Иностраночка

Время до вечера тянулось мучительно долго. Ася давно уже заметила такую злую иронию, издёвку течения времени. Когда проводишь за чем-то приятным, отчего тепло на сердце и легко на душе, то оно пролетает на розовых крыльях, простите мне избитую метафору. Но стоит лишь посвятить его чему-то мало вдохновляющему и удручающему – оно тянется как липкая смола в жаркий полдень. Сейчас был как раз тот самый случай. Ася чувствовала себя арестанткой, узницей, которой объявили приговор, но пока ещё не привели в исполнение, и она вынуждена томиться в ожидании, когда за ней придут. Этот старый дом и все его окрестности ещё явственнее и ощутимее казались ей теперь тюрьмой. И тем невыносимее было смотреть на погожий день за окном – Асю это не радовало. И тем не менее, - чтоб хоть как-то убить это время ожидания, и пока не убили её, - она решила предпринять променад. Справедливости ради, гостью никто не ограничивал в передвижениях как внутри, так и снаружи этой обители. Ей не запрещалось перемещаться со второго этажа на первый, ходить по коридору и по столовой, гулять во дворе. Замка на воротах тоже не было, фактически, она могла выйти и за пределы резиденции синьора Серпенте. Но на деле Ася где-то на уровне интуиции и бессознательного понимала, что это иллюзия. Это всё – одна большая клетка, запертая на ключ, хранящийся у хозяина, которого пока на горизонте не наблюдалось, но его мрачное незримое присутствие читалось во всём. В скрипе старых половиц. В тиканье напольных часов. В ветре, гуляющем в каштанах и клёнах. И в некоторых запертых дверях, на которые Ася уже успела наткнуться. Формально, она могла ходить, куда вздумается. На самом деле – куда ей было позволено. Никто ей этого не говорил вслух. Но замки на пути и странная гнетущая тишина в доме были весьма красноречивы. Обогнув весь дом по выложенной белым камнем дорожке, Ася наткнулась на небольшой огород, очевидно, возделанный стараниями неунывающего синьора Кармело. - Ну, что ж вы меня подставляете-то, черты? Не стыдно вам, нет? Конечно, не стыдно – вон, даже не краснеете, сукины вы дети… Ворчливый баритончик доносился из большой теплицы, в свете лучей сверкающей как хрустальный дворец Снежной королевы из сказки Андерсена, одно из любимейших писателей Аси. Вновь любопытство одержало верх над страхом, и Ася уже оказалась внутри стеклянной обители. А там были настоящие джунгли! Подвязанные к потолку, по верёвкам и тонким жёрдочкам спускались крепкие зелёные лозы и ветки овощей всяких мастей и конфигураций – перцы, огурцы, помидоры, даже баклажаны. В воздухе витали дразнящие ароматы базилика, розмарина, орегано и прочих итальянских трав, устроившихся на грядках здесь же, в тепле и уюте. Ася никогда прежде не бывала в таком месте и с интересом разглядывала плоды кропотливого труда старика Кармело. Он сам, с алюминиевой лейкой и ножницами стоял склонившись, над томатами на ветке, чехвостя их за отсутствие красноты. - Привет, принчипесса! – завидев Асю, он салютовал ей перчаткой, покрытой комьями земли, - ну, как, нравится тебе моя оранжерея? Два года её облагораживал! Глянь, какая красота, а? Он говорил с нескрываемой гордостью на покрытом испариной лице, чуть оплывшем, но счастливом. Сбросив грязные рабочие перчатки, он быстро вытер взмокшую лысину носовым платком и кивнул в сторону томатов: - Только вот эти паршивцы портят мне жизнь! Не поспели ещё, а уж три дня как пора! Мне из чего прикажешь соус делать к пасте – из жениной губной помады? Я ведь их, сволочей неблагодарных, и золой удобрял, и куриным помётом… Кармело с таким неподдельным трагизмом в голосе сокрушался по поводу незрелых помидор, что Ася не смогла сдержать смеха. Она внушала себе, что надо быть осторожной и держать ухо востро, но грузный шумный повар почему-то внушал ей доверие, от него так и веяло простецкой добротой, смешанной с запахом свежих булочек из печи. - Хотите, я вам помогу? – с готовностью предложила она, видя, как он с тяжёлым кряхтением выпрямляет натруженную спину. - Ещё чего! – замахал руками Кармело, - Рената увидит, решит, что я тут прохлаждаюсь, нашёл себе работницу! Нет уж, ты гостья, вот и отдыхай, гуляй, цветочки нюхай. В этом году так розы уродились, долго цветут, залюбуешься! Не то что эти прохвосты… Повар неодобрительно глянул на томаты, причмокнув оттопыренными, как у бульдога, губами под жесткой щёточкой усов. - Дочка где-то вычитала, мол, им петь надо, они это дело любят. Я им что, в опере, что ли? Так оперным певцам деньги платят, а я за бесплатно должен выступать, чтоб они созреть соизволили! Говорил этому лодырю Фабио: «Купи хорошие саженцы!», так он наверно заболтался с пышногрудой торговкой и схватил первые попавшиеся, дурья башка! Он ни с того, ни с сего вытащил из передника складной нож и налету срезал увесистый спелый баклажан. - Каждый раз представляю, что это… - Кармело вновь шлёпнул себя по губам, как бы в напоминание, что при юной леди неприличными словами не пристало выражаться, - лови! Повар играючи бросил ей тёмно-фиолетовый плод, но реакция у Аси была неважная, она не смогла его поймать. Кармело разочарованно махнул рукой. - Сразу видно, не росла ты в Италии. Там детвора с пелёнок таким фокусам обучена. - Каким фокусам? – не поняла Ася. - Ну, каким, знамо дело. Идут, значит, пятеро бравых ребят брать на абордаж чужой сад. Один стоит на стрёме, другой залазит на деревья, персики, скажем, тибрит и вниз бросает. Третий их ловит, прям налету. Четвертый потом по заднице розгами получает от хозяина сада, когда их застукают с поличным. - А пятый? - А что пятый? Пятый в это время уже наворованные персики втихаря жрёт, пока четвёртого по персику лупят, а остальных троих сторожа с ружьями по всему саду гоняют. Ася, держа баклажан над широкой плетёной корзиной и готовясь его туда положить, в красках вдруг представила описываемую поваром ситуацию. И заливисто расхохоталась, щурясь и краснея. - Вот тебе, дурочке, смешно, а мафия, между прочим, кроме шуточек, так и работает, - со знанием дела заявил Кармело, методично кидая Асе баклажаны, которые она уже приноровилась не ронять, - я тебе серьёзно говорю. Вот смотри, аньело. Тот, что на стрёме стоит – это консильери… Агния стала внимательнее вслушиваться. Снова это слово. Консильери, советник. Так Рената назвала Аластора Фальконе. - Он вроде как и не при делах, персики не таскает, а за всем наблюдает. Следит, чтоб мужики с ружьями не набежали. Ежели что, может и заболтать хозяина сада, пока остальные у него сад обчищают. Его подсылают к другим мальчишкам, когда приходит время персики делить… Или передать весточку, что это, дескать, наши персики, и мы их воруем. Иногда сад он присматривает, где персики слаще. А иногда договаривается с хозяином, что они его сад от паразитов будут защищать, а тот любезно с ними персиками поделиться, жмотиться не станет. Одним движением могучей руки Кармело выдрал крепкий сорняк, безжалостно от него избавляясь. - Тот, что стоит под деревом и персики ловит – капореджиме. Он сам на дерево не полезет, сам таскать персики не будет, найдёт дураков для грязной работёнки. А сам будет стоять руки-в-брюки с сигареткой в зубах и командовать. Покрикивать на того типа, что на дереве, чтоб самые спелые брал и себе за пазуху втихую не совал. Ну, а тот, за кем с ружьями будут гоняться – самая мелкая сошка. На него всегда вешают самые гадкие делишки. Или он на побегушках, исполняет приказы, ну, навроде солдата в армии. Их так и называют, «солдатами». И они обычно мужиков с ружьишками и заставляют за собой бегать, внимание отвлекают. Их иногда ловят. И задницы им знатно надирают. Но они своих дружков не выдают. Потому что за молчание и дружбу им тоже персики положены. - А пятый это кто? – спросила Ася, жадно внимая каждому слову, ей и в голову не могла прийти такая аллегория – персиковый сад и мафия. - А пятый, - повар сделал драматическую паузу, - это Дон. Он сидит себе в тенёчке, его и не видать вовсе. Зато ему всё видно. Для него вся эта персиковая эпопея и затевается. Но этого никто не докажет. И он сам выбирает себе соратников. Только мудрый Дон не спешит все персики захапать. Своих соратников он ценит. Персиками делится. И персиковые косточки умеет припрятать, чтоб после свой собственный сад высадить, да такой, чтоб глубоко корни пустить, очень глубоко. Другие даже не поймут, чей это сад. Будут приходить полакомиться сладкими персиками. А там, глядишь, в саду и беседка будет, с винцом, картишками и аппетитными девочками-вишенками. Распробуют гости персиковый рай, а там и расплачиваться по счетам срок придёт. Ответную любезность надо будет оказать. В этой жизни, аньело, просто так персиками никто не угощает. За удовольствия надо платить. И будь уверена, Дон всегда эту плату взыщет. Ну, не деньгами, конечно, у него этих «зелёненьких» - завались! За каждый персик своя валюта. Смотря, какой захочешь сорвать. О какой услуге попросишь. Цену сам Дон назначает. И упаси тебя Бог начать торговаться. Ася слушала, не перебивая, затаив дыхание. Корзина была уже доверху наполнена и отяжелела, но она этого не замечала, осмысливая слова синьора Кармело. И невольно размышляя над свой ситуацией. Она в чужой сад не заходила. Чужие персики не срывала. Об услуге не просила. Так за что же сейчас она расплачивается? А может, это она сама - монетка, которую отдали другие люди в обмен на благосклонность хозяина персикового сада. - Вся Америка – сплошные сады, - продолжал повар, - одни сплошные яблони, груши, сливы, виноградники, оливки… И с их хозяевами нужно договариваться. Дальновидные люди почву удобряют сразу. Или по крайней мере, стараются сады не тревожить. А некоторые, внаглую расхаживают по саду, не задумываясь, кому он принадлежит. Но у любого сада есть хозяин. Просто кто-то об этом знает, а кто-то пребывает в блаженном неведении. А хозяева садов договариваются между собой. Иногда мирно, иногда не очень. Порой чьи-то деревья выкорчёвывают, а то и сжигают. Сады эти далеко не райские. И выбраться из них редко кому удаётся. Только сад надо выбирать с умом. - А вы выбрали сад синьора Серпенте? – прямо спросила Ася, - ведь у него тоже есть свой персиковый сад, так? Кармело вдруг замолчал, его обрамленные морщинками глаза приобрели странное выражение. Искреннего удивления, будто он услышал нечто такое, чего никак не ожидал именно от этой смешной нескладной девочки. Это длилось буквально пару секунд, но Ася успела это заметить. Синьор Кармело ей был симпатичен куда больше Ренаты. И вызывал куда большее доверие, чем Аластор. Хотя в этом доме никому нельзя было доверять полностью. - Персиковые деревья здесь не растут, - заговорил повар вполголоса, прочистив горло и поглядывая на дверь, ведущую из теплицы на улицу, - а вот яблони и каштаны просто загляденье. Каштанчики я по осени как раз жарю, а из яблок сидр делаю. Ты такой отродясь не пробовала, точно тебе говорю. А персики Аль из города привозит. Когда хозяину хочется чего-то сладенького покушать. А ты чего спросила-то? Любишь персики? Глаза его снова сделались спокойными, чуть подёрнутыми дымкой подступающей старости, но Ася хорошо запомнила ту искорку, промелькнувшую в них ранее. Повар явно знал куда больше, чем говорил. Но она уже поняла, что большего он ей не скажет. У неё в голове роились сонмы вопросов. Кто же такой синьор Серпенте? Капореджиме? Дон? Ей оставалось только догадываться. Ася до сих ничего о нём не знала. Но то, что добропорядочный американский гражданин таким образом знакомствами с девушками не обзаводится – это было ясно. Всё остальное было туманным как осеннее утро. - Люблю, - Ася решила поддержать игру синьора Кармело и пойти другим путём, выведать то, что относилось к прямому роду занятий его хозяина, - а сеньор Серпете часто здесь бывает? - Да не очень, - пожал плечами повар, он заметно расслабился и перестал осторожничать, - он птица залётная. Я сам-то и не видал его в лицо ни разу. Он в эти места поохотиться приезжает. - Он охотник? - Ещё какой! – в голосе у Кармело послышалось чисто мужское восхищение, - говорят, стреляет с нескольких ярдов и не промахивается! Сам-то я его на охоте не видел, но без добычи он никогда не возвращается. И дичь он очень любит. Я ему ощипываю подстреленных куропаток и фазанов, а потом жарю на вертеле… Ася побледнела и почувствовала приступ дурноты. Охота всегда ей казалась чем-то диким, чуждым цивилизованному миру, пережитком дремучего Средневековья. Богатое воображение сразу нарисовало ей грубого, неотёсанного мужлана в высоких сапогах и в шляпе с трофейными перьями, наводящего ружье на беззащитного оленёнка у водопоя. Если синьор Серпенте убивает животных ради забавы, то как же он будет обращаться с ней самой? А вдруг для него всё это – тоже охота, только несколько иного рода? Он изматывает свою жертву, загоняет её в угол в ожидании, когда она упадёт в изнеможении и сдастся на милость охотника? Вдруг Ася – очередной трофей в его понимании? - Так значит, вы его тоже никогда не видели? – стараясь не думать об этом, спросила она. - Не-а, врать не буду. Обычно он даже не распоряжается подавать ужин в столовой, если гостит здесь один, то вниз не спускается, я ему кухонным лифтом еду поднимаю в комнату наверху… - Комнату, что соседствует с гостевой спальней? – быстро и взволнованно переспросила Ася, - но синьора Рената сказала, что она пустует… Повар умолк, обескураженный, по его оплывшему лицу вновь пробежала тень опаски. Но он быстро овладел собой, произнеся с напускным равнодушием: - Слушай, аньело, я не мадам в притоне, чтоб бегать по комнатам и выяснять, свободна она или нет. Моё дело маленькое – макароны варить. Ренате виднее, раз сказала, нет там никого, значит, нет. И точка. - Подождите, но вы сказали, что там живёт синьор Серпенте… - заикнулась было Ася. - Я ничего не говорил! – шикнул на неё Кармело, - и сейчас-то он там не живёт. И какое тебе вообще до этой комнаты дело? Если так приглянулась, возьми и попросись туда у самого хозяина, он сегодня вечером как раз здесь будет. Агния покраснела до ушей, склонившись над корзинкой с баклажанами. - Я просто подумала… - Индюк тоже думал, да в суп попал! И что ты тут меня по пустякам отвлекаешь? Мне некогда тут с тобой языком чесать, ужин готовить надо. Вот вы, женщины, народ, любого своими вопросами доконаете! Вот моя Вероника такая же, пока не дознается, куда я деньги припрятал, не отстанет. И ты туда же! Всё надо выспросить! Может, тебе ещё рассказать, какие хозяин кальсоны носит? - Нет! – замотала головой Ася, тряхнув своими распущенными льняными волосами, - мне это вообще не интересно! - А пора уже этим вопросом интересоваться, а то так до старости на полке и просидишь без мужика, - Кармело кивнул в сторону корзины, - ну, чего застыла-то? Неси на кухню давай, раз помогать взялась. Ася сразу засуетилась, пробормотала извинения и убежала из теплицы, стараясь не выронить баклажаны. - А девчонка-то не дура, - незлобиво усмехнулся Кармело, глядя ей вслед, - бедный ягнёночек, куда ж ты попала… Персики, говорит, любит, Господи, Madonna mia! Сама-то как персик маленький, ам, и нет тебя! Он такой персик точно захочет иметь в своём саду. Бедная девочка…

***

Поставив корзину на пол, Ася принялась разбирать баклажаны, чтоб сразу их помыть. Вдруг её внимание привлёк странный звук со стола, похожий на скрежет или какую-то возьню. Она посмотрела через плечо и обмерла. На столе рядом с кульком сахара сидела крыса. Она была ничуть не похожа на городских сородичей, которыми кишмя кишели трущобы и дешёвые забегаловки Нью-Йорка. Эта тварь была поистине исполинских размеров, грязно-серого цвета, с жилистыми развитыми лапами и длинным извивающимся хвостом, покрытым жесткими волосками. Она сидела на столе и преспокойно лакомилась запасами синьора Кармело, не обращая на Асю никакого внимания. - Эй, ты… - неуверенно проговорила девушка, - а ну пошла отсюда! Крыса шевельнула ушами с прожилками и повернула вытянутую морду к Асе, вращая черными бусинками глаз. Судя по всему, взывания к её крысиной совести не возымели действия. Грызун продолжил копошиться в упаковочной бумаге дальше, не прерывая пиршество. - Пошла, я тебе говорю! Кыш! – Ася не придумала ничего лучше, чем швырнуть в крысу баклажаном. Ася промахнулась, задев серую воровку только слегка. Пакет с сахаром опрокинулся, крупинки хаотично рассыпались по столу. Крыса издала недовольный визг и спрыгнула вниз, скрывшись за мешками с картошкой, а потом забегала из угла в угол по всей кухне. Ася, ощутив знакомый прилив паники, пыталась следить за её передвижениями, но крыса была слишком быстрой и проворной. Она вихрем металась между полками и шкафчиками, опрокидывая кухонную утварь. А потом приземлилась на неразобранные баклажаны прямо в корзину рядом с Асей. Агния трусливо взвизгнула. Она сама не поняла, как очутилась на столешнице, поджав ноги. Она боялась крыс. И лазутчица, похоже, это почуяла. Сидя верхом на большом баклажане, она ощерилась, дёргая длинным хвостом. Её спина выгнулась дугой, а когти впились в мякоть, выпуская овощной сок. Ася не очень была знакома с повадками крыс в сельской местности, но это не помешало ей догадаться, что сейчас произойдет. Крыса бросится на неё! Ладони сперва вспотели, а потом похолодели, тело онемело от ужаса, сковавшего её. Она хотела закричать в надежде, что синьор Кармело где-то поблизости во дворе, но язык присох к нёбу. Крыса напряглась, вставая в позу, очевидно, готовясь к броску. И в этот момент, откуда не возьмись, на пол свалился пышный чёрный комок, переворачивая корзинку и сбивая крысу с лап. Баклажаны разлетелись во все стороны, крыса отлетела к печи с тлеющими углями. На пути к столу, где все ещё сидела Ася, встал Капо. Выпустив из белых пушистых перчаток свои лезвия, он округлил спину, на которой шерсть встала дыбом, издавая низкое мурчание, похожее на боевые звуки шотландской волынки. Крыса, возможно, мысленно что-то прикинув и рассудив, что шансы против такого грозного зверя явно не в её пользу, испуганно запищала и рванулась в сторону. Но не тут-то было. Реакция у Капо было молниеносной. Одним прыжком он бросился вперёд, отрезав крысе путь к отступлению и тесня в угол, подальше от насмерть перепуганной Аси. Тогда крыса решила побороться. Перейдя в открытое наступление, она изловчилась и прыгнула Капо прямо на холку, яростно царапаясь и кусаясь, пытаясь добраться до его золотистых глаз. Капо широко раскрыл пасть, его мяуканье больше напоминало крики, заставив Асю содрогнуться и пробудиться от собственного страха. - Не тронь его, мерзкая гадина! – Ася ещё не очень отдавала отчёт в собственных действиях, но её рука сама собой схватилась за скалку, а ноги приземлились на пол. Однако Капо, как оказалось, прекрасно справлялся без неё. Исполнив изящный кувырок с переворотом, он сбросил со своей спины крысу и тут же придавил её мощными лапами. Крыса зашлась в предсмертном хрипе, клацая зубами, извиваясь и стараясь укусить кота. Капо, не церемонясь более, сомкнул челюсти вокруг её шеи, сжал посильнее и резко дёрнул. Раздался хруст ломающихся позвонков. Крысиный хвост, до этого метавшийся в бешеном ритме, выгнулся спицей, а затем безвольно упал. Ася нервно сглотнула и кашлянула, выронив скалку. Капо выпрямился над поверженным противником, убирая в ножны свои когти. Не выпуская дохлую крысу из зубов, он поднял серую тушку и элегантно повернулся к Асе, совсем как рыцарь, с гордостью демонстрирующий свою победу в поединке ради прекрасной дамы своего сердца. Дама испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей сделалось дурно при виде трупа грызуна, к горлу подступила тошнота. Но с другой, её переполняла смесь восхищения и страха, но не за себя, а за своего пушистого защитника. - Спасибо тебе, - обратилась Ася к Капо, ни на секунду не сомневаясь, что он её понимает, - ты просто мой Айвенго! Хотя нет, Дубровский! «Дубровский», убедившись, что его барышне ничего более не угрожает, медленно моргнул желтыми глазами и с чувством выполненного долга потрусил на улицу, держа убитого им врага в зубах.

***

Следующие часы пролетели для Аси незаметно, во многом, благодаря хорошей компании в лице Кармело и Капо. Первому она вызвалась помочь на кухне, заодно обучаясь кулинарным премудростям, не без инцидентов, конечно – Ася довольно глубоко порезалась, начищая картошку, и обожглась, туша на сковороде баклажаны с чесночком. К «каччиаторе” повар уже её не подпустил, занявшись курицей самолично. Попутно рассказывая смешные истории из жизни своей семьи, от которых Ася хохотала до слёз. Второй же – Капо – обеспечил ей послеобеденный досуг, играясь с перышком в гостиной. Ася привязала к перу ниточку и теперь наблюдала, как грозный крысиный охотник гоняется за ним, выкидывая кульбиты на ковре. Она сидела полулёжа на коленях тут же, посмеиваясь и время от времени поглаживая кота по манишке. Капо, повинуясь инстинктам, обхватывал лапами и её руку, но не вонзал в тонкую кожу ни когтей, ни зубов. Будто приобнимал её своими подушечками. - Это что ещё такое? – девушка так увлеклась игрой с котом, что не заметила появившуюся на пороге Ренату с внушительной коробкой, - почему ты валяешься на полу, как малое дитя? И почему ты ещё не переоделась к ужину? - Простите! – Ася вскочила на ноги, пряча за спиной самодельную кошачью забаву, - я просто… - Не оправдывайся, - оборвала её Рената, - мне не нужны твои пустые обещания. Почему это животное не на кухне? Я дала согласие на его пребывание здесь при двух условиях. Во-первых, он должен приносить пользу, как и все здесь живущие. А во-вторых, его место должно быть исключительно на кухне. Зачем ты его сюда притащила? Впрочем, мне это не интересно. Подойди сюда, это прислали тебе. Женщина поставила коробку на диван, выжидающе глядя на Асю, чтоб та её открыла. Когда гостья синьора Серпенте приподняла крышку, с её губ слетело удивленно-восторженное «ах!». В коробке лежали новенькие туфли. Кожаные, блестящие, красивого орехового цвета, с каблучком-рюмкой и закругленными носочками. Они были похожи на сказочные башмачки. Ася смотрела на них во все глаза, боясь прикоснуться, ибо думала, что эта красота исчезнет как сон на рассвете. Но она исчезла сразу после слов Ренаты. - Мистер Фальконе прислал это с водителем. Хватит глазеть. Не теряй времени, обувайся. - Мистер Фальконе… не приехал сам? – упавшим голосом спросила Ася. - Нет, его задержали дела в Нью-Йорке, - Рената внимательно следила за поникшей девушкой, - а тебе что за напасть? Туфли тебе привезли, зачем ему ещё здесь быть? Ася не хотела ей говорить, что очень ждала приезда Аластора. И что загадала. Всё равно не сбылось. Значит, не стоит ждать от вечера ничего хорошего. - Иди наверх и переоденься, - отдала приказ Рената, все ещё подозрительно щурясь, - волосы подбери, чтоб не были растрепанными. И не сутулься, сколько раз тебе повторять? Синьор Серпенте уже здесь. Он не любит ждать.

***

От лестницы на второй этаж был поворот, соединяющий прихожую и столовую небольшим коридорчиком. Да этот пятачок и коридором нельзя было назвать. Так, предбанником. Там и стояла Ася, неловко топтавшись у закрытых белых дверей, покачиваясь на каблуках. Туфли были мягкие и удобные внутри, точно по размеру. Но Асю это больше не радовало. Вряд ли Мария-Антуанетта думала о своём туалете, когда её вели на гильотину. Какая разница, в чём тебя казнят? Вот и Асе было всё равно. Она до последнего оттягивала этот момент, останавливаясь лишний раз перед зеркалом, поправляя якобы выбившиеся пряди из туго стянутого на затылке пучка и поправляя оборки на своём голубом платье. Но, как бы ей ни было противно и жутко, войти в столовую она была должна, без вариантов. В коридорчике она стояла совершенно одна. Кармело, как только покончил с сервировкой стола, скрылся на кухне, Рената беседовала на улице о чём-то с водителем Пьетро. Даже Капо не показывался. А мистер Фальконе остался в Нью-Йорке. Асе предстояло встретиться с хозяином этого дома один на один. Деваться было некуда. Разве что убежать обратно в гостевую комнату и запереть дверь. Но ничего не помешало бы синьору Серпенте подняться туда и выломать эту самую дверь голыми руками. В этом она не сомневалась. Ася закрыла бледное от пудры лицо руками, подавляя желание разрыдаться. Тушь потечёт. И если она посмеет в таком виде предстать перед синьором Серпенте, Рената её убьёт. Хотя неизвестно ещё, что сделает с ней синьор Серпенте, и какая из этих двух зол будет меньшей. Ася расправила свои плечи, повторяя про себя наказы Ренаты, пытаясь сосредоточиться на них, а не на страхе, чтоб полегчало хоть немножко. И занесла побелевшие костяшки над дверью, постучав по дереву два раза. - Entra! – раздался хриплый мужской голос с той стороны. Ася толкнула обе створки, медленно заходя внутрь и глядя на свои новые туфли, купленные Аластором. Он говорил, вроде, что закажет их у знакомого сапожника по индивидуальным меркам. Неужели, правда, они были изготовлены на заказ, специально для неё? Но какое это теперь имеет значение? Может, и Аластора она больше не увидит… Эта мысль кольнула больнее, чем Ася ожидала. - Buonasera, - услышала она из глубины столовой, - моя маленькая Иностраночка. Ну, иди же ко мне, не бойся! Ася молча и послушно пошла вперёд, не смея поднять головы и не отрывая от пола глаз, которые были уже на мокром месте. - Посмотри на меня. В прошлый раз повязка чертовски мешала мне любоваться твоим милым невинным личиком. Я хочу видеть твои глаза. Посмотри на меня! У Аси заломило затылок, она все ещё глядела себе под ноги. - Я сказал, посмотри на меня. Будь послушной девочкой. Тебе это идёт. И Ася послушалась. А спустя мгновение над столом с дымящейся курицей и горящими свечами пронёсся крик ужаса, вырвавшийся из девичьей груди.