонс заметила выруливающий к воротам белый седан с чёрно-жёлтой шашечкой и широко раскинула руки перед собой.       — До встречи, — тепло отозвалась Кагэура.       Она сделала шаг вперёд, обнимая подругу, и тут же почувствовала, как к ним присоединился ещё один человек — Мелисса крепко обхватила их обеих, прощаясь так искренне, словно они действительно расставались на целую вечность.       Отстранившись, Юмэцу ещё раз помахала подругам и скользнула на задний ряд такси, дверцу которого для неё услужливо придерживал Харучиё. Девушки ещё несколько минут стояли у ворот, провожая взглядом удаляющийся автомобиль, пока он окончательно не скрылся за пыльным поворотом лесной дороги.       Расположившись поудобнее на мягком кожаном сиденье, Санзу шумно выдохнул, немного прикрывая глаза. Как ни крути, а столь плотная социальная нагрузка за последние два дня знатно его вымотала. Притворяться обычным парнем по имени Кацу и постоянно концентрироваться на иностранной речи требовало от него колоссальных внутренних ресурсов.       — Слушай, Харучиё… — Кагэура задумчиво покрутила прядь чёлки между пальцами, глядя на его уставшее лицо. — А ты точно уверен, что хочешь лететь сюда в октябре?       — Вообще-то, я уже два раза согласился. Если ты вдруг не заметила, — негромко усмехнулся он.       — И ты действительно уверен? Тебе ведь тяжело даются все эти тусовки.       — Уверен, — Санзу перехватил её руку, мягко, но настойчиво прекращая её нервное теребление волос, и крепко обхватил её ладонь своей тёплой рукой.       Он повернул голову и пристально посмотрел на неё. Ещё с начала июля, когда они стояли у могилы Кагэуры-старшего на кладбище Аояма, в его голове набатом звучали слова: «…чтобы я удачно вышла замуж…». А когда в полумраке манхэттенского бара они встретились с сияющей Айлани, хвастающейся своим помолвочным кольцом, внутри Харучиё что-то ёкнуло с невиданной ранее силой.       Эта мысль — дикая, абсурдная для его прошлого, но такая желанная сейчас — с каждым днём становилась всё громче.       Ему отчаянно хотелось поехать на эту свадьбу в октябре. Он желал собственными глазами увидеть, как Кагэура будет реагировать на торжественную церемонию, на клятвы у алтаря, на счастливых жениха и невесту. Хотел услышать, какие слова она скажет. И, самое главное… Что, если по старой традиции невеста бросит свой букет, и именно Юмэцу поймает его?