Вне зоны стрима

Лиссабонская ночь была наполнена звуками фаду, доносившимися из открытых окон соседних ресторанчиков, и криками чаек, которые не умолкали даже в этот поздний час. На террасе роскошной виллы, арендованной Эдуардом для празднования, было шумно. Центром притяжения всей компании стала она — золотая квадратная статуэтка «Minecraft Awards», гордо водруженная на середину массивного дубового стола. В свете гирлянд и луны золото отливало холодным, но торжественным блеском. — Нет, вы только посмотрите на эту красоту! — Булат, более известный миллионам как Бишка, практически прилип носом к награде. — Она реально тяжелая! Ребята, мы это сделали! Мы — лучшие в мире! Шестнадцатилетний парень буквально светился от счастья. Его энергия, казалось, могла запитать весь Лиссабон. Он то и дело хватал телефон, записывая кружочки в Телеграм, где на заднем фоне мелькали радостные лица команды «НП». Эдуард стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. На его губах играла скупая, но искренняя улыбка гордости. В свои тридцать он понимал, что эта статуэтка — не просто кусок металла, а результат бессонных ночей, бесконечных правок сценариев и колоссального риска. — Не заляпай её пальцами, Булат, — добродушно проворчал Константин. Дед, как всегда, сохранял достоинство. Даже в восемьдесят один год он выглядел бодрее многих молодых, а его фрак, который он отказался снимать даже после официальной части, сидел на нем как влитой. — Эту штуку надо в музей «НП» поставить. Или под замок. А то знаю я вас, молодежь, в первый же день потеряете. — Никто ничего не потеряет, Константин, — рассмеялась Александра. Сосиска, возвышаясь над всеми своими 188 сантиметрами, грациозно потянулась к столу, чтобы подлить себе сока. В её движениях сквозила уверенность. Она посмотрела на награду, затем на ребят, и в её глазах промелькнуло нечто большее, чем просто радость за победу. Она бросила быстрый, понимающий взгляд в сторону Миши и Даниэля. Михаил (Клайп) сидел на краю плетеного кресла, вертя в руках пустой бокал. Его мысли были бесконечно далеки от праздничного шума. Весь вечер, с того самого момента, как они сошли со сцены под оглушительные аплодисменты, его не покидало странное чувство раздвоенности. С одной стороны — триумф, о котором он мечтал с тех пор, как записал свой первый ролик. С другой — тяжесть тайны, которая с каждым днем становилась всё ощутимее. Он посмотрел на Даниэля. Даня (ИксДанил) стоял у перил террасы, глядя на ночной город. Его рост в 184 сантиметра и широкие плечи в свете ночных огней делали его похожим на статую. Он казался спокойным, но Миша знал его слишком хорошо. Он видел, как Даня периодически поправляет манжеты рубашки — верный признак того, что он о чем-то напряженно думает. «Мы победили, — думал Миша. — Мы на мировом уровне. На нас смотрят миллионы. И именно поэтому я должен молчать». Ему хотелось встать. Хотелось подойти к Эду, к Булату, к Деду и сказать: «Ребята, я люблю этого человека. Мы вместе. Мы — пара». Сказать это громко, чтобы не нужно было больше прятать руки под столом, не нужно было выходить из комнат по отдельности и контролировать каждый взгляд во время стримов. Но страх сковывал его. Не страх осуждения фанатов — к этому он был готов. Страх подвести Эда. Страх разрушить ту магию «НП», которую они строили годами. Эдуард только что объявил о выходе на мировой уровень. Скандалы или даже просто «неоднозначные» новости могли сорвать крупные контракты. — Эй, Клайп, ты чего такой кислый? — Наташа подошла к нему, мягко коснувшись плеча. — Мы выиграли! Радуйся! Миша вздрогнул и натянул привычную улыбку. — Да я радуюсь, Наташ. Просто… выплеск адреналина был такой сильный, что сейчас накрыло откатом. Устал, наверное. Наташа посмотрела на него внимательно. Она была одной из четырех, кто знал правду. Она, Тоня, Влада и Саша — их «женсовет», как в шутку называл их Эд — стали для Миши и Дани тихой гаванью. Они не задавали лишних вопросов, не подкалывали и, что самое важное, умели хранить молчание. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Наташа, так, чтобы слышал только он. — Не обязательно решать всё прямо сегодня. Сегодня просто живи. Она подмигнула ему и отошла к Тоне (Локи) и Владе (Гречке), которые о чем-то увлеченно спорили, рассматривая фотографии с красной дорожки. — Смотри, как мы здесь вышли! — Тоня ткнула пальцем в экран телефона. — Я тут как голливудская звезда, а Булат на заднем плане опять делает рожу. — Это мой фирменный стиль! — отозвался Бишка, подбегая к ним. — Стиль «победителя по жизни». Миша поднялся и медленно пошел к перилам, где стоял Даниэль. Когда он подошел, Даня не обернулся, но чуть сдвинулся, освобождая место рядом. — Красиво, — тихо сказал Миша, глядя на мерцающие огни Лиссабона. — Да, — отозвался Даня. — Думаю, это лучший вечер в моей жизни. Пока что. Миша почувствовал, как сердце пропустило удар. Он оглянулся на команду. Все были заняты собой: Эд обсуждал с Сашей и Владой планы на завтрашний перелет, Булат пытался научить Деда какому-то тренду из ТикТока, а Тоня и Наташа смеялись над чем-то своим. Миша осторожно положил свою ладонь на руку Даниэля, лежащую на перилах. Контакт был мимолетным, но обжигающим. — Дань, — шепотом начал Миша. — Ты слышал, что Эд сказал на сцене? Про мировой уровень. — Слышал, — Даня наконец повернулся к нему. Его лицо было серьезным. — Это огромная ответственность, Миш. — Я знаю. И именно поэтому я… я всё больше думаю о том, что нам нужно рассказать. Хотя бы Эду. Я чувствую себя предателем, когда он говорит о «семье Перцев», а я скрываю от него самое важное в моей жизни. Даниэль вздохнул, его пальцы слегка сжали руку Миши в ответ, прежде чем он убрал её, заметив, что Булат посмотрел в их сторону. — Миш, я тоже этого хочу. Больше всего на свете я хочу просто взять тебя за руку и пойти гулять по этому городу, не оглядываясь. Но ты же знаешь Эда. Он перфекционист. Если он решит, что это помешает проекту… — Он не выгонит нас, — уверенно сказал Миша. — Он слишком нас ценит. Но он может попросить нас «подождать». А я не знаю, сколько еще смогу ждать. — Давай договоримся, — Даня посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде было столько любви, что у Миши перехватило дыхание. — Мы найдем момент. Правильный момент. Не на эмоциях от победы, а когда всё уляжется. Хорошо? Миша кивнул, хотя внутри всё кричало о том, что «правильного момента» может никогда не наступить. Правда осталась лежать в глубине его души, запертая на замок, ключ от которого был только у Дани и четверых их подруг. — Ладно, молодежь! — громкий голос Эда прервал их диалог. — Праздник праздником, но завтра у нас самолет. Всем пора по кроватям. Бишка, отдай статуэтку, я её сам упакую, а то ты её в чемодан с кроссовками засунешь. — Ну Эд! — картинно возмутился Булат, но послушно передал награду лидеру. Все начали расходиться. Дед, пожелав всем «спокойной ночи и поменьше стримов во сне», первым ушел в дом. За ним потянулись девушки. Миша и Даниэль задержались на террасе. Они дождались, пока последний человек скроется в коридорах виллы и закроются двери. Тишина Лиссабона окутала их. — Еще пять минут? — спросил Даня, подходя к Мише вплотную. — Еще вечность, — ответил Миша. Даниэль обнял его, притягивая к себе. Разница в росте позволяла Мише идеально уткнуться носом в плечо Дани. Здесь, в тени колонн, они не были «Клайпом и ИксДанилом», не были частью «НП», не были мировыми звездами. Они были просто двумя двадцатилетними парнями, которые нашли друг друга в огромном цифровом мире. Даня приподнял лицо Миши за подбородок. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И мне плевать на статуэтки. Он наклонился, и их губы встретились. Этот поцелуй был медленным, глубоким и пропитанным вкусом победы и соли от океанского бриза. В нем не было спешки, только чистое, концентрированное чувство, которое они так старательно прятали от всего мира. Миша запустил пальцы в волосы Дани, притягивая его ближе, желая раствориться в этом моменте, забыть о камерах, контрастах и ответственности. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. — Нам действительно пора, — Миша улыбнулся, поправляя сбившийся воротник рубашки Даниэля. — А то Эд решит провести ночную проверку номеров. — Пусть только попробует, — хмыкнул Даня. Они зашли в дом, стараясь не шуметь. В коридоре они столкнулись с Сашей (Сосиской). Она стояла у окна, глядя на луну. — Ой, — Миша замер. — Саш, ты чего не спишь? Девушка обернулась. Она была в своей любимой объемной пижаме, что делало её рост еще более внушительным. Она посмотрела на них двоих — растрепанных, со светящимися глазами — и понимающе улыбнулась. — Просто хотела сказать… — она сделала паузу. — Вы сегодня были очень крутыми. Оба. И… не переживайте так сильно. Правда всё равно найдет выход, когда придет время. А пока — спите спокойно. Мы вас прикроем. — Спасибо, Саш, — искренне сказал Даниэль. Она кивнула и скрылась в своей комнате. Миша зашел в свою спальню, чувствуя странное умиротворение. Да, он не признался сегодня. Да, правда осталась внутри. Но, глядя на золотую квадратную статуэтку, которую Эд оставил на тумбочке в гостиной, он понял одну вещь. Победы в Майнкрафте приходят и уходят. Контракты подписываются и расторгаются. Но то, что он чувствует к Даниэлю, и та поддержка, которую они получают от своих «сестер по секрету» — это и есть их настоящий мировой уровень. Он лег в кровать, закрыл глаза и впервые за долгое время уснул без тревоги. Он знал, что завтра наступит новый день, новые стримы и новые ролики. Но он также знал, что в глубине души он уже не одинок. И когда-нибудь — может, в Лиссабоне, может, в Вильнюсе, а может, в Нижнем Новгороде — он обязательно расскажет всему миру их правду. Но не сегодня. Сегодня была их общая победа. Победа «Настоящих Перцев» и их общая, тихая победа любви.