Вне зоны стрима

Лиссабонское утро просачивалось сквозь тяжелые льняные шторы арендованной виллы тонкими полосками расплавленного золота. Воздух здесь был совсем другим — густым, пропитанным солью Атлантики и ароматом цветущих апельсинов, который казался Мише почти осязаемым. Михаил открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, украшенный старинной лепниной. В голове все еще шумело от вчерашнего перелета и долгого вечера с командой, но это была приятная усталость. Рядом послышалось мерное, глубокое дыхание. Миша повернул голову. Даниэль спал, уткнувшись лицом в подушку, и его обычно задорные, непослушные волосы сейчас разметались по наволочке хаотичным вихрем. В мягком утреннем свете он выглядел моложе своих двадцати — исчезла та серьезность, с которой он обычно монтировал ролики или обсуждал стратегии выживания в Майнкрафте. Сейчас это был просто Даня. Его Даня. Миша осторожно, стараясь не разбудить, потянулся рукой к его плечу. Разница в росте — 184 у Дани против 178 у Миши — в горизонтальном положении почти не ощущалась, но Миша всегда чувствовал себя рядом с ним как за каменной стеной. Пять месяцев их совместной жизни пролетели как один длинный, невероятно насыщенный стрим, и эта поездка в Португалию на крупную международную премию должна была стать кульминацией всего. Вдруг одеяло в ногах зашевелилось. Из-под него высунулся влажный кожаный нос, а следом — два треугольных ушка. Юки, их маленькая сиба-ину, которую они тайно привезли с собой, решила, что время сна официально окончено. Она издала короткий, требовательный «вуф» и принялась активно вылизывать Мише подбородок. — Эй, мелочь, тише ты… — прошептал Миша, давясь смехом. Даниэль зашевелился, издал невнятный звук и, не открывая глаз, притянул Мишу к себе за талию, попутно придавливая Юки рукой. — Еще пять минут… — пробормотал он охрипшим со сна голосом. — Даня, «пять минут» были полчаса назад. Юки сейчас прогрызет в тебе дыру, если ты её не покормишь, — Миша улыбнулся, чувствуя кожей тепло чужого тела. — Пусть грызет. Я слишком счастлив, чтобы умирать от зубов маленькой лисы. Даниэль наконец открыл глаза — темные, глубокие, в которых мгновенно вспыхнули искорки нежности. Он приподнялся на локте, глядя на Мишу сверху вниз, и на его губах заиграла та самая улыбка, от которой у Клайпа до сих пор перехватывало дыхание. — Доброе утро, — прошептал Даня. Он наклонился, и их губы встретились в ленивом, тягучем поцелуе, который пах утренним покоем и безграничным доверием. Миша запустил пальцы в волосы Даниэля, притягивая его ближе, игнорируя протестующий скулеж собаки, которая оказалась зажата между двумя влюбленными парнями. Этот момент был «вне зоны стрима» — личным, защищенным от миллионов глаз подписчиков, и оттого бесконечно ценным. — Нам пора спускаться, — нехотя отстранился Миша, тяжело дыша. — Эд уже трижды написал в общий чат «НП». Если мы не явимся на завтрак через десять минут, он пришлет Булата выбивать дверь. — Бишка дверь не выбьет, он в неё просто не попадет от избытка энергии, — хмыкнул Даниэль, но все же сел на кровати. — Ладно, пора знакомить банду с нашим новым членом семьи. Ты готов к крикам Наташи и Тони? — Я подготовил беруши, — пошутил Миша, вставая и натягивая худи. *** Внизу, в просторной гостиной, объединенной с кухней, уже вовсю кипела жизнь «Настоящих Перцев». — Я говорю тебе, Влада, если мы наденем эти платья на премию, нас перепутают с местными фотомоделями! — громко провозглашала Тоня (Локи), размахивая тостом. — Тоня, при всем уважении, с моим ростом меня трудно с кем-то перепутать, кроме как с маяком, — отозвалась Александра (Сосиска), которая в свои семнадцать лет возвышалась над всеми присутствующими со своими 188 сантиметрами. Она грациозно помешивала кофе, стараясь не задеть люстру. Наташа сидела рядом с Владой (Гречкой), и они вместе что-то увлеченно обсуждали в телефоне, периодически взрываясь смехом. Булат (Бишка), самый младший в их компании, в свои шестнадцать лет обладал энергией атомного реактора. Он пытался жонглировать апельсинами, пока Эдуард (Эдисон) не отобрал их у него взглядом. Эд выглядел как человек, который держит мир на своих плечах и при этом умудряется не помять идеально выглаженную рубашку. В свои тридцать он был для них не просто лидером, а старшим братом, который мог и подзатыльник дать, и визу в Португалию оформить за два дня. — О, а вот и наши пропавшие без вести, — Эд поднял глаза от планшета. — Миша, Даня, я уже хотел объявлять вознаграждение за ваши головы. Где вас… Он осекся на полуслове. Миша шел первым, держа на руках рыжий пушистый комок. Юки, почувствовав новую компанию, смешно задвигала носом, принюхиваясь к запаху португальской выпечки. В гостиной наступила гробовая тишина. Даже Константин (Дед), который в свои восемьдесят один год повидал в жизни всё, включая зарождение интернета, отложил газету и поправил очки. — Это что… — начала Наташа, её глаза округлились. — Это КТО?! — взвизгнула Тоня, вскакивая со стула. — Ребята, знакомьтесь, — Даниэль положил руку Мише на плечо, слегка сжимая его. — Это Юки. Наша собака. Мы завели её месяц назад, но решили сделать вам сюрприз здесь. Следующие двадцать минут можно было описать одним словом: хаос. — Она настоящая?! Она как лисичка! — Булат бросил апельсины и рухнул на колени перед собакой, которую Миша осторожно опустил на пол. — Юки, девочка, иди ко мне! — Наташа и Влада тут же оказались рядом. — Осторожно, не задавите ребенка! — смеялась Александра, складываясь втрое, чтобы погладить щенка. — Она такая крошечная по сравнению со мной, я боюсь на неё дышать! Юки, обладая типичным характером сибы, сначала важно обнюхала кроссовки Эда (тот лишь хмыкнул, но в глазах его отразилось тепло), затем подбежала к Деду. Константин медленно протянул сухую, морщинистую руку, и собака лизнула его в ладонь. — Хорошая псина, — заключил Дед своим глубоким, трескучим голосом. — В моем Лопухово такие не водились, всё больше волкодавы, но эта… породистая. Интеллигентная. Как и хозяева. Миша переглянулся с Даниэлем. В этот момент он почувствовал такой прилив нежности к своей команде, что в горле встал ком. Они были такими разными — из разных городов, разных возрастов, — но здесь, в Лиссабоне, они были одной семьей. «Настоящие Перцы» — это было не просто название канала, это было их ДНК. — Так, — прервал всеобщее умиление Эдуард, вставая из-за стола. — Собака — это потрясающе. Миша, Даня, поздравляю, вы теперь официально «родители». Но давайте не забывать, зачем мы здесь. До премии осталось два дня. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Игривость сменилась легким напряжением. — Сегодня у нас свободный день, — продолжил Эд, расхаживая по комнате. — Гуляйте, отдыхайте, привыкайте к климату. Завтра — генеральная репетиция на стадионе. Там будут все мировые звезды YouTube. Мы должны выглядеть как единый механизм. — Эд, ты какой-то слишком серьезный сегодня, — заметила Влада, поглаживая Юки, которая уже развалилась у неё на ногах. — Что-то случилось? Эд на секунду замер у окна, глядя на город, раскинувшийся под холмом. — Ничего не случилось. Просто… я чувствую, что эта премия изменит всё. Не только для нас как для проекта, но и для каждого из вас лично. Будьте готовы к неожиданностям. Миша нахмурился. В словах Эда всегда был подтекст. Он посмотрел на Даню, но тот лишь пожал плечами, хотя в глазах его тоже отразилась тень беспокойства. *** Днем команда разделилась. Дед остался на вилле — португальская жара была для него тяжеловата, и он предпочел компанию Юки и тенистую террасу. Остальные отправились гулять. Миша и Даниэль старались держаться чуть в стороне от шумного Булата и спорящих о моде девушек. Лиссабон окутывал их своей древней красотой. Узкие улочки, выложенные знаменитой плиткой азулежу, крутые подъемы и спуски, желтые трамвайчики, гремящие на поворотах — всё это казалось декорациями к фильму. — Ты веришь в предчувствия Эда? — тихо спросил Миша, когда они остановились на одной из смотровых площадок (мирадору), откуда открывался вид на красные крыши и реку Тежу. — Эд — отличный стратег, — Даня облокотился на парапет, глядя вдаль. — Он всегда знает чуть больше, чем говорит. Но что бы ни произошло на этой премии — победим мы или нет, — это ничего не изменит между нами. Верно? Миша повернулся к нему. Ветер трепал волосы Даниэля, и в этот момент он казался таким органичным на фоне этого бескрайнего неба. — Верно. Никакие статуэтки не стоят того, что у нас есть. Даня улыбнулся и, убедившись, что «Перцы» увлеклись селфи на другом конце площадки, быстро поцеловал Мишу в щеку, а затем — в уголок губ. — Пойдем, а то Бишка сейчас решит перелезть через забор ради эффектного кадра, и нам придется вылавливать его из реки. Вечер прошел в уютном ресторанчике, где они пробовали паштейш и слушали фаду. Музыка была печальной и красивой, и даже всегда веселый Булат притих, слушая переборы португальской гитары. Когда они вернулись на виллу, Юки встретила их радостным лаем. Дед спал в кресле, на его коленях лежал раскрытый томик стихов, а собака преданно охраняла его сон. Миша и Даниэль поднялись к себе. Усталость навалилась тяжелым грузом, но это была счастливая усталость. — Знаешь, — сказал Миша, ложась в постель и чувствуя, как Даня притягивает его к себе под одеялом, — мне кажется, Эд прав. Что-то произойдет. Но я не боюсь. — С чего бы тебе бояться? — Даня поцеловал его в макушку. — Мы — Настоящие Перцы. Мы со всем справимся. Они заснули, обнявшись, пока город за окном погружался в синие сумерки. Они не знали, что в этот самый момент Эдуард в своей комнате просматривает финальный сценарий премии, и его лицо остается непроницаемым. Они не знали, что через сорок восемь часов их жизнь действительно разделится на «до» и «после», и это не будет иметь никакого отношения к количеству подписчиков. Но пока что была только тишина, мерное сопение Юки на коврике и тепло друг друга. До премии оставалось два дня. Два дня до момента, когда всё тайное станет явным, и Лиссабон вздрогнет от того, что подготовили «Настоящие Перцы».