the college became crowded

Майк проснулся от того, что ему было жутко холодно. Он лежал на своей, теперь отдельной, кровати.  Одеяло сбилось куда-то в ноги, пижама задралась, и этот дикий холод шел, скорее, не снаружи, а изнутри. Майк открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на серый, весь в мелких трещинках, потолок. Он знал каждую из этих трещин, потому что они с Уиллом часто лежали и придумывали, на что те похожи. Уилл говорил, что одна трещина напоминает ему дракона. Майк видел в ней просто трещину, но всегда подыгрывал. Он повернул голову, сразу натыкаясь на пустую, аккуратно заправленную кровать Уилла.  Байерс всегда заправлял свою половину, даже если они спали в обнимку. Майк никогда не понимал этого ритуала.  Сейчас отсутствие скомканного одеяла, теплой вмятины на подушке, и просто самого Уилла до ужаса ранило. Майк знал, что Уилл не вернется ночью, ведь он сам сделал всё, чтобы тот ушёл. Он наговорил гадостей, заставил его ударить себя, раздвинул кровати. Но все равно где-то в глубине души теплилась глупая, иррациональная надежда, что утром он проснётся и увидит знакомый силуэт на соседней подушке.  Силуэта не было, а вот реальность давила на виски. Майк сел на кровати, и тело отозвалось болью. Рука в гипсе ныла, рёбра саднили при каждом движении, разбитая скула пульсировала в такт сердцебиению. И Майк подумал о том, что, когда Уилл был рядом, он чувствовал эту боль гораздо менее ярко. Зато физические раны заглушали душевные, хотя бы немного. Теперь ему нужно было в душ. Майк чувствовал себя грязным, липким и отвратительным. После вчерашнего дня, после слёз, и вообще после всего, нужно было смыть с себя этот кошмар. Пошатываясь, он добрался до шкафа, затем кое-как одной рукой сгреб полотенце и чистую одежду. Потом, держась за стену, поковылял к двери. Каждый шаг отдавался в поврежденных конечностях. Когда Майк уже был в ванной комнате, он посмотрел на свое отражение в зеркале: рука в гипсе, рёбра, которые не давали нормально наклониться, трясущиеся пальцы здоровой руки.  Майк попытался стянуть футболку и сразу же зашипел от боли, дёрнув плечом. — Черт, — выдохнул он.  Майк попробовал ещё раз, более медленно и осторожно. Он задрал футболку здоровой рукой, зажал край зубами и начал тянуть вверх, одновременно выкручивая плечо. Боль пронзила рёбра, перед глазами поплыло, но футболка наконец поддалась и сползла через голову. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на эту чертову футболку, валяющуюся на полу. Одно движение, а сколько сил заняло. Зато штаны дались легче. Майк спустил их здоровой рукой, перешагнул, ухватился за стену, чтобы не упасть. Остался в боксерах и теперь смотрел на ванную, как на вражескую крепость.  И несмотря на всё это, Майк забрался внутрь, кое-как дотянулся до крана и включил воду, сразу же регулируя ее. Он установил душ на держателе, чтобы не сильно напрягаться и просто встать под струи. И вот, Майк стоял под водой в трусах, которые намокли и противно прилипли к телу. Он понимал, что снять их у него все равно не получилось бы, поэтому старался не сильно думать об ощущаемом дискомфорте. Мылся, конечно, долго и мучительно, одной рукой, то и дело задевая ушибы и шипя от боли. Провести мочалкой по спине не получалось, потому что рука не загибалась так, как надо. Поэтому нормально помыться все равно не выходило, и он чувствовал, что останется грязным. Однако сил на большее не было. Когда он наконец выключил воду, руки дрожали от усталости. Майк взял полотенце, кое-как обтерся, не снимая мокрых боксеров. Потом выбрался из ванной и сел прямо на пол, пытаясь отдышаться. Нужно было одеться. Майк поднялся, придерживаясь за стену. А потом долго мучился, продевая здоровую руку в рукав чистой футболки, затем пытаясь просунуть больную, закованную в гипс. В какой-то момент футболка застряла на плече. Майк стоял, прикрыв глаза, и чувствовал, как по лицу течёт пот, или же это были слёзы, он уже не различал. — Давай же, — прошептал он, дёргая ткань. — Давай. Футболка наконец поддалась. Штаны, опять же, надеть было легче, но когда он закончил, у него не осталось сил даже на то, чтобы порадоваться. Он снова опустился на пол. Майк глядел перед собой пустыми глазами, и чувствовал себя выжатым досуха. А ведь это всего лишь душ, простое одевание. Вещи, которые раньше занимали пять минут, превратились в испытание. И Уилла рядом не было… Он поднялся, шатаясь, побрёл обратно в комнату, добрался до кровати и рухнул на неё, даже не поправив одеяло. Уилер лежал и теперь снова смотрел в потрескавшийся потолок. В голове всплыло лицо Уилла. Его мягкие, каштановые волосы, которые вечно лезли ему в глаза, и он откидывал их движением головы, таким привычным, что Майк мог узнать его по этому жесту в любой толпе. Потом перед глазами появилась родинка над губой. Она у него такая заметная, тёмная, и лучше появлялась, когда Уилл улыбался. Майк смотрел на неё часами, придумывал, что она похожа на звёздочку, на каплю шоколада, на всё, что угодно, лишь бы продолжать смотреть. Образ завершали глаза Уилла. Ореховые, иногда казались зелёными, а иногда карими (чаще в темноте комнаты, когда они лежали в обнимку и смотрели друг на друга). Только у Уилла Байерса могли быть такие уникальные, неповторимые, и самые красивые глаза на свете. Боль и любовь смешались в груди в такую концентрацию, что дышать стало трудно. Майк зажмурился, пытаясь отогнать эти мысли, но они не уходили.  Он сел, взял с тумбочки телефон, нашел контакт Лукаса и быстро напечатал ему сообщение.  Если что, сегодня мне не надо завтрак, я сам как-нибудь. Лукас ответил не сразу, но достаточно быстро. Однако Майк все равно снова успел отвлечься на мысли про Уилла, которые предательски уходили к его прекрасным рукам и ногам. Ты уверен? Я могу принести Я уверен, ты лучше иди на пары. Майк отложил телефон и снова лёг. Есть ему не хотелось совсем. Хотелось только, чтобы это всё оказалось сном, чтобы Уилл открыл дверь, вошёл, сел рядом и сказал, что всё будет хорошо. *** Когда Уилл проснулся, он сразу же почувствовал свою вспотевшую спину, влажные волосы на лбу, и тяжесть чужого тела, прижимающегося к нему со всей дури. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом память вернулась. Точно, это комната Ричи и немного узкая одноместная кровать, на которой они каким-то чудом уместились вдвоём. Ричи дышал ему в затылок, обвив рукой талию и уткнувшись носом в шею. Их ноги переплелись так, что было непонятно, где чьи. Уилл повернул голову, чтобы посмотреть на часы на тумбочке. Время 7:02. В воскресенье они проспали бы до обеда, а тут, пожалуйста, Уилл бодрый как огурец. Видимо, организм решил, что выходные закончились. Он осторожно высвободился из объятий Ричи, стараясь его не разбудить. Тот недовольно что-то пробурчал во сне, перевернулся на другой бок и затих. Уилл натянул свои, брошенные вчера на пол, спортивки и понял, что вся чистая одежда осталась в его комнате. А помыться хотелось. Черт, придется будить Ричи. — Ричи, — прошептал Уилл и легонько потряс парня за плечо. — Риичи… Тозиер резко встрепенулся и немного напуганно пробормотал: «Что случилось?!». Увидев перед собой Уилла, он расслабился.  — Дашь мне свою одежду на сегодня? — неловко проговорил Уилл, почесывая затылок.  — Конечно! — Ричи потер глаза, и быстро ориентируясь в пространстве и времени, подскочил на ноги. Он подошел к шкафу и достал оттуда футболку и боксеры. — Будешь в этих спортивках? Или штаны тебе тоже подобрать?  — Лучше подбери что-то, — все так же стесняясь, пробормотал Уилл. Он не любил ходить на пары в чем попало. Только хорошие футболки, а лучше рубашки. Брюки или джинсы. Точно не пижамные штаны, спортивки или майки, как вверх. Студенты, которые так ходили, казались ему ужасно неопрятными.  — Без проблем, — Ричи начал рыться глубже, чтобы подобрать что-то подходящее для Уилла. Байерс был ниже его, но бедра были пошире. Джинсы, которые обычно носит Ричи, точно ему бы не подошли. Но вроде у Тозиера было кое-что подходящее… — Вот! — по ощущениям, Ричи залез в самые дебри шкафа. Он вынул хорошие, темно-коричневые, вельветовые брюки. На вид достаточно широкие для Уилла, насчет роста, возможно, немного побольше, но это было не критично.  — Вообще не твой стиль, — улыбаясь, но при этом хмурясь, Уилл принял вещь в руки, уже собираясь попросить полотенце. Но Ричи опередил его и сам достал одно, медиум размера. — Спасибо большое. — Да не за что, — отмахнулся Тозиер. — А брючки эти я в старшей школе носил. Еще в поисках себя, типа, пребывал.  — Они как будто из моего гардероба, — даже как-то удивленно сказал Уилл. — Тоже об этом подумал! — парень обошел другого, подходя к столу, чтобы взять телефон. Он посмотрел на время и подогнал Уилла идти в душ, чтобы они оба успели сделать все утренние процедуры. Уилл встал под горячую воду и закрыл глаза, позволяя себе просто постоять пару минут, ни о чём не думая. Но мысли о прошедшей ночи всё равно лезли в голову, давя на виски. Он вспомнил, как они целовались, жадно, неистово, как руки Ричи блуждали по его телу, как он сам стонал в подушку, чтобы не разбудить соседей. А потом Ричи сполз ниже, и Уилл почувствовал его губы на своём животе, ещё ниже, и… Он зажмурился, отгоняя воспоминание. Но нет, картинка не уходила. Ричи, смотрящий на него снизу вверх с этой своей кривой усмешкой, его язык, его руки на бёдрах Уилла, и то, как он двигается. Затем внезапно лицо Ричи в его голове дрогнуло, поплыло и превратилось в другое. Более тёмные волосы, большие карие глаза, россыпь веснушек на носу. Майк. Уилл распахнул глаза, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на кафельную стену перед собой и пытался успокоить дыхание. — С ума схожу, — прошептал он вслух.  Он резко повернул кран с холодной водой, и ледяные струи ударили по лицу, по груди, по спине. Уилл вздрогнул, но не отодвинулся. Пусть холод вышибет эту дурь из головы. Так он простоял под холодной водой минуты две, потом выключил душ и начал обтираться полотенцем, стараясь думать о чём угодно, кроме Майка. О чертежах, о проекте и о том, что сегодня нужно закончить эскиз для «Стены-сокровищницы». Подумал о том, что вечером они с Ричи и Дастином должны наконец заняться делом, а то прошлая неделя ушла в плане работы в никуда. И в целом, мысли об этом ему помогали. Уилл выдохнул, оделся и вернулся в комнату. Ричи сидел на кровати, и Байерс только сейчас заметил, какой он лохматый, с опухшим ото сна лицом.  — Теперь ты, мойся и собирайся, — с улыбкой проговорил Уилл. Ричи устало простонал и рухнул обратно на подушку, зарываясь в нее лицом. — Мы на завтрак опоздаем! Сегодня пары раньше начинаются.  Уилл подошел к кровати и сел сбоку от Ричи. Тозиер потянулся, хрустнув всем телом, а потом сгреб Уилла в объятия, утыкаясь носом ему в живот. — Я не хочу на завтрак, — пробурчал он. — Хочу просто лежать. — А я хочу есть, — Уилл потрепал его по волосам. — Давай, вставай. *** В столовой естественно для понедельника было шумно и людно. Утренний час пик и все, кто не проспал, толпились у раздачи, хватая подносы и споря, кому какая каша достанется. Уилл и Ричи сели за свободный столик у окна. Лукаса нигде не было. Наверное, он еще спал. Ричи отправил парню текстовое сообщение, чтобы, возможно, разбудить уведомлением, а то, так ведь и проспать можно. И ответ пришел почти сразу. Лукас написал, что уже поел и сейчас собирается на пары.  Уилл поймал себя на том, что сканирует взглядом зал в поисках кого-то другого, и заставил себя остановиться. Бред, Майк же не может прийти сюда. Уилл хотел сказать Ричи, чтобы он спросил у Лукаса, списывались ли они с Майком и навещал ли его друг, волнуясь за то, поел он или нет. Но решил, что нужно это прекратить. С Майком ничего не случится, никуда он не денется и вряд ли он настолько себя не любит, чтобы не попросить помощи у Лукаса.  — Что будешь? — спросил Ричи, поднимаясь. — Да всё равно, возьми что-нибудь. Ричи ушёл к раздаче, а Уилл остался сидеть, глядя в окно на, как обычно, серое, хмурое небо. Октябрь кончался, и ноябрь уже дышал в спину холодом и сыростью. Потом они позавтракали почти молча, но это молчание было нормальным, даже уютным, не тягостным. Ричи иногда пинал его ногой под столом и подмигивал, а Уилл улыбался в ответ, хотя где-то внутри всё ещё зудела мысль о том, что всё это — неправильно. Слишком быстро, слишком легко. Но Уилл активно прогонял эту мысль, понимая, что слишком сильно загоняется. Конечно, он не привык к тому, что бывает легко, вот его и удивляет вся сущность Ричарда Тозиера. После завтрака они вместе пошли на пару, Ричи дал ему пустую тетрадь и ручку. На сегодня этого должно было хватить. Возможно, Уилл сходил с ума, но он ловил на себе любопытные взгляды одногруппников, потому что Ричи шёл рядом, очень близко, чуть касаясь плечом, и это было… странновато. Они не держались за руки, не обнимались прилюдно, но сама атмосфера между ними изменилась. Она была осязаемой, почти видимой. Они что, пара теперь? Уилл поймал себя на этом вопросе и понял, что они так и не обсудили это. Просто как-то само собой случилось, вот и всё. Но значит ли это, что они встречаются? Или они просто… ну, целуются и немного спят вместе? Мысль повисла в воздухе, и ответа пока не нашлось. Они вошли в пустую, (если не считать пары человек, которые уже сидели за первыми партами), аудиторию. Прошли в самый конец, как обычно… А потом оба замерли.  На доске мелом было нарисовано нечто, от чего у Уилла перехватило дыхание. Это был чертеж. Точно, их чертеж. Трубы «Речного органа» — те самые, которые они разрабатывали с Дастином. Выверенные линии, правильные пропорции, даже пометки о высоте и диаметре. А внизу, крупными буквами: НУЖНО ПРОДОЛЖАТЬ — Что за хрень? — выдохнул Ричи. Уилл стоял, не в силах пошевелиться. Это был не просто чей-то рисунок, а, вероятно, послание. Кто-то знал про их проект и воспроизвёл чертеж с точностью, доступной только тому, кто видел оригинал. — Быстро, — Ричи рванул к доске, доставая телефон. — Надо сфоткать, пока не стёрли! Он сделал несколько снимков под разными ракурсами, как раз в тот момент, когда в аудиторию вошла одна из их одногруппниц, с которой они немного общались, Тина. — Ой, а что это? — спросила она, глядя на доску. — Ничего, — Ричи уже подошел ближе и быстро стер рисунок специальной тряпкой. — Мы просто дурачились. Тина пожала плечами и села на своё место. Ричи вернулся к Уиллу, который всё ещё стоял в проходе между местами, он был бледным. — Сядь, — тихо сказал Ричи, подталкивая его к месту. — И дыши! Уилл сел, уставившись на пустую доску. — Это она, — сказал он. — Кто? — Джейн. Ричи посмотрел на него, потом на телефон с фотографиями. — Почему ты так думаешь? — Кто ещё? — Уилл повернулся к нему. — Я думаю, что она сперла у Дастина записи или типо того. И, возможно, следила за нами! Кроме нее, записи видел еще… — он запнулся, — Майк. Но ему вообще плевать. — Не плевать, — тихо поправил Ричи. — Но да, даже чисто физически это не может быть он. Они помолчали. Затем Уилл полез в рюкзак, достал скетчбук и вытащил оттуда сложенный листок с тем самым рисунком уха. — Смотри, — он развернул его и положил перед Ричи. — «Он слышит не то же, что и ты». А теперь это. Ричи посмотрел на рисунок уха, потом на фотографию в телефоне. — Она хочет, чтобы мы продолжали, — ответил он. — «Нужно продолжать». И «проверь». Проверить что? — Может, место? — Уилл наморщил лоб. — Променад? — Или связь между звуком и… не знаю, — Ричи провёл рукой по волосам. — Это начинает напоминать детектив. — А если она просто сумасшедшая? — Тогда она очень талантливая сумасшедшая, — Ричи усмехнулся. — Чертеж точный! Она видела наши наброски, но они не пропадали. Как возможно так хорошо всё запомнить? Байерс кивнул, но не особо желал сейчас хвалить незнакомку. — Надо быть осторожнее, — проговорил по слову Уилл. — И поговорить с Дастином. Может, он знает что-то ещё про неё. — Сегодня вечером в кабинете, — кивнул Ричи. — Работаем! — Работаем, — эхом повторил Уилл, соглашаясь. Вошёл преподаватель, и разговор пришлось прекратить. Однако мысль о Джейн и её посланиях засела в голове глубоко, как заноза. И где-то на периферии сознания Уилл почувствовал странный, почти забытый азарт. Теперь это была тайна, расследование. А еще что-то, что хоть немного отвлекало от боли. Оставшиеся пары тянулись бесконечно. Уилл старался сосредоточиться на лекциях, но получалось плохо. Мысли прыгали с Джейн на Майка, с Майка на Ричи, с Ричи на ночные воспоминания, которые то и дело всплывали в голове. А Ричи, кажется, вообще не слушал преподавателей. Он то и дело пинал Уилла ногой под столом, писал глупые записки и пододвигал их локтем. «Скучно», «Хочу спать», «Как думаешь, она нас ищет?» — последнее было про Джейн. Уилл отвечал односложно, иногда улыбаясь, но всё больше погружаясь в свои мысли. Сегодня Ричи был слишком… настойчивым. Это даже раздражало немного. Раньше Уилл не замечал такого, или же не придавал значения, а сейчас, после всего, хотелось тишины, чтобы просто посидеть и подумать. Но нет, Ричи не унимался! Во время третьей пары, когда профессор бубнил что-то про романскую архитектуру, Ричи вдруг наклонился к Уиллу, будто собираясь что-то прошептать. — Что? — Уилл повернул голову. А потом почувствовал, как язык Ричи проводит по его уху. Влажный, тёплый, откровенный. И Уилл дёрнулся так резко, что стул скрипнул по полу. Несколько человек обернулись. Он покраснел до корней волос. — Ты с ума сошёл? — прошипел он, глядя на Ричи в упор. Тот только усмехнулся, довольно откидываясь на спинку стула. — Заскучал, — пожал плечами он. Уилл смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает что-то. И это был не гнев, нет. Усталость, раздражение, и ещё что-то, чему он не мог подобрать названия. Он наклонился к Ричи, схватил его за колено под столом и сжал так сильно, что Тозиер дернулся и зашипел. — Ещё раз так сделаешь, — тихо, но очень внятно проговорил Уилл, сжимая его колено так, что пальцы побелели, — и я расскажу Дастину, как ты в прошлый раз умолял меня не останавливаться. Прям в деталях, с голосом. Ричи замер и в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, страха, и в то же время восхищения. — Блефуешь, — выдохнул он, но голос его дрогнул. — Проверь, — Уилл смотрел на него в упор, не отпуская колено. — Хендерсон ещё не знает, какой ты громкий. Думаю, ему будет интересно. Ричи сглотнул, а затем медленно кивнул. — Понял, принимается. Уилл отпустил его и отвернулся к тетради. Уши горели, так было всегда, когда он решался дать кому-то отпор. И он чувствовал на себе удивленный, изучающий, с новым уважением взгляд Ричи, но не оборачивался. До конца пары Тозиер вёл себя тихо, Уилл наконец смог немного выдохнуть. *** Дастин пришел в кабинет ровно в пять.  — Ну что, — начал он, скидывая рюкзак на пуф, — я надеюсь, сегодня мы наконец-то поработаем, а не будем обсуждать ваши любовные драмы. Потому что, если проект провалится, я вам этого не прощу! Ричи и Уилл переглянулись. — Вообще-то, — Ричи достал телефон, открывая галерею, — у нас есть кое-что поважнее. — Что может быть важнее? — Дастин закатил глаза, но подошёл ближе. Ричи протянул ему телефон с фотографией доски. Дастин уставился на экран. Его лицо как-то медленно, даже карикатурно, вытянулось. — Это же ваш чертеж… — сказал он. — Все трубы с соблюденными пропорциями! Да даже пометки из расчетов совпадают. — Ага, — кивнул Уилл. — Мы пришли утром на пару, а это красовалось на доске. И еще надпись: «Нужно продолжать». Дастин молчал, рассматривая фото. — Мы думаем, это Джейн, — осторожно сказал Уилл. И на это Хендерсон резко поднял голову. — Джейн? — переспросил он, и в голосе его послышалось что-то странное. — С чего вы взяли? — Ну, — Ричи пожал плечами, — она странная, везде ходит, за всеми наблюдает. И мы знаем, что вы с ней общаетесь. Дастин посмотрел на них так, будто они сказали какую-то несусветную глупость. — Ребята, — медленно произнёс он, — Джейн с журналистики. Она вообще не шарит в архитектуре. И она даже план здания колледжа не может прочитать без помощи навигатора. Я серьёзно, мы как-то пытались найти старый корпус по карте, и она заблудилась в трёх соснах. Она понятия не имеет, чем мы занимаемся. Уилл и Ричи снова переглянулись, напрягая мозги, осознавая слова Дастина. — А записка с ухом… — начал Уилл. — Это не она, — перебил Дастин, продолжая мысль. — Джейн, конечно, та ещё загадочная личность, но рисовать ваши чертежи — не её уровень. Она даже круг от руки нарисовать не может, у неё всегда овал получается. — Тогда кто? — Ричи убрал телефон в карман. Дастин пожал плечами. — Понятия не имею. Кто еще мог видеть ваши чертежи?  — Да кто угодно, — Уилл обвёл рукой кабинет. — Мы ведь, когда работаем, постоянно уходим, чтобы поесть, и оставляем чертежи на столе. — Эрик, — вдруг сказал Ричи. — Он мог взять чертежи с моего стола, когда меня не было. — Эрик, который ходячее клише? — уточнил Дастин. — Ага, — кивнул Ричи, а затем стушевался. — Но, как мы помним, сегодня ночью он был на вечеринке у своей девушки. Я звонил ему, он там торчал до утра. Поэтому он не мог это нарисовать. — А кто ещё? Уилл нахмурился, вспоминая. — Есть один парень, — сказал он. — Нил. Он часто зависает в кабинете творчества. И я слышал, как девушки шептались о нем, мол, странный тип, комната в общаге есть, а все равно может переночевать в этом кабинете.  — Нил? — Дастин скривился. — Тот, который вечно спит на лекциях и пахнет перегаром? — Да! Об этом знают все с архитектуры, хотя он на твоем факультете, — Уилл закивал. Ричи не мог поддержать этот диалог, потому что не настолько был погружен в социальную жизнь колледжа. — Думаешь, он способен нарисовать такой точный чертёж? — Дастин выглядел сильно сомневающимся. Уилл снова посмотрел на фотографию в телефоне. Эти линии были… идеальным. Это сделал кто-то, кто действительно разбирался в чертежах.  — Не знаю, — честно ответил Байерс. — Может, и нет. Дастин вздохнул, посмотрел на часы, потом на разложенные на столе бумаги. — Слушайте, — сказал он, — я понимаю, что у нас тут детектив разворачивается. Прямо «Твин Пикс» какой-то! Но давайте отложим расследование на потом, а? У нас проект горит, и мы должны наверстать всё, что просрали за неделю. Ричи посмотрел на Уилла, тот ему кивнул.  — Ладно, — согласился Ричи. — Сейчас работаем, но потом мы обязательно это выясним. — Конечно-конечно, — Дастин уже раскладывал чертежи. — Всё выясним. А сейчас давайте считать, пока я не состарился!  Уилл подошёл к столу и взял карандаш, принимая более удобное положение. Мысли о Джейн, об Эрике, о Ниле, (о Майке) отступили на второй план. Ему нужно было сосредоточиться на проекте, линиях, трубах и цифрах. Это то, что легко можно было контролировать в своей голове. Ричи сел рядом, и вскоре они полностью погрузились в работу. За окном темнело, в кабинете горел только настольный светильник. Было достаточно атмосферно, звук карандашей и тихие комментарии Дастина успокаивали. И Уилл позволил себе отдаться этому маленькому хорошему моменту, несмотря на все неприятности, которые ложились на него в последнее время в повседневной жизни. *** Байерс стоял перед дверью в их комнату уже минуты две, не решаясь войти. Ладони заметно вспотели, а в голове было просто пусто. Да, он все-таки вернулся, ему пришлось… Ночёвки у Ричи — это, конечно, хорошо, но вещи, конспекты, и вообще всё нужное было здесь. Да и нельзя было вечно прятаться. Сделав несколько глубоких вздохов, выравнивая дыхание, Уилл толкнул дверь и вошёл. И первое, что он увидел — раздвинутые кровати. Между ними теперь было не меньше метра пустого пространства, и оно выглядело как пропасть. В груди что-то сильно неожиданно и болезненно кольнуло. Уилл даже замер на секунду, но тут же заставил себя отвести взгляд. Нет, нельзя было показывать настоящую реакцию. Майк лежал на своей кровати, одетый, укрытый одеялом до подбородка. Его глаза — один всё ещё припухший, второй в порядке — следили за Уиллом, как только тот переступил порог. И Байерс чувствовал этот тяжелый, прожигающий взгляд своей кожей. Он молча прошёл к шкафу, достал домашние штаны и футболку. Стянул брюки, не глядя в сторону кровати. Уилл переодевался и каждое его движение было нарочито спокойным, будто ничего не случилось, и это просто самый обычный вечер понедельника. Но на самом деле внутри всё пылало. Столько чувств намешалось. Это были злость, обида, боль, и где-то глубоко, на самом дне, всё ещё теплилась глупая безнадежная любовь, которую он не мог вытравить, как бы ни старался. И над всем этим висело жуткое напряжение. Уилл сел на свою, теперь отдельную, холодную кровать и достал телефон. Он тыкал на кнопки, делая вид, что что-то кому-то печатает, и тем самым случайно открывая игру «Змейка». Такая была на любом кнопочном или сенсорном телефоне. Он выключил звук и уставился в экран, нажимая на кнопки, быстро ориентируясь в игре, хотя ему это не казалось интересным. Просто нужно было занять чем-то глаза и руки. Майк молча лежал и смотрел. Уилл все еще чувствовал этот взгляд, даже не поднимая головы. Майк, как будто, обвинял его этим взглядом, но при этом о чем-то отчаянно просил. Черт, хотелось провалиться под землю. Змейка врезалась в стену. Уилл направил ее в другую сторону, но она снова врезалась. Нет, он уже не мог сосредоточиться. — Ты ел сегодня? — выпалил Уилл, не поднимая глаз. И сам замер от того, как это прозвучало. Все равно слишком заботливо и слишком по-прежнему. Но нет, он все еще был рассержен. И он реально должен был злиться, ведь Майк назвал его шлюхой. Майк выгнал его из комнаты, а затем раздвинул их кровати. Однако этот вопрос уже сорвался с губ, и назад его было не вернуть. Пауза как-то затянулась, поэтому Уилл поднял глаза, стараясь, чтобы это выглядело уверенно, и встретился с растерянным взглядом. — Нет, — наконец тихо ответил Майк. Вдруг Уилл резко поднялся, подошел к вешалке, натянул на себя куртку, прямо поверх домашней футболки, и вышел, не сказав ни слова. Майк уставился на дверь. Что произошло..? Уилл вернулся через полчаса. В руках у него была большая, пахнущая чесноком и мясом, тортилья, и еще двухлитровая бутылка воды. Майк уже сидел на кровати, обхватив здоровой рукой колени, и продолжал смотреть на дверь. Потом Уилл подошёл, молча впихнул тортилью ему в руки, кивнул на бутылку. — Вода всё равно кончилась, — сказал он будничным тоном. — Я купил. Майк посмотрел на шаурму, потом на него. — Спасибо, — прошептал он. Это слово повисло в воздухе, такое маленькое и такое огромное одновременно. Но оно не снимало напряжения и не отменяло сказанного вчерашним утром. Да это даже не было извинением. Однако Уилл кивнул, затем отвернулся и снова сел на свою кровать, доставая телефон. На этот раз он действительно открыл чат с Ричи. Привет. Как дела? Как обычно, ответ прилетел моментально, Ричи будто только и ждал его сообщения. Это было приятно, но в то же время немного навязчиво. Несколько сообщений резко пришли друг за другом.  Все супер. Эрик вернулся, болтает что-то про Лорейн 0_o  И я уже скучаю по тебе :(  А у тебя там как вообще? Уилл покосился на Майка. Тот разворачивал тортилью одной рукой, сосредоточенно хмурясь. Теперь его взгляд был прикован к еде, но Уилл знал, что краем глаза Майк всё равно следит за ним. Пойдет. Купил воды, сижу – пью Хочешь, я тебя развлеку? Могу написать анекдот про архитекторов Уилл усмехнулся. Давай Через минуту пришла какая-то нелепая шутка о том, как архитекторы видят мир в чертежах, а нормальные люди — в нормальных вещах. Уилл улыбнулся, напечатал «смешно» и отложил телефон. Майк жевал еду, глядя в стену. Уилл снова открыл игру, но на этот раз целенаправленно какую-то цифровую головоломку. Пальцы двигались по кнопочкам, а мысли были далеко. Он думал про то, как только что купил еду человеку, который его оскорбил. Размышлял, зачем он сделал. Сильно раздражался с того, что он всё ещё здесь, в этой комнате, хотя мог бы уйти к Ричи. А самая главная мысль была в том, что раздвинутые кровати — это, наверное, правильно. Но легче от этого не становилось. Он играл, не видя игры. А Майк жевал, не чувствуя вкуса. Напряжение не исчезло, оно продолжало висеть в воздухе. *** Так и пролетела самая адская, но достаточно быстрая неделя в их жизнях.  Теперь за Майком ухаживал Лукас, пусть и плоховато, с перебоями, в силу того, что они не могли постоянно находиться рядом, но он все равно это делал. Майк был бесконечно благодарен другу. И он не знал, как отблагодарить его за это позже.  Во вторник Уилл проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Наверное, это было странной причиной проснуться, но раньше тишина была уютной, наполненной дыханием Майка, его редкими всхрапами, шорохом одеяла. А вот теперь она конкретно давила. И при этом Майк уже не спал, он сидел на своей кровати, прислонившись к стене, и смотрел в окно. Уилл сделал вид, что ещё дремлет, перевернулся на другой бок. Теперь он ждал, пока Майк уйдет в ванную. Надеялся, что он уйдет. И да, дверь ванной хлопнула через пять минут. Уилл открыл глаза, полежал ещё немного, потом встал, оделся и вышел, так и не взглянув на кровать Майка. Он думал о том, что сейчас забежит в общий туалет, чтобы умыться и пописать. В столовой его уже ждал Ричи. Он сидел за их обычным столиком, но Лукаса, как и вчера, так и не было. — Плохо спал? — спросил Ричи, пододвигая к нему тарелку с омлетом. — Да нормально, — отмахнулся Уилл. Ричи посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал. — Так, народ, — к их столу неожиданно подошел Дастин. — Не против, если сегодня я с вами позавтракаю? — Нет конечно! — почти одновременно произнесли парни, улыбаясь и переглядываясь. Дастин опустился на стул, ставя рюкзак на пустой стул рядом с собой. Он достал из него какие-то бумаги, разворачивая их прямо на столе, игнорируя крошки. — У нас сегодня будет куча работы. «Речной орган» пока откладываем, надо доделать «Паруса» и «Стену-сокровищницу». — Почему? — Уилл откусил тост. — Потому что по «Органу» у нас всё готово, а по остальному — только наброски. Мы на выходных едем на променад, и я хочу иметь чёткий план, что мы там будем делать. — Да, на выходных надо обязательно, — кивнул Ричи. — В этот раз никаких отмен. Уилл тоже кивнул, хотя внутри что-то кольнуло. Он постарался проигнорировать этот неприятный импульс, который отозвался в его теле.  *** В этот раз у Майка получилось помыться гораздо лучше, чем в прошлый. Возможно, он даже как-то наловчился. Еще у него вышло снять с себя боксеры, но чистые надевать Майк все же не стал, натягивая на себя лишь пижамные штаны. Когда он вернулся в комнату, Уилла уже не было. Майк сел на свою половину и уставился в стену. Он не извинился перед ним. Ну вот просто не мог. Каждый раз, когда он думал о том, чтобы подойти и сказать «прости», перед глазами вставала картинка: Уилл и Ричи в холле, улыбающийся Уилл, его рука в волосах Ричи. И слова застревали в горле. Хотя он хотел помириться, очень. Особенно после хорошего теплого дня с Лукасом и Макс. Но его идиотская гордость и обида (или это снова была ревность?) не отпускали. *** А вот среда тянулась бесконечно. Уилл сидел на парах, слушал лекции, делал вид, что записывает, но, как и всегда, мысли были далеко. Рядом Ричи то и дело касался его, пинал под столом, задевал локтем, писал записки. «Скучаю по твоим губам», «Когда мы снова останемся вдвоём?», «Эрик сегодня опять уходит к Лорейн, если что». Уилл отвечал односложно, иногда улыбался, но внутри было пусто. Это очень напрягало и даже пугало.  После пар они снова работали в кабинете. Дастин гонял их по чертежам «Парусов», заставлял пересчитывать углы наклона, проверял крепления. И, на самом деле, работа отлично отвлекала Уилла. Вечером Байерс вернулся в комнату. Майк сидел на кровати с книгой, которую на самом деле нормально не читал. Это было видно по тому, как его глаза бегали по строчкам, не останавливаясь. — Привет, — бросил Уилл, проходя к шкафу. — Привет, — тихо ответил Майк. Уилл переоделся, лёг на свою кровать, достал телефон. В чате с Ричи было новое сообщение. Эрик ушёл. Жду тебя, если захочешь :) Уилл посмотрел на Майка. Тот уже лежал, отвернувшись к стене. Не сегодня, Рич. Я устал, если честно. Хорошо. Спокойной ночи :* Уилл убрал телефон и закрыл глаза. Он услышал, как Майк встает с кровати и, видимо, уходит в ванную. Затем по звукам стало понятно, что там что-то грохнуло, и раздалось сдавленное «черт». Уилл дернулся, но заставил себя не вставать. Майк должен был справляться сам, раз он так решил. Однако сердце Уилла всё равно болезненно сжалось. *** В четверг Майк с Лукасом поехали к врачу. Синклер отпросился с пары, вызвал такси и довёз друга до больницы. В приёмной было холодно и пахло хлоркой. — Почему вы не меняли повязки? — врач смотрел на них строго, листая карту. — Я же сказал — каждые два дня. Вижу, что вы делали это только вначале. — Мы… забыли, — Лукас виновато пожал плечами. — Забыли, — врач покачал головой. — Хорошо, что инфекции нет. Ну, давайте сюда. Он быстро и профессионально сменил повязки, заставил Майка пошевелить пальцами, проверил гипс. — Ещё неделя, — сказал он. — Потом можно снимать и потихоньку разрабатывать. Аккуратно, без резких движений. И вот рецепт, нужно будет купить эти лекарства. Майк кивнул, забирая бумажки. В такси он молчал, глядя в окно. Лукас тоже молчал, чувствуя, что, пока что, лезть с разговорами не стоит. Дома Майк снова лёг на кровать и уставился в потолок. Рука скоро будет в порядке. А вот всё остальное… *** В пятницу Уилл очень сильно опаздывал. Он проспал, потому что вчера допоздна работал над «Стеной-сокровищницей» и вырубился, даже не поставив будильник. Теперь он вскочил, заметался по комнате, собирая нужные учебники и тетради. Майк сидел на кровати, пил воду, наблюдая за ним краем глаза, думая о том, что его бедный Уилл пропустил завтрак. Хотя… Нет, Уилл не был бедным, Ричи все равно притащит ему чего-нибудь пожевать. Впопыхах Уилл рванул футболку через голову, бросил ее на стул. После этого он очень быстро стянул с себя штаны и остался в одних боксерах. И затем, не долгое думая, резко сдернул и их. На секунду он замер, уже нагибаясь в нижний ящик шкафа за чистыми трусами. И Майк увидел его спину, поясницу, и ниже — мелькнувшую задницу, округлую, гладкую, такую идеальную. Майк поперхнулся водой. Закашлялся, прикрывая рот рукой, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а где-то внизу живота — о боже, нет — что-то дернулось. А Уилл даже не обернулся, натянул чистые боксеры, потом штаны, рубашку, схватил рюкзак и вылетел за дверь, бросив на ходу: — Пока. Дверь хлопнула. Майк остался один, сжимая в руке стакан с водой, и чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Что за бред? Они ведь тысячу раз так переодевались друг перед другом. И раньше это было просто, естественно. Но теперь… Теперь у него встал на лучшего друга. Майк закрыл глаза и откинулся на подушку. — С ума сойти, — прошептал он. *** Наступили выходные. В субботу неожиданно для всех на небе появилось слабое солнышко, и это был первый день, когда не шел, даже мелкий, дождь. Признаться честно, такая погода действительно поднимала настроение. Уилл проснулся первым, как обычно, сразу же проверяя Майка. Магия погоды, или что это было? Но Майк выглядел таким блаженным сегодня, как будто ему снилась очень хорошая и приятная история. Он буквально улыбался во сне, и, может, даже что-то бормотал. Уилл невольно улыбнулся тоже, направляясь в ванную. Недельное напряжение немного спало. *** — Всё, — Дастин хлопнул ладонью по столу, — завтра мы едем на променад! В воскресенье, с утра. И, пожалуйста, никаких отговорок. Мы должны закончить этот проект, или я сойду с ума. — Едем, — согласился Ричи, поглядывая на Уилла. — Ты как? — Все хорошо, — Уилл кивнул. — Завтра так завтра. Он, конечно, подумал о том, что ему хотелось бы остаться на целый день с Майком в комнате и посмотреть к чему это приведет. Ведь между ними все еще висело невысказанное, даже несмотря на то, что они минимально коммуницировали друг с другом.  Уилл поймал себя на этой мысли и тут же захотел её отогнать. Но она застряла, как заноза. Черт возьми, он все равно постоянно волновался за Майка. Вообще каждую минуту, даже когда был занят проектом, даже когда Ричи говорил с ним, даже когда Уилл старался заснуть. Это волнение жило где-то глубоко внутри, на интуитивном уровне, это проработано годами. Майк мало ел. Уилл видел это по нетронутым тарелкам, которые иногда замечал в раковине, когда Лукас еще не успел прийти, чтобы забрать их. Еще видел это по тому, как у Майка осунулось лицо, как острее стали скулы. Да, Лукас приносил еду, но он не мог заставить Майка есть. Лукас не умел так, как умел Уилл с этими его дурацкими прибаутками, с умением просто сидеть рядом и жевать в тишине, пока Майк невольно начинал делать то же самое. И еще чертовы приемы душа. Уилл слышал эти звуки из ванной. Постоянные чертыхания, сдавленные ругательства, грохот упавших принадлежностей. Майк мучился там каждый вечер, пытаясь справиться одной рукой, и Уилл знал это. Осознавал, как трудно ему раздеться, как больно задирать руку, как унизительно чувствовать себя беспомощным. И каждый раз Уилл заставлял себя не вставать, не идти туда, не предлагать помощь. Ну вот потому что так нельзя, Майк все еще не извинился и между ними была стена.  Но внутри всё разрывалось, ведь Уилл мысленно уже сто раз его простил. Да вообще еще в понедельник вечером, когда увидел эти раздвинутые кровати. Он никогда не умел долго злиться на Майка. Но все же хотелось, чтобы Майк попросил прощения, чтобы начал этот разговор и признал, что был не прав. Всего лишь сказал обычные, человеческие слова. Почему это так трудно?  Уилл всю неделю корил себя за то, что всё ещё волнуется, за то, что простил и за то, что злится на себя за то, что простил. Это был бесконечный круговорот чувств, из которого не было выхода. А еще был Ричи… Они как будто немного отстранились за эту неделю. Уилл чувствовал это, хотя старался не замечать. Да, они продолжали целоваться, но это было как-то… механически. После работы над проектом, когда Дастин уходил, Ричи подходил, обнимал, целовал. Быстро, словно по обязанности. Или Уиллу так только казалось? Конечно, он сам целовал в ответ, но не чувствовал ничего. Ни того адреналина, который был раньше, ни дрожи в коленях, ни желания провалиться в этот поцелуй навсегда. Теперь это просто губы, просто язык, просто движение. И самое страшное, что Уилла это даже не волновало. Он ловил себя на мысли, что ему всё равно и он мог бы и не целоваться, ничего бы не изменилось. Но тогда это значило, что он делает больно Ричи. А Ричи совсем не заслуживал боли. Он был хорошим, и таким настоящим. Всегда таскал Уиллу булочки из столовой, когда тот опаздывал на пары, помогал с учебой, не с проектом, а с обычными предметами, которые Уилл запустил за эту неделю. Они выделяли себе по полтора часа перед работой и вместе готовились к сессии. Ричи объяснял сложные темы простыми словами, рисовал дурацкие схемы, шутил и злился, когда Уилл тупил. Он был реально умным и невероятно заботливым. И Уилл все это видел, безумно ценил, но… Внутри, очень глубоко, жил Майк. И Уилл ненавидел себя за это. Он не может ответить Ричи так, как тот заслуживает. Каждый раз, когда Тозиер его целовал, закрывая глаза, в сознание смутно пробивалось другое лицо. Черт, да, чувства к Майку вообще никуда не делись, только спрятались глубже, стали острее, болезненнее. Все было сложно, и Уиллу только предстояло разобраться в этом по-настоящему.  Он вынырнул из размышлений именно тогда, когда пришло время прощаться с Ричи. Они коротко поцеловались, и разошлись по комнатам.  Завтра будет первый день ноября. Он будет длинный, полный работы, и Уилла это не могло не радовать, как перспектива забыть о душевных проблемах.