Вне зоны стрима

Пять месяцев. Сто пятьдесят дней. Три тысячи шестьсот часов. Если бы кто-то сказал Михаилу пять месяцев назад, что время может обладать такой пугающей скоростью, он бы только рассмеялся. Но реальность оказалась стремительнее любого игрового процесса. Жизнь в режиме «запись — монтаж — сон — поцелуй» превратилась в захватывающий калейдоскоп. Бывали дни, когда Миша просыпался и не сразу понимал, какой сегодня месяц, потому что всё его существование было сосредоточено на одном человеке, одной собаке и одном грандиозном плане, который они вынашивали всей командой. Записи пролетали одна за другой. «Маньяки», «Прятки», «Выживания» — контент лился рекой, и зрители чувствовали эту новую, бешеную энергетику. Химия между Клайпом и ИксДанилом в роликах стала настолько осязаемой, что комментарии под видео взрывались от теорий. А они лишь переглядывались через мониторы, зная, что самая настоящая магия происходит тогда, когда гаснут красные лампочки микрофонов. И вот теперь — соленый воздух, крики чаек и ослепительное солнце, которое казалось гораздо ярче того, к которому они привыкли. — Она всё еще в шоке, — негромко произнес Даниэль, наблюдая за тем, как маленькая рыжая Сиба-Ину осторожно ступает по старинной плитке террасы. Юки выглядела комично и трогательно одновременно. Это было её первое большое путешествие. После перелета она вела себя подозрительно тихо, постоянно прижимаясь к ногам Миши, но, оказавшись в этом просторном доме с запахом океана и хвои, начала потихоньку оттаивать. — Мы все в шоке, Дань, — Миша подошел к нему со спины и положил руки на широкие плечи. — Пять месяцев назад я боялся, что мне не дадут визу, а сейчас я стою здесь, и через три дня у нас премия. Это вообще законно — быть настолько счастливым? Даниэль развернулся в его руках. Его рост в 184 сантиметра всегда заставлял Мишу немного задирать голову, но сейчас, в лучах заходящего солнца, Даня казался каким-то неземным. Он притянул Мишу к себе, обнимая за талию, и уткнулся носом в его макушку. — Законно. Более чем, — прошептал Даниэль. — Эд нас ждет внизу через полчаса. Его родители устроили какой-то невероятный ужин. Пойдем, а то Булат уже наверняка начал уничтожать запасы местных деликатесов. Дом родителей Эдуарда был воплощением уюта и истории. Эдуард провел здесь значительную часть юности, и сейчас, вернувшись сюда в качестве лидера огромной медиа-империи, он выглядел непривычно спокойным. Но в его глазах всё еще плясали те самые чертики, которые предвещали нечто грандиозное. Когда Миша и Даня спустились, в гостиной уже вовсю кипела жизнь. — Я говорю вам, здесь даже воздух другой! — громко провозглашал Булат, размахивая каким-то местным пирожным. — В шестнадцать лет я должен был сидеть за учебниками, а я в Португалии! Эдик, ты мой герой! — Бишка, не называй меня так при родителях, — ворчал тридцатилетний Эдуард, хотя по его лицу было видно, что он абсолютно доволен происходящим. Тоня и Влада сидели на диване, рассматривая фотографии в телефонах — они уже успели пробежаться по ближайшим улочкам и сделать сотню снимков для соцсетей. Наташа смеялась над чем-то, что ей рассказывала Александра, чьи 188 сантиметров роста делали её самой заметной фигурой в комнате, даже на фоне высокого Даниэля. А в углу, в глубоком кресле, восседал Константин. Дед, несмотря на свои восемьдесят один, перенес перелет лучше всех. Он с интересом рассматривал португальское вино, периодически вставляя свои фирменные замечания о том, что «в старину пробки делали надежнее». — О, а вот и наши главные герои! — Эдуард поднял бокал, приветствуя вошедших. — Проходите, садитесь. Мы как раз обсуждали расписание. Ужин прошел в атмосфере, которую Миша мог назвать только «семейной». Родители Эдуарда, интеллигентные и невероятно гостеприимные люди, смотрели на эту разношерстную компанию с искренним восторгом. Для них они не были «блогерами-миллионниками», они были друзьями их сына, его командой, его «Настоящие Перцы». Но за общим весельем Миша чувствовал напряжение. Эдуард несколько раз бросал на него и Даню странные взгляды. — Ребят, — вдруг сказал Эд, когда тарелки были отодвинуты. — Через три дня на этой премии на нас будут смотреть миллионы. Это высшая точка того, что мы делали эти пять месяцев. Но я хочу, чтобы вы помнили: самое важное произойдет не на сцене. Самое важное — то, что мы здесь все вместе. Он замолчал на секунду, а затем добавил с той самой загадочной улыбкой: — И да, Клайп, Даня… На награждении будьте готовы к тому, что сценарий может измениться в любую секунду. Я подготовил сюрприз, о котором не знают даже организаторы. — Эд, ты нас пугаешь, — усмехнулась Влада. — Страх — это отличный двигатель для контента! — хохотнул Эдуард. Позже вечером, когда шумная компания разбрелась по комнатам, Миша и Даниэль вышли на балкон своей спальни. Юки, уставшая от впечатлений, уже сопела на коврике. Воздух стал прохладным. Миша поежился, и Даня тут же притянул его к себе, согревая своим теплом. Они стояли в тишине, слушая далекий гул города, который когда-то стал вторым домом для их лидера. — Знаешь, — тихо сказал Миша, глядя на темный горизонт, — я иногда думаю о том, что было бы, если бы я не решился тогда на переезд. Сидел бы сейчас в своей квартире, смотрел бы в окно на серые крыши… — Ты бы всё равно решился, — уверенно ответил Даниэль. — Мы бы не смогли по-другому. Это как в Майнкрафте: ты можешь бесконечно строить забор вокруг своей базы, но рано или поздно тебе придется выйти наружу, чтобы увидеть мир. Миша повернулся в его объятиях. Свет луны подчеркивал острые скулы Дани и его внимательный, любящий взгляд. — Я люблю тебя, Дань. Без всяких стримов и сценариев. Даниэль ничего не ответил словами. Он просто наклонился и накрыл губы Миши своими. Этот поцелуй был со вкусом португальской ночи — терпкий, глубокий и бесконечно нежный. В нем не было спешки, только уверенность друг в друге. Миша запустил пальцы в волосы Дани, чувствуя, как внутри всё замирает от осознания: они здесь. Они вместе. И впереди — целая жизнь. Они еще не знали, что именно задумал Эдуард. Не знали, как обернется для них эта премия. Но стоя на этом балконе, за тысячи километров от тех мест, где они начинали свой путь, они чувствовали, что самая большая награда в их жизни уже получена. А где-то внизу, в своем кабинете, Эдуард еще раз перечитывал план на вечер награждения. В его списке дел один из пунктов был выделен жирным шрифтом. И этот пункт касался не только игры. Но это была уже совсем другая история, которая должна была начаться через семьдесят два часа.