the college became crowded

Утро воскресенья было серым и промозглым. А еще, как будто, чем-то отличалось от любого другого утра. Проснувшись, Уилл почувствовал это сразу, приподнялся на локтях и заметил, что Майк уже проснулся и почему-то сидел на стуле. Всю неделю Уилл просыпался первым.  — Доброе утро, — поздоровался Уилл, заинтересованно наблюдая за другом.  Наверное, дело было в том, что вчера, когда Уилл пришел с прогулки, Майк уже спал. И из-за того, что он рано вырубился, сегодня соответственно проснулся раньше. — Доброе, — ровным голосом ответил Майк, не глядя на него. Он смотрел в окно, и лицо у него было чересчур спокойным. — Как ты? — потягиваясь, спросил Уилл. — Нормально, — голос Майка звучал совсем без эмоций, это немного пугало. — Выглядишь лучше, — ляпнул Уилл, понимая, что он даже не можешь посмотреть на лицо Майка, чтобы по-настоящему оценить его состояние.  — Да? — Майк пожал плечами. — Ну, я в порядке, — что-то было не так, воздух будто застыл между ними. Уилл поднялся, подошел к столу и начал наливать воду, отчаянно пытаясь заглянуть Майку в глаза. Тот не реагировал на него.  В голове внезапно всплыл вчерашний вечер. Настойчивый Ричи, который оплатил поход в кафе, его сильные руки, которые прижали его к дереву в темноте парка. Вновь адреналин от того, что они целуются в общественном месте, и сам Уилл, расплывающийся от этого внимания.  И тут рядом такой странный Майк, будто слегка игнорирующий его присутствие. У Уилла появилось неприятное предчувствие. — Ты уверен, что ничего не случилось? — спросил Уилл, не сдаваясь. — У тебя ничего не болит? Просто мне кажется или ты… какой-то другой? Майк наконец посмотрел на него, и ни один мускул на его лице не дрогнул, только глаза немного прищурились. Теперь Уилл реально напрягся. — А какой я должен быть? — спросил Майк, напирая своей интонацией. — Хотя за это я тебя и люблю, Уилл, — парень сделал паузу, наблюдая за реакцией другого. Уилл нахмурил брови, не понимая. — Ты всегда так обо мне беспокоишься. Знаешь, прямо как наседка. Уилл замер, немного крепче сжимая в руках бутылку воды. «Наседка». Слово повисло в воздухе, такое чужое и неправильное... Майк никогда так с ним не разговаривал. — Чего? — надеясь, что ему показалось, переспросил Уилл. — Ну, наседка, — повторил Майк. — Курочка такая, заботливая! Ты прямо наседка-Уилл, квохчешь надо мной постоянно. Байерс моргнул. Затем второй раз, третий. Он смотрел на Уилера и не узнавал его. Это было лицо его друга, его Майка, а слова были такими чужими, словно кто-то другой говорил его голосом. — Майк, ты… что несешь? — Несу? — Майк усмехнулся — это была первая эмоция за диалог. И усмешка вышла злой. — Я не несу, а говорю правду. Ты бегаешь вокруг меня, как будто я инвалид на всю жизнь, а не просто руку сломал. И всё это из-за чувства вины, ведь так? — Майк встал с места и подошел к Уиллу чуть ближе. Впервые (наверное, за всю жизнь) Уилл почувствовал от него какую-то угрозу, поэтому попятился спиной назад.  — Нет, Майк, я ведь говорил тебе, что делаю это всё именно для тебя и ради тебя, тем более ты сам сказал не винить себя… — неуверенно пробормотал Уилл, пытаясь защититься. — Я и не виню. — А за то, что с Ричи в кабинетах трахаешься? Винишь себя? Или это у нас норма теперь? — эти вопросы Майк буквально выплюнул ему в лицо. Бутылка воды выскользнула из рук Уилла и упала на пол. Вода разлилась по линолеуму, но он даже не заметил. В голове резко стало совсем пусто. А потом слова Майка врезались в сознание одно за другим. Стоп… — Что ты сказал? — голос Уилла прозвучал тихо, почти беззвучно. Он покачал головой медленно, будто пытаясь стряхнуть наваждение. И он не верил. Не мог поверить, что это говорит Майк, который только не так давно шептал ему перед сном «я тебя люблю». Майк, ради которого Уилл был готов на всё.  — А что? — Майк приподнял бровь. — Это разве неправда? — Уилл не мог нормально считать его эмоций и это было отвратно. В груди разливалось что-то непонятное, но очень болезненное. — Приходишь каждый вечер от него, и реально думаешь, что я не чувствую этот чужой запах? Или эти новые словечки и привычки?  Уилл смотрел на Майка и чувствовал, как реальность уходит из-под ног. Это была не та ревность, которую Майк проявлял прежде. Это было что-то более ужасное, как будто Майк намеренно старался вывести его из себя. Не мог же он говорить это всё в серьез… — Майк, прекрати, — теперь голос конкретно дрожал. — Ты не это хочешь сказать. — Именно это, — Майк стал звучать еще жестче. — Или ты надеялся, что я буду сидеть и радоваться, пока мой лучший друг развлекается с каким-то… — С каким-то кем? — перебил Уилл, сглатывая ком в горле.  — С каким-то выскочкой, который влез в нашу жизнь и всё испортил, — тон не менялся, Майк не дрожал.  — Я не твоя собственность, — отчего-то стал увереннее Уилл, чувствуя, что сейчас ему нужно защищать себя и свое право общаться с кем-то помимо Майка. Такое уже было, и не раз, но прежде они разговаривали друг с другом нежно, пытались успокоить. Раз теперь Майк атакует, Уилл будет атаковать в ответ. — Почему ты всё время говоришь «мы», «наша» жизнь? Друзья так себя не ведут. — А ты и Ричи все еще друзья? — прищурился Майк, не отвечая на поставленные вопросы.  — Я и Ричи… — Сосетесь прямо в холле нашего общежития, — Майк снова усмехнулся и похлопал себя по предплечью, имитируя аплодисменты, по-настоящему похлопать он не мог из-за больной руки. — Откуда… — Уилл не закончил, увидел в глазах Майка абсолютную уверенность в своих словах. — Ты видел? — Хотел отдать тебе телефон, который ты забыл, — пояснил Майк, наблюдая за тем, как Уилл обходит его и садится на край кровати, обхватывая себя за голову.  — Что тебе надо услышать? — не поднимая глаз, пробормотал Уилл куда-то в ладони. — Признание в том, что я гей? Да, я такой, Майк. Странно, что ты этого не замечал, или тебе напомнить как мы… — Мне плевать на это, — перебил его Майк, оставаясь стоять на месте. Тут Уилл не выдержал и резко вскочил на ноги. Он начал идти на Майка, и теперь пришла очередь Уилера пятиться назад, даже теряя какую-то уверенность. — Ты, — Уилл ткнул в него пальцем, закипая от гнева. — Что ты от меня хочешь? — он чувствовал себя униженным, оскорбленным.  — Хочу, чтобы ты был умнее, — Майк, как будто, на мгновение начал сомневаться в своих словах, но старался держать лицо. — Пойми, он не любит тебя, — здесь он стал звучать увереннее и снова жестоко. — Он просто хочет тебя трахнуть, как какую-то шлю… — Заткнись!  Пощечина прозвучала как выстрел. Рука Уилла все еще дрожала в воздухе. Он посмотрел на свою ладонь, потом на Майка, и выглядел до ужаса шокированным. Он ударил его. Никогда в жизни никого не бил, а сейчас ударил своего лучшего друга. — Шлюху, — закончил предложение Майк, прижимая руку к щеке. И в его глазах не было боли или обиды. Уилл ничего не понимал. — Ты только что назвал меня шлюхой? — глаза предательски защипало. Это было абсурдом. Какая-то другая реальность. — Ну, он первый, кто проявил к тебе подобное внимание, и ты сразу же растаял, — пожал плечами Майк, убирая руку от лица. Под старым синяком на скуле уже проявлялось новое красное пятно. — Это вообще не вяжется… — тихо проговорил Уилл, чувствуя, как по щекам начинают течь первые слезы. — Иди уже к нему, поплачься, — в ушах звенело, и поэтому Уилл уже не слышал, как голос Майка впервые за всю эту бредовую ссору дрогнул. Байерс схватил куртку и, не оглядываясь, выскочил за дверь.  *** Лукас всю ночь спал беспокойно, ему снилось что-то неприятное. Какой-то тягучий, липкий кошмар, в котором он бежал по бесконечному коридору, а стены сжимались вокруг него, и чей-то голос звал на помощь, но он не мог понять, чей именно. Синклер даже просыпался несколько раз, ворочался, сбивал простыню, но потом снова проваливался в этот тревожный сон. Последний раз он открыл глаза от глухого стука в дверь. Сначала подумал, что показалось, но стук повторился и звучал уже более четче и настойчивее. Лукас приподнялся на локтях, мутным взглядом уставившись на дверь. В комнате было темно, только узкая полоска света из-под двери разрезала темноту. Рядом заворочался Крис, его сосед. — Я открою, — хрипло пробормотал Крис, уже спуская ноги с кровати. — Спи давай. Лукас согласно кивнул и снова уткнулся лицом в подушку, но сон уже отступил. Теперь парень прислушивался к приглушённым голосам за дверью, пытаясь разобрать слова. — Тебе кого? — услышал он Криса. А потом был знакомый голос и тихий, сдавленный ответ, от которого Лукас сел на кровати мгновенно, как подброшенный пружиной. — Уилл? — спросил Крис и, видимо, получая кивок, он позвал: — Лукас, тут к тебе! Синклер уже натягивал штаны, путаясь в них, и через секунду вылетел в коридор. Когда он увидел Уилла, сердце пропустило удар. Его друг стоял, прислонившись к стене, бледный как полотно, с красными глазами и мокрыми дорожками на щеках. Он плакал. Уилл вообще редко это делал при нём, только если при Майке.  — Что случилось? — Лукас подлетел к нему и схватил за плечи. — Что с тобой? Или что-то с Майком? — С Майком всё нормально, — голос Уилла был хриплым, чужим. — Физически, — добавил он, уточняя, и Лукаса это напугало. — Пойдем прогуляемся, пожалуйста. Крис переводил взгляд с одного на другого, но благоразумно молчал. — Две минуты, — сказал Лукас и рванул обратно в комнату. Он оделся еще быстрее, за минуту, даже не глядя, что натягивает. На ходу сунул ноги в кроссовки, схватил куртку и выскочил обратно. Уилл стоял там же, не сдвинувшись с места. — Идём, — Лукас взял его за локоть и повёл к выходу. На улице было холодно. Серое, тяжёлое небо давило на плечи, мелкий дождь моросил в лицо. Они отошли от общежития на достаточное расстояние, и Лукас остановился, разворачивая Уилла к себе. — Рассказывай. Уилл смотрел куда-то в сторону, в мокрые кусты, и сначала молчал. Потом глубоко вздохнул и начал… Голос его срывался, но он говорил, говорил, говорил, пока не выплеснул всё до дна. Лукас внимательно слушал. Внутри него закипала злость на Майка, на ситуацию, на то, как всё обернулось. Однако он старался дышать ровно, потому что Уиллу нужна была поддержка, а не его гнев. — Он назвал тебя шлюхой? — первое, что он спросил, когда Уилл закончил. — Да, — прикрывая глаза, стараясь не расплакаться снова, ответил Уилл. — И сказал, что ты трахаешься с Ричи в кабинетах? — Да. — А ты трахаешься? — Нет! — Уилл почти выкрикнул это, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на отчаяние. — Мы целовались. Да, много. Но ничего такого… Мы с ним просто…  — Все нормально, — Лукас кивнул, и его лицо было сосредоточенным. Он пытался собраться с мыслями, потому что нужно было подобрать правильные слова. Такие, чтобы Уилл всё понял, но не развалился окончательно. — Слушай меня внимательно, — начал Лукас. — То, что он сказал — это полная чушь. Ты же понимаешь? — Конечно понимаю! Но зачем он это сделал?  — Затем, что он идиот, — Лукас вздохнул. — Ты сказал, что он увидел вас вчера. Так вот, он сломался. Уилл замер. — Что? — Уилл, — Лукас посмотрел ему прямо в глаза. — Майк всю жизнь влюблён в тебя. Безбожно и до потери пульса. Уилл удивленно открыл рот и закрыл. Потом открыл снова.  — Что? Нет, — он коротко, нервно рассмеялся. — Майк… мы друзья. Он всегда говорил… — Он всегда говорил «лучшие друзья», потому что боялся, — перебил Лукас. — Боялся, что если скажет правду, ты сбежишь, — тут он сделал паузу. — Знаешь, даже не так… Скорее, Майк боится быть собой, он не принимает в себе это. А теперь ты нашёл кого-то, кто попросту не боится, и он… увидел вас и не выдержал.  — Но… он наговорил столько гадостей. Про наседку и шлюху — это вообще нонсенс.  Лукас похлопал его по плечу, и они двинулись дальше по улице. — Конечно, он наговорил всякого. Но это только для того, чтобы ты ушёл, чтобы он сам ни на что больше не надеялся. Ему проще сделать вид, что он тебя ненавидит, чем признать, что ты выбрал не его. Уилл смотрел на него так, будто Лукас говорил на незнакомом языке. — Я не верю в то, что он в меня влюблен, — Уилл постарался произнести эти слова ровно. — Просто… откуда ты всё это знаешь? Тебя даже не было рядом. — Я вас знаю, — легко сказал Лукас. — И тем более, нечто подобное было в десятом классе. Припоминаешь?  Уилл поджал губы, понимая, о чем говорит Лукас. Точно, Майк уже посылал Уилла «к своему Лукасу», когда они впервые крупно поссорились на ночевке, это было после их совместной прогулки втроем. Майк тогда весь день был невыносимым, ревновал и общался с Лукасом, как с последним говном. Это было ужасно неприятно, почти то же самое, что произошло сегодня. — Что мне теперь делать? — спросил Уилл, когда они вышли к круглосуточному магазину. — Сначала мы позавтракаем, — Лукас толкнул дверь. — Я жутко хочу есть. А потом… не знаю. Просто дай ему время, он сейчас не в себе и говорит совсем не то, что имеет ввиду. Они купили сэндвичи, йогурт, какие-то булочки. Лукас расплатился, сунул Уиллу сэндвич, и они вышли обратно. — Ты куда сейчас? — спросил Лукас, жуя на ходу. — В библиотеку, — Уилл смотрел куда-то в асфальт. — Напишу Ричи, мы сегодня должны были на променад ехать. — А ночевать как будешь? — Черт, не знаю, — Уилл отчаянно пересекся с Лукасом взглядом. — Не подумал об этом. Лукас положил руку ему на плечо. — Если что, моя койка всегда свободна. Крис храпит, но к утру привыкаешь. — Спасибо, — Уилл слабо улыбнулся. — Иди, — Лукас кивнул. — Если что-то случится, то позвонишь. Они разошлись. Лукас смотрел вслед Уиллу, пока тот не скрылся за углом. Затем он сам направился к общежитию, но не в свою комнату, а к Майку. Им нужно было срочно поговорить. *** В библиотеке было пусто и тихо. Воскресное утро — не актуальное время для студентов. Уилл сел в самом дальнем углу, достал телефон и написал Ричи. Ты где? Ответ пришёл через пару минут. В кровати ещё, дрыхну. А что такое? Можешь прийти в библиотеку? Надо поговорить. Оу, звучит серьёзно! Буду через минут 20  Уилл отложил телефон и уставился в окно. За стеклом снова начинал моросить мелкий, противный дождь, и он идеально подходил под настроение. Ричи влетел в библиотеку, как и обещал, ровно через двадцать минут. И он был весь запыхавшийся, с растрёпанными волосами, в наспех натянутой кожанке поверх пижамной футболки. Он увидел Уилла в углу и направился к нему, не обращая внимания на сердитый возглас библиотекарши о том, что нужно предъявить читательский билет. — Что случилось? — без предисловий спросил Тозиер, садясь напротив. — Ты выглядишь так, будто апокалипсис начался. — Сегодня мы не поедем на променад, — тихо сказал Уилл. — Прости. Ричи моргнул, пытаясь заранее предугадать, что могло случиться. — Ладно, — без возражений согласился он. — Это не критично. — И мне негде ночевать. А вот это заставило Ричи выпрямиться и посмотреть на него уже совсем по-другому. — Уилл, что, черт возьми, случилось? Уилл выдохнул и рассказал. Полностью, снова, с самого начала про утро, затем про слова Майка, про «шлюху» и про пощёчину. Он говорил шёпотом, чтобы не привлекать внимание библиотекарши. Уилл также рассказал о том, что уже виделся с Лукасом, и про то, что тот ему сказал. Конечно, он не поделился с Ричи предположением Лукаса о «влюбленном Майке», потому что сам все еще считал это неправдой.  Ричи слушал молча. Его лицо менялось от удивления к неверию, от неверия к пониманию, от понимания к чему-то, что Уилл не мог прочитать. — Козел, — выпалил Ричи, и сразу стушевался. — Извини, но какие бы там у него тараканы в голове не ползали… — Да, — Уилл был согласен, но не звучал искренне злым. Ричи откинулся на спинку стула и закрыл глаза на секунду. Потом открыл их и снова посмотрел на Уилла. — Знаешь, он ведь и вправду специально пытался тебя оттолкнуть, — Ричи говорил спокойно, без злости. — Он стал понимать, что теряет тебя, и вместо того, чтобы сказать правду, решил сделать так, чтобы ты ушёл сам. — Лукас сказал примерно то же самое, — грустно опустил глаза Уилл. — Еще он до одури влюблен в тебя, — ровно произнес Ричи, пробуя эту мысль на вкус. — Это видно невооружённым глазом. Уилл смотрел на него и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Снова это. Неужели все вокруг видели то, чего не видел он? — Я не знал, — прошептал он. — Понимаю, — Ричи кивнул. — И ты не виноват. А вот он… молчал столько лет. И сейчас ему хреново, правда хреново! Он же в гипсе, с синяками, и только что собственными руками разрушил то, что больше всего боялся потерять. — И что мне делать? — глупо спросил Уилл, искренне не понимая. Ричи посмотрел на него и улыбнулся грустно, но тепло. — Для начала — не возвращаться к нему сегодня. Дай ему остыть, и себе дай. А с ночлегом мы что-нибудь придумаем. Пойдешь ко мне в конце концов!  — Ричи, я… — Вставай, — Тозиер поднялся и протянул ему руку. — Идём гулять. Погода дрянь, но проветриться надо, к тому же я не завтракал. Заодно и решим, где ты будешь спать сегодня: на мне или подо мной! — шутливо заигрывая, поиграл он бровями, тем самым пытаясь разрядить обстановку. Уилл взял его руку и позволил поднять себя. Было больно и еще пусто. Но рядом был кто-то, кто держал его за руку и не отпускал, не ревновал, не закатывал скандалов, а легко флиртовал и успокаивал. Однако в глубине души Уилл знал, что эта рука была не той, которую он действительно хотел бы держать. И это знание жгло сильнее любого холода. *** Майк сидел на кровати, стараясь дышать ровно. Сердце билось еще бешенее, чем вчера, когда он увидел Уилла и Ричи в коридоре. Еще бешенее, чем когда Уилл вернулся после прогулки и лег рядом с ним, не подозревая, что Майк, который отвернулся к стене, вовсе не спит, а пытается утихомирить дыхание и не разрыдаться еще больше. Сейчас он провернул то, о чем размышлял пол ночи. И ему казалось, что он сделал всё правильно, но отчего-то было неспокойно. Понимание, что таким образом всё стало только хуже, и теперь Уилл окончательно его возненавидит… Они ведь могли сохранить дружбу, всегда удавалось. Даже в самых абсурдных ситуациях.  Однако теперь, когда Майк осознавал свою идиотскую влюбленность, дружить уже не хотелось. Эта дружба только тяготила и заставляла размышлять над своей никчемностью. Его чувства не взаимны, и это понимание било сильнее любого удара по лицу.  Дверь открылась, и, без стука, в комнату зашел Лукас. Майк вздрогнул от неожиданности. — Почему не спишь? — Лукас закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, внимательно глядя на друга. — Уже почти девять, воскресенье, все нормальные люди дрыхнут. — А я не все, — буркнул Майк, отворачиваясь к окну. — Ты чего здесь? — Я виделся с Уиллом. Майк дёрнулся, но промолчал. — Он рассказал мне всё, — продолжил Лукас, отходя от двери и садясь на стул. — Если что, вообще всё. — Он ударил меня, — тихо сказал Майк. — Впервые в жизни. Никогда не думал, что Уилл способен…  — А ты никогда не думал, что способен назвать его шлюхой? — перебил Лукас, и в его голосе зазвенела сталь. — Майк, какого чёрта? Майк молчал, и смотрел в одну точку за окном, где серое небо смешивалось с серыми крышами. — Я не знаю, — наконец выдавил он. — Я просто… не выдержал, Лукас. Я увидел их вчера в холле. Он целовал его, и Уилл так улыбался… Ты понимаешь? Он улыбался ему так, как мне не улыбался никогда.  — Потому что ты боялся, — Лукас подался вперёд. — Ты боялся признаться ему в своих чувствах, а он боялся, что ты его отвергнешь. Вы одинаковые, идиоты. — Я не боюсь, — голос Майка дрогнул. — Я просто знаю, что он меня не любит. Не так, как я его. — Откуда ты знаешь? — Лукас почти кричал. — Ты спрашивал? Говорил с ним? — А зачем? — Майк наконец повернулся и посмотрел на друга. Глаза у него были красные, опухшие. — Чтобы он пожалел меня? Чтобы сказал «ой, Майк, я не знал, давай попробуем»? Я не хочу быть чьей-то жалостью, и не хочу быть вторым номером после Ричи. — Ты не второй номер, — уже тише проговорил Лукас, устало проводя рукой по лицу. — Ты всегда был для него первым, я знаю. В горле стоял ком, огромный, колючий, не дающий дышать. Майк сглотнул. — Я люблю его, — прошептал он. — Так сильно, что это разрывает меня изнутри. И я ненавижу себя за то, что сделал сегодня, за то, что назвал его… этим словом. Я сам заставил его ударить меня. И я хотел, чтобы он ушёл, чтобы не смотрел на меня с этой жалостью, чтобы не видел, как я разваливаюсь на части. Голос его сорвался, и слёзы, которые он сдерживал всю ночь, хлынули наружу. Майк закрыл лицо здоровой рукой, плечи его затряслись. Лукас поднялся, подошёл к кровати и сел рядом. Обнял Майка одной рукой, прижимая к себе, и тот уткнулся лицом ему в плечо, вздрагивая от рыданий. — Тише, тише, — Лукас гладил его по спине. — Всё будет хорошо. Слышишь? Всё наладится. — Не наладится, — всхлипывал Майк. — Я  окончательно всё испортил. Он теперь ненавидит меня. — Нет, не ненавидит. У тебя все равно никогда не получится сделать так, чтобы Уилл тебя ненавидел, — заверил Лукас. — Сейчас он просто обижен и тоже не знает, что делать. Я видел его лицо сегодня утром. Ему, как и тебе, очень больно.  Майк отстранился, вытирая слёзы здоровой рукой. Лицо у него было красное, мокрое, жалкое. — Что мне теперь делать? — спросил он почти детским голосом. — Для начала просто успокойся, — Лукас вздохнул. — Потом мы поедим и подумаем. А пока… — он встал, оглядел комнату и указал рукой на сдвинутые матрасы, — надо их раздвинуть. Майк проследил за его рукой и нервно сглотнул. — Ты думаешь, он захочет сегодня спать отдельно? — Я думаю, тебе сегодня будет слишком больно лежать рядом с ним, — мягко сказал Лукас. — И ему, если он вернётся, тоже. Майк кивнул, уже не в силах говорить. Он поднялся, чтобы Лукас подошёл к кроватям и взялся за край одной из них. Он потянул ее на себя, металлические ножки противно скрипнули по полу, и между матрасами образовалась щель. Потом ещё одна… и ещё. Майк смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то умирает. Эти кровати были сдвинуты столько лет. Сначала в детстве, когда они боялись монстров под кроватью. Потом в старшей школе, когда им просто было так удобно. Затем в колледже, когда это уже стало их привычкой, их маленьким миром. А теперь этот мир рушился. Лукас раздвинул кровати до конца, так, что между ними теперь было не меньше метра. — Так нормально? — немного отдышавшись, спросил он, поворачиваясь к Майку. Уилер кивнул, хотя внутри всё кричало «нет». Он сел, теперь, на свою кровать. — Я схожу за завтраком. Ты что хочешь? — Всё равно, — глухо ответил Майк. — Мне не до еды. — Тебе надо поесть, — твёрдо сказал Лукас. — Я принесу омлет, тосты и много кофе! Он вышел, оставив Майка одного. Тот сидел на кровати, глядя на пустое пространство там, где раньше была кровать Уилла. И Майк чувствовал, как пустота внутри разрастается, заполняя всё тело. Лукас вернулся через полчаса с двумя подносами, полными еды. Он поставил один перед Майком, второй взял себе и уселся на стул. — Ешь, — скомандовал он. Майк послушно взял вилку и поковырял омлет. Конечно, есть совсем не хотелось, но Лукас смотрел на него так, что пришлось заставить себя проглотить несколько кусков. — Спасибо, — тихо сказал он через некоторое время. — Не за что, — Лукас жевал тост. — Для того и нужны друзья. — Ты правда думаешь, что всё наладится? — Правда, — твёрдо ответил Лукас. — Не сразу, не быстро, но наладится. Вы слишком долго были вместе, чтобы просто взять и разойтись. Даже если мы говорим про дружбу. Майк кивнул, хотя в дружбу уже не верил. Как можно дружить с человеком, которого любишь так, что сердце разрывается? Они доели в тишине. Лукас убрал подносы, и сел обратно. — Слушай, — начал он осторожно. — Давай я позову Макс? Посидим втроём, поиграем во что-нибудь. Ты отвлечёшься хоть. Майк поднял на него усталые глаза. — Зачем? — Затем, что нельзя сидеть и накручивать себя. Тебе нужно отвлечься. А мы с Макс умеем поднимать настроение. — Не уверен, что моё настроение можно поднять. — Попытка не пытка, — Лукас уже доставал телефон. — Она как раз должна быть свободна. Майк не стал спорить. Ему уже было всё равно. Макс пришла через час, ввалилась в комнату с огромной коробкой настольной игры, пакетом чипсов и бутылкой колы. — Ну что, народ, — объявила она, скидывая всё на стол. — Кто тут у нас страдает? Будем лечить. Майк смотрел на неё и чувствовал как огромная благодарность разливается в груди. Макс не задавала вопросов, не лезла в душу. Она просто была рядом, яркая, живая, настоящая. Они играли несколько часов. Сначала в «Монополию», затем в карты и в какую-то дурацкую игру с угадыванием слов. Макс постоянно шутила, Лукас подкалывал её в ответ, и постепенно Майк начал забывать о том, что случилось. А когда Макс в очередной раз обыграла их обоих и радостно завизжала, Майк вдруг поймал себя на том, что улыбается по-настоящему, первый раз за этот бесконечный день. И в этой его улыбке была крошечная надежда на то, что, может быть, не всё потеряно. Да, он точно сможет пережить этот день.  ***  Уилл и Ричи медленно брели по мокрым улицам, не выбирая направления. — Замёрз? — спросил Ричи, косясь на Уилла. — Не особо. — Врёшь ведь, у тебя губы синие. Уилл не ответил. Он действительно замёрз, но возвращаться в общежитие не хотел. Там был Майк. А с ним он сейчас не мог находиться в одном пространстве. — Слушай, — Ричи остановился и развернул его к себе. — Может позовём Дастина? Покушаем все вместе, поболтаем. Тебе нужно отвлечься, а я уже иссяк как источник развлечения. Уилл слабо улыбнулся. — Ты не иссяк. — Знаю, я кладезь, — Ричи подмигнул и уже доставал телефон. — Но компания не помешает. Идёт? — Идёт. Они сели на лавочку в привычном парке. Ричи позвонил Дастину. Тот примчался через полчаса, весь запыхавшийся, с шапкой набекрень и с рюкзаком, из которого торчали какие-то бумаги.  — Я думал, мы сегодня работаем! — выпалил он, подбегая. — А вы просто гуляете? Без чертежей? Без расчётов? — Расслабься, Хендерсон, — Ричи хлопнул его по плечу. — Сегодня у нас день психического здоровья. Идём жрать пиццу. — Пиццу? — Дастин моргнул. — А проект? — Проект подождёт, — тихо сказал Уилл. Дастин посмотрел на него внимательно и, кажется, что-то понял. — Ладно, пицца так пицца, — он кивнул. Ребята зашли в ту же пиццерию, где Ричи и Уилл были вчера. Уютный зал с клетчатыми скатертями и почти полным отсутствием посетителей. Сели в углу, заказали огромную пиццу-пепперони и три колы. — Ну, — Дастин отпил прямо из бутылки, не наливая в стакан, — расскажете? Уилл и Ричи переглянулись. — О чём? — Ричи скрестил руки на груди. — Ребят, вы всю неделю пропадаете и отлыниваете от работы, а теперь зовете меня поесть пиццы. Я же не тупой! — он усмехнулся, переводя взгляд с одного парня на другого. — Что за драма приключилась в скучной жизни архитекторов?  — Ты уверен, что хочешь это слушать? — спросил Ричи. — Я уверен, что вы всё равно расскажете, а я люблю быть в курсе. Так что да, давайте. Уилл вздохнул и начал. Сначала осторожно, подбирая слова, потом быстрее, захлёбываясь историей. Он рассказал про Майка и их странные взаимоотношения, даже про кровати и про ревность. Затем повествование дошло до вчерашнего вечера и момента в холле… — И мы с Ричи… ну, — Уилл замялся, потому что не знал, можно ли такое говорить Дастину. — Мы целовались, — помог ему Ричи, наблюдая за реакцией Хендерсона. Тот лишь пожал плечами. — Только не обижайтесь, но по вам было видно, — он откусил кусок пиццы. — Я не осуждаю, ты можешь продолжать. Дальше Уилл рассказал про сегодняшнее утро и слова, от которых до сих пор саднило внутри. Лицо Дастина исказилось шоком и ужасом одновременно. — Он серьезно назвал тебя так? — переспросил он, когда Уилл замолчал. Байерс молча кивнул. — И вы не встречаетесь? Никто ни с кем? — Не встречаемся, — подтвердил Ричи. — Мы просто… — он коротко глянул на Уилла, и они оба резко осознали, что все еще не обсуждали статус их отношений, — ну, целуемся.  Дастин схватился за голову. — Боже, у меня сейчас мозг закипит. — Как-то так, — Уилл слабо улыбнулся. Дастин молчал несколько секунд, переваривая, потом поднял глаза. — Знаете что? Я, конечно, полный ноль в отношениях, но мне кажется, вы все просто идиоты. Извините за прямоту, — он сделал короткую паузу. — Вы целовались в общественном месте, осознавая, что это может кто-то увидеть. А Майк… у него явно вагон проблем и больше. — Мы знаем, — вздохнул Ричи. — Но! — Дастин поднял палец вверх. — Я вас понимаю. Чувства — это сложно. — Утешил, — фыркнул Ричи. — Я не утешаю, я констатирую факты, — Дастин отпил колы. — Но, если что, я всегда поддержу. И жизнь у вас, оказывается, вовсе не скучная. Уилл посмотрел на него с благодарностью. Дастин был… надёжным, хоть и немного странным. — Спасибо, — сказал Уилл. — Не за что. А теперь давайте вы уже поедите, а то пицца стынет. И мне так хочется пошутить про то, что наш проект стоит на месте из-за ваших личных драм. Потому что это единственное, что меня в этой ситуации бесит! Ричи рассмеялся, и Уилл не сдержал улыбки. — Серьёзно, — продолжил Дастин с набитым ртом. — Мы могли бы уже трубы ставить, а вместо этого вы тут разбираетесь, кто кого любит. Я, между прочим, единственный адекватный человек в этой компании. — А как же Джейн? — подколол Ричи. — Джейн — это другое, — Дастин замялся. — Мы просто общаемся. — Конечно, просто общаетесь, — протянул Ричи, переглядываясь с Уиллом. Тот впервые за день рассмеялся по-настоящему. Они просидели в пиццерии больше двух часов. Болтали обо всём подряд. О музыке и о фильмах. Уилл рассказал, что наконец посмотрел знаменитый «Интерстеллар», не упоминая Майка. Дастин рассказал историю про то, как чуть не спалил лабораторию в школе, и они хохотали до слёз. Уилл чувствовал, как напряжение понемногу отпускает его. Здесь, с этими ребятами, было безопасно. И пока что, можно было не думать о Майке и о его жестоких словах.  Когда они уже собирались уходить, у Ричи зазвонил телефон. Он глянул на экран, усмехнулся и взял трубку. — Эрик? Ты чего? На том конце очень быстро заговорили. Ричи слушал, и ухмылка на его лице становилась всё шире. — Да ладно? — сказал он в трубку. — Снова к Лорейн? Слушай, мне плевать, где ты ночуешь, просто предупреждай заранее. Голос в трубке затараторил что-то возбуждённое. — Заткнись, — рявкнул Ричи, но беззлобно. — Иди уже к своей девушке. И да, не вздумай ничего там… Ладно, проехали.  Он сбросил вызов и посмотрел на друзей. Дастин и Уилл смотрели на него с любопытством. — Эрик сказал, что сегодня не придёт, — пояснил Ричи. — У них с Лорейн что-то там намечается, и он решил, что я должен знать. — Что намечается? — невинно спросил Дастин. — Он сказал, что они будут… ну, заниматься делами, — Ричи закатил глаза, неоднозначно крутя ладонью в воздухе. — Я велел ему заткнуться. Дастин прыснул, Уилл не выдержал и рассмеялся, смех был немного нервным, но искренним. — Да уж, — выдавил Дастин сквозь смех. — Твой сосед — ходячее клише. — Именно, — улыбнулся Ричи. Вскоре они вышли из пиццерии под мелкий дождь. Дастин попрощался и убежал в сторону библиотеки, говоря о том, что у него назначена какая-то встреча. Уилл и Ричи остались вдвоём под козырьком. — Ну что, — Ричи повернулся к нему. — Эрика нет… Комната свободна, и у меня есть предложение. — Какое? — Уилл знал ответ, но хотел услышать. — Пойдем ко мне. Ну, посидим, поговорим. Или можем не говорить, — Ричи смотрел на него в упор. — Ты как? Уилл подумал о Майке и о том, что сегодня он не сможет вернуться к нему. Точно не после такого. Сейчас им обоим нужно было побыть порознь. — Идём, — сказал он. *** Комната Ричи встретила их теплом и полумраком. Эрика действительно не было. Его кровать была аккуратно заправлена, на столе царил порядок, что случалось редко. Ричи щёлкнул выключателем, и маленький торшер в углу зажёгся мягким светом. — Располагайся, — сказал он, скидывая куртку. Уилл стоял у порога, не решаясь войти. Всё вдруг стало слишком реальным. Они вдвоём… Ночью, в пустой комнате. — Уилл, — Ричи подошёл к нему, взял за руку. — Иди сюда. Он потянул его внутрь, закрыл дверь. Затем повернулся и оказался лицом к лицу, так близко, что Уилл почувствовал его дыхание. — Как ты? — тихо спросил Ричи. — Не знаю, — честно ответил Уилл. — Всё смешалось. — Понимаю. Ричи протянул руку и осторожно коснулся его щеки. Провёл большим пальцем по скуле, по линии подбородка. Уилл закрыл глаза, отдаваясь этому прикосновению. — Но здесь и сейчас ты со мной, — прошептал Ричи. — И я хочу, чтобы ты знал, что ты важен и нужен. Тебя есть за что любить, и никаких грязные слова не должны задевать тебя.  Уилл открыл глаза. В них стояли слёзы, но он не давал им упасть. — Ричи… — Тсс. Ричи наклонился и аккуратно прильнул губами к его губам. Медленно, нежно, как будто впервые, словно Уилл был чем-то совершенно хрупким. И Уилл ответил, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Потом поцелуй углублялся, становился жарче, требовательнее. Руки Ричи скользнули под куртку Уилла, стаскивая её с плеч. Она упала на пол, следом за ней и его футболка. В ответ Уилл тоже потянул футболку Ричи вверх, путаясь в ткани, и тот помог ему, стягивая её через голову и отбрасывая куда-то в сторону. Обнажённая кожа, горячая, живая, под пальцами — это реально сводило с ума. Они целовались, двигаясь к кровати, спотыкаясь о разбросанные вещи, не в силах оторваться друг от друга. Ричи повалил Уилла на матрас, нависая сверху, и Уилл выгнулся ему навстречу, чувствуя, как внутри разгорается пожар. — Ты охрененный, — выдохнул Ричи ему в губы. — Молчи, — выдохнул Уилл в ответ и снова поцеловал его, жадно, глубоко, забывая обо всём. За окном шумел дождь, и сейчас, в этой комнате, Уилл мог окончательно забыть об утреннем кошмаре, просто позволяя себе быть с тем, кто был рядом. И быть тем, кем он был на самом деле.