Иной мир

Они шли больше часа. Фиолетовые колючки царапали штаны, два солнца медленно смещались по странному небу, меняя угол теней. Жажда становилась острой, сухой комок вставал в горле. Движущиеся тени на холмах пропали из виду, скрытые рельефом. Норн вёл их к расщелине между двумя скальными выступами — потенциальному укрытию и возможному источнику воды, если внутри был грот. Его ум работал безостановочно, анализируя каждую деталь: состав почвы (каменистая, с вкраплениями какого-то блестящего минерала), звуки (странные, щебечущие трели невидимых существ), качество воздуха (разреженный, но дышать можно). Это был сложнейший пазл, и его любопытство боролось с инстинктом самосохранения. Аврора шла молча, почти на автомате. Шок сменился глухим, всепоглощающим ужасом. Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Её мир сузился до спины Норна и жгучей боли в ногах. Расщелина оказалась узким, извилистым проходом. Внутри было прохладно и темно. Норн задержался у входа, прислушиваясь. Ни звука шагов, ни дыхания. Только ветер, гуляющий снаружи. — Заходи, — приказал он, пропуская Аврору вперёд. Они углубились на несколько метров. Глаза постепенно привыкали к полумраку. И тут Норн заметил её — в нише, у дальней стены, прижавшуюся в тени. Женщину. Или то, что от неё осталось. Она была в рваной, когда-то дорогой одежде из плотной ткани неземного кроя — короткий камзол, широкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Её лицо было покрыто грязью и кровью, волосы спутаны. В руках она судорожно сжимала странное оружие — похожее на короткое копьё, но с металлическим, сложным наконечником, в котором поблёскивали какие-то кристаллы. Она смотрела на них расширенными от страха и боли глазами. Норн мгновенно оценил ситуацию: ранена, одна, вооружена. Опасность не нулевая, но управляемая. Он поднял руки ладонями вперёд — универсальный знак. — Мир, — сказал он, незнакомый язык Элодии или свой собственный был сейчас неважен. Важен был тон — спокойный, неугрожающий. — Мы не причиним тебе вреда. Ты ранена? Женщина не расслаблялась. Её взгляд метнулся к Авроре, которая застыла позади Норна, дрожа. Потом вернулся к Норну. Она что-то прошептала хриплым голосом. Язык был гортанным, с жесткими согласными. Ни одного знакомого слова. Женщина показала жестом на свою ногу. Из-за порванного сапога было видно глубокое, воспалённое ранение — не порез, а рваная рана, будто от клыков или когтей. Вокруг уже шло заражение, синева и гной. — Аврора, — тихо сказал Норн, не отводя глаз от незнакомки. — Есть шанс, что у неё будет вода. Фляга на поясе. Надо попытаться помочь. Или хотя бы сделать вид. Аврора, с трудом преодолевая паралич, кивнула. Помощь другому, даже в таком мире, казалась островком нормальности. Она сделала неуверенный шаг вперёд, протягивая руки, показывая, что хочет осмотреть рану. Женщина настороженно наблюдала, но не препятствовала. Когда Аврора осторожно коснулась её голени, она вздрогнула, но не оттолкнула. В её глазах читалась не только боль, но и отчаяние. Норн тем временем изучал оружие и небольшую сумку у неё на поясе. Его интерес был научным. Как устроен наконечник? Кристаллы — источник энергии? Для стрельбы или усиления удара? Аврора, скривившись, осмотрела рану. Без воды, бинтов, лекарств помочь было невозможно. Она показала жестами: плохо, нужно промыть, перевязать. Женщина, кажется, поняла. Она слабо махнула рукой вглубь расщелины, прошептала: «Аква… аква вита…» Вдруг снаружи донёсся звук — не ветра. Металлический лязг, приглушённые голоса, грубый смех. И шаги. Несколько пар. Приближающиеся к расщелине. Глаза женщины полыхнули чистым ужасом. Она судорожно вжалась в тень, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Потом её взгляд упал на Норна и Аврору. В нём мелькнуло что-то сложное: страх выдать себя, жалость к ним, отчаяние. Она отчаянно замахала рукой, указывая им в самую глубокую темноту прохода, прижимая палец к губам. Приказ был ясен: прячьтесь, молчите. Норн не стал спорить. Он схватил Аврору за руку и оттащил в узкую боковую нишу, почти щель, за выступ скалы. Отсюда они могли видеть вход и часть пространства у женщины, оставаясь невидимыми. В расщелину вошли трое. Мужчины. Их облик заставил сердце Авроры замереть. Они были облачены в доспехи, но не рыцарские латы, а нечто более лёгкое, словно сплетённое из тёмных, гибких пластин, отливавших бронзой. На головах — шлемы с опущенными забралами в виде стилизованных, безжалостных ликов. На поясах — такое же оружие, как у женщины, но большего размера, и короткие изогнутые клинки. На их плащах, запачканных пылью, виднелась вышитая эмблема: стилизованное солнце с закрытым глазом в центре. Они говорили на том же гортанном языке, но более грубо, уверенно. Их поведение излучало власть и жестокость. Лидер, самый высокий, увидел женщину и издал короткое, удовлетворённое хрипение. Он что-то сказал, и его спутники рассмеялись. Женщина попыталась поднять своё копьё, но её движение было слабым, беспомощным. Лидер одним быстрым ударом ноги выбил оружие из её рук. Оно с лязгом отлетело в сторону. Он наклонился над ней, сказал несколько фраз. Его голос звучал как холодная констатация. Он не спрашивал. Он обвинял. Женщина что-то прошептала в ответ, моляще. В её голосе слышались слова: «Ашерон», «Предтечи», «чистота». Ашерон. Теократия. Культ Предтеч. Закон: «Чистота крови». В голове Норна мгновенно сложился пазл. Это были не просто бандиты. Это солдаты или инквизиторы государства Ашерон. А женщина… возможно, беглянка, «осквернённая» или иноверка. Лидер жестом приказал одному из подчинённых. Тот достал нечто похожее на металлический браслет с мерцающим кристаллом. Они собирались надеть его на женщину. На рабский ошейник. В этот момент женщина, собрав последние силы, плюнула в лицо лидеру. Тот отшатнулся не от отвращения, а от ярости осквернения. Он выпрямился. Его рука молниеносно схватилась за рукоять изогнутого клинка. В его движениях не было ни злобы, ни даже особой жестокности. Была холодная, ритуальная процедура. Он что-то произнёс громким, торжественным голосом, обращаясь к небу или своим богам-Предтечам. Потом, одним точным, страшным ударом, клинок вошёл ей в горло. Аврора едва сдержала крик, впившись пальцами в руку Норна так, что выступила кровь. Норн молча сжал её, пригвоздив к месту. Его глаза были широко открыты, в них не было ужаса. Был жадный, аналитический, леденящий интерес. Он наблюдал за механизмом убийства, за реакцией других солдат (равнодушной), за тем, как жизнь покидала тело. Он изучал. Это был первый урок нового мира: закон «чистоты крови» применяется на практике быстро и без сантиментов. Солдаты обыскали тело, забрали её оружие, небольшую сумку. Лидер, вытерев клинок о её одежду, что-то сказал, бросив взгляд вглубь расщелины. Норн затаил дыхание. Один из солдат направил в темноту своё копьё. Кристалл на наконечнике слабо вспыхнул голубоватым светом, но не выстрелил. Они, кажется, просто проверяли, нет ли там ещё кого. Норн прижал Аврору к стене, закрывая её собой. Его тело было напряжённой пружиной. Если обнаружат — у них нет шансов. Он уже анализировал варианты: броситься на ближайшего, попытаться выхватить клинок, использовать Аврору как отвлекающий фактор… Но солдат, покрутив наконечником, пожал плечами и что-то буркнул. Лидер кивнул. Они развернулись и ушли, унося с собой тело женщины как доказательство выполненного долга. В расщелине воцарилась тишина. Только ветер выл снаружи. На полу осталась лишь лужа тёмной, почти чёрной крови и брошенный, никому не нужный окровавленный плащ. Норн медленно выдохнул. Он отпустил онемевшую Аврору и вышел из укрытия. Подошёл к месту убийства. Не глядя на кровь, он поднял маленькую кожаную сумку, которую солдаты, видимо, сочли недостойной внимания. Внутри был небольшой пузырёк с вязкой синей жидкостью («Аква вита»?), несколько странных монет и обрывок пергамента с нацарапанными знаками. Он повернулся к Авроре. Она стояла, прижавшись к стене, слёзы молча текли по её грязному лицу. Она смотрела на кровь, на то место, где только что была жизнь. — Видела? — спросил Норн, его голос был спокойным, лекторским. — Это не тётя Элодия с её бумагами. Это не полиция. Это мир, где право на жизнь определяется принадлежностью и чистотой. Они убили её не из злобы. Из принципа. Потому что она была «осквернённой». Мы для них такие же. Хуже. Мы даже не говорим на их языке. Он протянул ей пузырёк. — Пей. По капле. Если это яд — наш мир уже закончился. Если лекарство — возможно, продлится ещё ненадолго. Его слова вернули её к реальности, ещё более чудовищной, чем кошмар в доме. Здесь её слёзы ничего не стоили. Здесь боль была обыденностью. Здесь выживал не тот, кто боялся, а тот, кто понимал правила. Она взяла пузырёк дрожащими пальцами, отпила глоток. Жидкость была горькой, но через мгновение по телу разлилась волна странного тепла, притупляющая головную боль и жажду. Норн наблюдал за её реакцией, удовлетворённо кивнув. — Хорошо. Первый урок усвоен: здесь нет места морали из нашего мира. Есть только сила, знание и принадлежность. Нам нужно найти, к какой силе прислониться. Или стать силой самим. Но сначала — нужно понять, куда идти. И на кого мы будем похожи в глазах этого мира. Он посмотрел на окровавленный плащ, потом на Аврору. В его взгляде зрела новая, опасная идея. Они были грязны, в рваной одежде, чужаки. В мире Ашерона они были бы обречены. Но в мире семи государств… быть может, их странность можно было обратить в преимущество. Или, по крайней мере, в маскировку. Ветер снаруги принёс запах пыли и далёкого дыма. Где-то там были города-крепости, законы и люди. Им предстояло найти своё место в этой жестокой механике, где цена ошибки измерялась не выговором, а лезвием в горле. Первый контакт завершился. Началась игра на выживание.