Я видела твою душу

— "Лучше бы я убил тебя при нашей первой встрече." — Светловолосая содрогается, вспоминая слова, которые он сказал примерно час назад. Подумать только... Путешественница прошла столько всего, встретила таких разных и особенных по своему людей, казалось бы, ничего ее не удивит больше и не расстроит по настоящему кроме брата, который вечно оставлял загадки и горькое послевкусие после встреч. Теперь ее мысли забиты Странником, который влез в ее жизнь еще давно, без предупреждения и ласки, которую она запросто могла получить от остальных с течением времени. Да, он исправился, обрел ценности, но слова, сказанные этой ночью - сразили ее и почти что уничтожили. Это не была ссора, он не попытался убить ее снова, за исключением угроз, он просто застыл в одной позе и перестал двигаться. Путешествие в Мондштадт было принято срочно отменить и вернуться в Сумеру, приведя за собой его, полностью бездушного и ни на что не реагирующего. Что могло произойти до этого момента? Обычная жизнь, обычные встречи, Скара начал помогать чаще, все также в своем репертуаре, Люмин даже привыкла к такому присутствию, это не сравнилось с Паймон, но было по своему особенным. После того, как Дурин получил письмо - прошел уже месяц, как раз спустя это время им удалось получить ответный, желанный конвертик. В этот день темноволосый сидел в уютном местечке за Академией, прогуливая студенческие дела, ему хотелось дошить куколку в новом обличии, которая была его нынешней копией, раньше на это совсем не было времени, даже если Нахида попытается заставить пойти на учебу - он бы тут же улетел прочь, или использовал пропуск в обитель, это было настоящим щитом против всех. Игла входит в ткань очень точно, он затягивает швы у лица плюшевой, маленькой куклы. Сегодня погода солнцем не радовала, одни тучи и туман, но так даже спокойнее. Прохладный ветер придавал сил, для такой трудоемкой и кропотливой работы. Когда с неба начал капать маленький дождь, парень снял шляпу и уставился вверх, взяв куклу в ладонь и немного сжав, расслабив саму кисть, он закрыл глаза и почувствовал освежающие капли на теле, отличное время чтобы передохнуть и даже вздремнуть. — Скара, — Она будто всегда знала, где он прячется, если бы это был обычный студент, решивший, что они самые лучшие друзья и время развлекаться, через секунду это место было бы пустым, он словно кот-недотрога, которому не хочется лишнего внимания. Скара открывает глаза, проснулся блеск любопытства при виде ее, он не собирается уходить, пусть побудет в этот момент рядом. — Письмо от Дурина пришло, давай почитаем? — Как ты снова нашла меня? — Он рассматривает конверт в ее руке, переводя взгляд на одежду и анализируя. Промокла слегка, выглядит умотанной, но довольной. — Снова бегала везде? Что я говорил, я сам заберу письмо и найду тебя. — Люмин подходила поближе, немного отдышавшись она присаживается рядом, несмотря на капающий дождь, пока он ворчал. — Мне не сложно, да и тебя просто найти, если хорошо подумать. — Она слегка улыбнулась, ее даже совсем не беспокоила погода. Девочка на побегушках совсем скоро заболеет, если будет так непринужденно ко всему относиться. — Ближе. — Он не мог сказать это уверенно, поэтому с его уст это слово прозвучало тихо, слившись со звуками природы. — Садись ближе, простынешь. Скара надевает шляпу и глядит на девушку, которая немного замялась. Она села рядом насколько это возможно, шляпа действительно укрывала от мелких капель, хорошо, что не было ветра. Парень немного расстегнул накидку и укрыл ее плечи, даже на них было видно мурашки от прохлады. — Спасибо... — Она удивилась таким жестам, настоящие манеры иногда покрывали все его едкие слова. Она села так, чтобы накидка накрывала также его плечо рядом. — Мне нет необходимости, укройся нормально, не хватало еще потом помогать лечить тебя. — Он укутал ее посильнее, сняв с себя ткань полностью. — Да не заболею я, и не в таких условиях бегала — Люмин упрямо протягивает ему край накидки. На что тот закатывает глаза и укрывается с ней пополам, упертая. — Открывай уже, интересно, что он мог написать своей рукой, если вообще научился нормально это делать. Люмин открывает конверт, вытаскивая лист с... каракулями. Тонкая кисть протягивает письмо на середину их пространства, чтобы Странник тоже почитал это. — Архонты, в Мондштадте не учат рукописи, или он просто не смог разобраться с управлением? — Скара усмехается, но по его лицу Люмин четко видит радость в глубине души и даже небольшую гордость. Конечно же он скучал. — Посмотрите на него, а сам, наверное, с первых дней уже умел делать все сложнейшие вещи. — Она не могла не припомнить, приняв решение защитить бедного дракончика. — Давай читать. "Привет, друзья! Простите, пожалуйста, за мой почерк, я уже выучил грамматику в письме, но писать оказалось сложнее, чем говорить. Мне помогал Альбедо. Я очень рад, что вы написали мне вместе, я скучаю по вам. Наверное, было бы легче всему научиться, если рядом было больше близких мне людей, но я не жалуюсь! Мне непривычно, хоть я и очень доволен своим новым образом. Летать стало тяжелее, у меня теперь другой вес и две ноги, а руки ощущаются как что-то другое, было тяжело разобраться, первый полет сложился неудачно, мое лицо встретил камень. Твердый." — Они останавливаются в прочтении и заливаются легким смешком, сначала Скара немного запереживал по взгляду, но затем расслабился, ведь такие вещи - вполне нормально, если за ним смотрят, конечно. "Альбедо помог мне, а я ему, он сказал что я настоящий герой. Не знаю так ли это, но не думаю что мой друг солжет. Мне очень понравились ваши советы, но я вижу, что вы немного не сходитесь во мнении, я принял решение быть осторожным, но не забывать получать удовольствие от жизни в облике человека. Я буду всегда хранить ваши слова, Люмин и Шляпка, спасибо, что вы есть! Я буду очень ждать нашей встречи. Дурин." Странник улыбался спокойно, сейчас в воздухе царила атмосфера глубокой гордости и ожидания встречи, Люмин же, в свою очередь прижалась к дереву, под которым они сидели и почувствовала настоящее счастье за эту душу, что обрела тело. — Да сохранит его наш мир... — Она дочитывает письмо и аккуратно складывает лист, положив в конверт. — Пусть твои слова будут приняты. — Он одобрительно кивает, расслабившись, его внутренняя тревога немного успокоилась. Они не вставали, просто сидели так дальше, почти ни о чем не думая. Путешественница действительно не отдыхала так хорошо уже очень давно. — Ты шьешь куколку в виде себя? — Она смотрит на его руку, в котором очень милая маленькая игрушка. — Это должно было быть подарком, если бы твое любопытство не брало верх, а разум слушал меня, когда говорю, что сам все сделаю и найду тебя. — Он хмыкает, пытаясь спрятать игрушку. — Для меня?... Неужели это ты сам решил сделать, ни за что не поверю! — Она дразнится, пытаясь его не спугнуть от идеи такого милого подарка. — Не подумай, я уже давно таким занимаюсь, решил, что это хотя бы будет оставлять приятный след, нежели мое задиристое присутствие. — Он позволяет ей взять с его руки почти доделанное плюшевое создание. — Твое присутствие меня радует. — Она спокойно признается, — Восстановление пошло тебе на пользу, видно, что тебе полегче, на самом деле с тобой очень спокойно, даже если твои слова бывают сравнимы с ядом. — Тебя этот яд уже давно не касается, если ты о настоящих оскорблений и насмешек в чью-либо сторону. — Он закрывает глаза, решая отдохнуть. — Если хочешь, забери сейчас, но потом я отниму у тебя, чтобы доделать. Можешь идти по своим делам. — Возьму. — Она берет куколку двумя руками, но вставать не собирается, оставаясь в таком же положении. — Дел много, но так в сон клонит, если честно. Она также закрывает глаза, чувствуя, как тело приятно тяжелеет, а разум уже давно не отвечает ни на что вокруг. — Давай отправимся к Дурину? Ему не хватает поддержки. — Люмин вновь сонно проговаривает. — Хорошо. — Странник спокойно вздыхает, отвечая ей без лишних слов, четкое согласие и не более, она права, нужно немного помочь. Капли также стекают и начинается ветер, но эти двое уже уснули. Спустя некоторое время их уже защищал зеленоватый купол, Нахида, которая намеревалась найти затерянного студента Вахуманы, обнаружила очень даже милую картину, конечно появились странные мысли, но не хотелось рушить это спокойствие, она почти никогда не видела своего подопечного таким "уязвимым". Создав купол, который сохраняет нужное тепло и защиту от дождя с ветром, она переместилась к своим делам вновь. Спустя пару дней, как и договариваясь ранее, они снова собрались и отправились в путь, длинный и довольно тяжелый. Паймон было принято оставить ожидать, она теперь будет под присмотром Нахиды, да и самой ей хотелось провести время с аранарами и помочь с их маленькими делами. — Сла-а-авно — протяжно говорит Скара, — Одной занозой меньше. — Самокритично — Люмин смеется, легко отбивая его колкость в свою сторону. Их путешествие начинается легко, раньше такого не было, с ней всегда была только малышка Паймон, хоть за последнее время она и сблизилась с темноволосым, где-то в груди стояло странное чувство, будто это не первое их долгое путешествие. Да, были встречи раньше, решение серьезных проблем вместе - но чтобы отправляться куда-то вдвоем так далеко, такого точно не было. Только вот сознание говорит обратное и слишком навязчиво. Прошло уже много часов, на улице виднелся закат, где-то в далеке, он освещал улицы мягко розовым светом. Убедившись, что поблизости нет опасности, они размещают ночлег. — Ты пойдешь в чайник, я останусь, чтобы присмотреть. — Он сидел у костра, ничуть не измотанный дорогой. — Не хочется, — Люмин сидит рядом, грея руки возле огня. — Я давно не спала вне чайника, на свежем воздухе. Хочется побыть тут. — Как пожелаешь. — Скара тянется к ее рюкзаку, который она призвала чтобы погреть еду и взять приборы для ужина. В это время светловолосая натирала меч, было непривычно тихо, даже звуки природы не особо помогали, ведь раньше всегда разговаривала Паймон и держала ее дух, наверное ей просто слишком непривычно быть такое долгое время без своей подруги. Вода в чаше уже вскипела, рука ловко насыпает травы, чтобы заварить чай покрепче. — Ты будешь чай? — Скара наблюдал за ней все время, желая немного отвлечь. — Давай. — Путешественница вытягивает ноги, полностью расслабившись, но все еще думала о своем. — Паймон бы точно не восприняла такой горький чай, ей только сладости подавай. — Она улыбается, с небольшой тоской. "Неужели я настолько привыкла к вечной болтовне, которая отвлекает в любой момент и поднимает дух? Ну о чем таком я думаю... Паймон тоже нужен отдых от всего и она явно не хотела бы тратить время на дорогу после еще одного длительного путешествия. Тишина порой пугает." Ее задумчивое, слегка отстраненное выражение его задело. Не то чтобы он жаждал болтовни, но это молчание было другого рода - пустым, не их общим, легким отдыхом, в котором нечего сказать, а просто, отсутствием. Идея, что его общество настолько уступает обществу порой неугомонной, голодной феи, немного оскорбляла. — Твоя тоска по болтовне напомнила мне один... инцидент в штабе. Когда болтовня чуть не привела к межфракционному кризису. — Он лениво поправил шляпу, начиная разговор. — Среди... Предвестников? — Люмин немного оживилась, не нужно упускать возможность послушать еще историй из его жизни. Скара кивает, с выражением полным саркастического превосходства. — Да, мы, Предвестники, тоже иногда страдали от нехватки здравого смысла, не включая меня, конечно. Но приходилось стать свидетелем самых нелепых вещей. Предвестник с именем Пульчинелла однажды решил, что для укрепления авторитета Фатуи в снежной необходимо улучшить эстетическое восприятие рядовым агентам. — Он делает паузу, разлив чай по чашкам. — Все из-за того, что у Царицы раньше была своеобразная прическа. Две длинные пряди, спадающие по бокам лица. Кто-то из низших чинов в отчете прозвал их бакенбардами лорда адмирала. Слух естественно дошел до нее, зачеркнув всю субординацию. Пульчинелла пришел в ярость, подумал, что шутки в рядовом обществе подрывают дисциплину, поэтому был издан указ о "неприкосновенности силуэта высшего командования" — Скара умолкает, позволяя путешественнице представить всю картину. — Ты шутишь? — Она не могла сдержать улыбку. — Если бы... — Он поджимает ладонь под подбородок, смотря на огонь. — Самое интересное впереди. Проучить это просветительское мероприятие выпало мне. Якобы потому, что я обладаю идеальными внешними данными, авторитетом и понимаю важность формы. Чушь. Просто всем было не до этого: Дотторе копался в своих чудовищах, Коломбина спала, Капитано... не важно. В общем, я должен был провести инструктаж для тысячи сонных, безмозглых агентов о том, почему нельзя обсуждать прическу архонта. Я приступил сразу к наказанию, они убирали снег и расчищали пути голыми руками, а потом я добавил "Если я еще раз услышу слово "бакенбарды" в радиодиапазоне, виновный будет месяц чистить реторты у Дотторе. Считайте, что я спас вас от лекции Господина Пульчинеллы о золотом сечении в дизайне масок." — Скара заканчивал историю, довольно сложив руки на груди. Люмин не сдержала смех, это звучало абсурдно, ведь Предвестники, казалось бы, не стали страдать такими историями. Парень заканчивает рассказ, и на его лице остается довольная, хитрая ухмылка. Но затем, видя, как Люмин смеется, его выражение чуть смягчается, и он добавляет уже более тихо, почти про себя: — Конечно, если бы кто-то ослушался всерьез... наказание было бы не столь комичным. Но в тот раз, это был просто абсурд. И иногда бороться с абсурдом приходится его же методами. Глупо, да? Путешественница смеется искренне, представляя себе всю эту нелепую ситуацию и его царственную, раздраженную фигуру перед толпой агентов. Она видит в этой истории не злого деспота, а скорее сановника, вынужденного разгребать чужую ерунду. Тишина после смеха стала теплой и мирной. Люмин расстелила специальный мешок и уже сладко спала, зная, что ночь будет очень даже хорошей, а сны - приятными. Скара, удовлетворенный, что развеял ее тоску, почувствовал незнакомую усталость - не физическую, а ту, что идет от позволения себе быть уязвимым. Девушка позаботилась и о нем, расстелив второй мешок во второй палатке, он устремился и не просто лег, чтобы закрыть глаза и уснуть, а упал, будто просто выжглись все силы. Невозможно. Такого не может быть, ему не присуще желание спать, или падать в сон так легчайше. Дыхание стало ровным, таких крепких снов не было очень давно, будто что-то заставляло спать. Самое странное, что в голове отобразилась четкая картинка, очень реалистичная, это был сон, самый настоящий сон. "Весь мир в мраке, на фоне слышны грохоты падающих конструкций и зданий. Он здесь не один, в своем фиолетовом одеянии, держит хрупкое тело, которое уже не дышит. — Я не выдержу больше, пожалуйста, открой глаза. — Он проливает слезы, удерживая ее фигуру на своих коленях, подальше от места бесконечных битв и фиолетовых бурь, смешанных с кровью множества погибших людей. — Пожалуйста... — Он небрежно вытирает багровые пятна с ее полуоткрытого рта, приближаясь к нему ближе, шепча то ли мольбы, то ли несбывшиеся надежды. — Давай уйдем вместе, ты же хотела, да? Ты же не хотела идти за ним, мне просто почудилось? — Он тянет ее руки на свои плечи, двумя беря за талию и помогая встать. Но она больше не реагирует, не слышит, не зовет за собой. Не защитит и не покажет мир. Она больше ничего не сделает для него. Это был проигрыш. На его глазах, тело полностью растворилось в фиолетовой коррозии. Юноша обомлел, громко выкрикнув и скорчившись от боли, он снова пал на колени, держа в руках уже воздух. Пропал запах, пропало обличие, она исчезла, как не исчезал никто, это было жестче чем все, кого он уже пережил. — Ты предала меня?... — Его руки были в полном месиве, вместо плача и криков остались лишь сумасшедшие глаза, что смотрели на свои ладони. Истерический смех, который смешался с глубокими вздохами и надрывами в голосе. — Ты специально позвала посмотреть на еще одно предательство? — Парень схватился за лицо, оставляя следы и на нем, будто умываясь ей и полностью теряя рассудок. — Идем за мной, хватит уже выть. Ты сильнее этих ничтожеств, вставай! — Сильная мужская рука потянула его плечо и заставила встать. — Послушай меня, я знаю, что говорю. — Человек в маске, подобно не здешнему мужчине с совершенно другим стилем только что решил завершить свой план и забрать марионетку в свои руки. — Давай же, они не стоят того. Предатели, подумать только, как можно поступать так с тобой, да? Как твоя мать, которая во всем этом хаосе даже не вспомнила про тебя, а ее никчемный фамильяр точно также смотрела на тебя, как на жалкое создание, пока ты выпрашивал жизнь "друга". — Хватит! Замолчи! Закрой свой рот! — Сила речи вспыхнула, как никогда. Больно, внутри все рвет острыми лезвиями, когтями, нет, не этим, ничто не сравнится в этом мире с тем, что внутри него. — Ты нужен в другом месте, где правит сила, где ты будешь вести за собой множество людей и обретешь свое сердце. Если ты не глупый и научился на своих ошибках - пойдешь за мной. — Я пойду. Оставь меня здесь ненадолго, просто уйди на время, я не хочу никого сейчас видеть. — Юноша вырвался из руки, устремляясь в то самое место, в котором она раньше часто прятала его душу. Его решение было положительным, он был давно согласен на это, если бы не та, которая его от этого увела и затем погибла сама." Скара просыпается не с криком, а с резким, сидячим движением, тело охватило холод, мгновенно. Сознание все еще спутано, грань между сном и реальностью стерта. Он видит возле себя настоящую Люмин, которая изрядно напугана его сдавленным стоном во сне и нынешним поведением. — Скара? Ты в порядке? — Она протягивает руку со стеклянным фонарем, чтобы подойти поближе к его мешку. Он отшатывается от ее протянутой руки, как от ожога. В глазах не ярость, а животный ужас и отторжение. Его собственная подсознательная мысль вырывается наружу, окрашенная эмоциями сна. — Не трогай меня! Лучше бы... в тот раз, при первой встрече в Мондштадте, лучше бы я тогда тебя убил, самым мощным и беспощадным зарядом. Лучше бы я убил тебя! Все было бы проще. — Он резко встает, подходя к ней с резкостью и холодом, сказав свои слова сдавленно, сквозь зубы. Больно. Она не хотела слышать такое от единственного за последнее время, который помог уйти от всего. Она многое доверила. Зря. Слова "Лучше бы я убил тебя" не просто повисли в воздухе - они вонзились в Люмин, как ледяные иглы. Прежде чем она решительно доставала меч, явно понимая, что с ним что-то не то, парень двинулся. Его рука резко сделала взмах, элементальная сила сразу сдула меч с рук. Он не бил, а выплескивал наружу все, что колотило внутри. — Скара, стой! Что случилось? — Она не видела в нем врага сейчас, но приходилось снова поднимать меч, это отзывалось в груди тяжелым давлением, она не хочет поднимать на него силу. — Молчи, исчезни. Ты все портишь своим присутствием, сколько можно тянуть меня к себе? — У него явно было что-то ужасное во сне, она не понимала как успокоить его без причинения вреда. Элементарные анемо удары били наугад, снося за собой тропы, траву и мелкие кусты. Вихри сносили с ног, путали волосы девушки. Люмин пыталась делать все, парировать, отскакивать, но не контратаковать. Каждый блок отзывался в ней леденящим ужасом. — Очнись! Прошу тебя, тебе просто приснился плохой сон, ты бы никогда не поступил так, это не ты! — Сон? А что по-твоему я?! Жалкая дыра, которую ты прожгла во мне. — Он рванулся вперед, не для удара, а чтобы схватить. Люмин отпрыгнула и его пальцы лишь скользнули по ее рукаву, оставив ощущение ледяного ожога. — Какую дыру? Я ничего не делала, мы уснули, я просто была здесь, неподалеку от тебя, когда ты проснулся! — Ее голос начинает срываться, переходя в панику. — Здесь - ЭТО И ЕСТЬ ПРОБЛЕМА. — Рявкнул он, и волна анемо ударила ей в грудь, заставив споткнуться и тяжело задышать. Она увидела, как он собирает в ладони новый сгусток чистой, нестабильной энергии. Глаза у него были пустыми, будто смотрели сквозь нее, в тот самый фиолетовый ад из его сна. Люмин подняла меч для последнего блока, зная, что может не выдержать. И увидела, как его взгляд, безумный и отстраненный, скользнул по ее лицу. Увидела свое отражение в его глазах - испуганное, бессильное. Это бессилие стало последней каплей. Гордость и стальная выдержка путешественницы с треском рассыпалась. Из глаз, против ее воли - предательски хлынули слезы. Неужели она заслуживает, пройдя столько бед, пройти еще одну, в груди странные чувства, будто она действительно перед ним виновата, будто действительно она задела его чем-то настолько, что он, прожив больше полувека - промучался и не смог унять в себе боль. Она совсем не понимала с чем это связано, но было обидно от всего. Ей нигде нет покоя, даже, как она думала ранее - рядом с ним. Слезы катились, сначала одна - горячая, быстрая, оставившая чистую полосу на щеке. Потом еще. Она не рыдала, не всхлипывала, не просила ни о чем. Она просто стояла с поднятым оружием, капли сверкали в лунном свете, как самое горькое признание поражения. — Не надо... Ты пожалеешь, если сделаешь, что требуется в твоем сознании. — Она шепчет, уже устало принимая по ощущениям сотую стойку, чтобы отразить очередной предательский удар. Сгусток уже рвался с ладони Скары, в этот миг его взгляд, прикованный к цели, поймал это - блик ее золотых глаз, которые ждут следующей атаки с полным разочарованием и принятием. Он видит слезы. "Что я делаю, почему заставил ее изливать слезы?..." Заряженная энергия с шипением рассеялась у его пальцев, а его тело потеряв всякий смысл атаковать, просто пораженное ее усталостью и невозможностью поменять ситуацию - рухнуло вперед. Скара врезался в девушку, они оба с грохотом повалились на землю. Он сверху, прижимая ее запястья, его дыхание тяжелое, прерывистое, прямо в ее лицо. Он видел, как дрожит ее нижняя губа, как глаза переполнены морем слез, которые еще не успели вылиться. Слышал ее сдавленные, короткие всхлипы, которые она пыталась унять. Он окончательно раскололся и отошел от сна, но тело больше не слушало его. Из его груди вырывался сдавленный, хриплый звук, рассудок помутнел. Он совсем не понимал, зачем сделал это и почему из-за какого-то бредового сна сошел с ума. — Я... Не плачь... — Его зрачки бегали по ее лику, он разочарован в себе полностью, но пытается утешить ее, чтобы она перестала бояться. Опять напал, опять показал, что ему нельзя доверять. Только этот раз от прошлых отличился тем, что он будто был кем-то управляем, у него не было мотивов на это. Он сожалел. — Я знаю, что навредил. Избавься от меня. — Эти слова прозвучали, как последнее желание. Скара не отпускал ее из рук, но хватка была уже не такой сильной, а дрожащей и неуверенной. Он зажмурился, как будто ее слова и слезы были для него физической болью. Его тело содрогнулось в сухом, беззвучном спазме. Опустив голову, его лоб уткнулся в ее плечо. Парень просто затих, превратившись в тяжесть, дрожь и безмолвное раскаяние на ней. Путешественница не вырывалась. Она смотрела на него, и держала за плечо, сил не осталось совсем. Он лежит словно перепуганный котенок, которого ударила сама судьба и не раз, но ведь уже много времени прошло с его пережитков, что могло пойти не так? Выйдя из своих мыслей, она заметила, что он упал "замертво", быстро придя в себя она уложила его на свои колени и начала осторожно трясти. Не откликается, не дышит, ничего не делает, тело похолодело. Никакой реакции. — Пойдем, вставай... — Люмин совсем сломлена и ей хотелось как можно скорее помочь, но сейчас ничего не выходит. Она дотаскивает его до палатки и тихо всхлипывает. Если бы она хотя бы знала, что его так мучило и почему он решил отыграться именно на ней. Больно. Очень больно, но не время думать о себе, снова. — Давай же... сожми пропуск, мы вернемся обратно, вместе. — Она захватывает свой билет в чайник и достает билет Скары, что был спрятан в кармане у груди. — Вот так, сейчас станет получше. — Она берет его ладонь с маленькой бумажкой и сжимает в кулак, помогая своей дрожащей рукой, держа ослабленное тело на своих коленях. Ей было страшно, после путешествий по Ирминсулю, в теории с ним могло произойти все что угодно, даже полное завершение жизнедеятельности. "Не может быть, не так просто. Просто стало плохо, вернемся к Нахиде и будет ясно." Это единственные мысли, так велел думать мозг, но сердце сжималось от страха и непонимания. Они переместились в обитель, по назначению сразу в ее комнату. Девушка с дрожью уложила его на кровать и зажгла везде свет. Она сейчас немного передохнет и все наладится, обязательно наладится. Немного прикроет глаза и поспит, а потом отправится в путь. Светловолосая посмотрела на него в последний раз, убедившись, что он не встал и не подал признаков жизни, а затем сама уснула, в кресле рядом с кроватью. — Пусть мое присутствие защитит тебя, если никто больше не смог. — Она шепчет, полная печали, сквозь сон.