Вне зоны стрима

Лиссабон остался позади, превратившись из шумной реальности в калейдоскоп ярких воспоминаний. Вспышки фотокамер, тяжесть золотой статуэтки в руках Эдуарда, триумфальные крики команды «Настоящих Перцев» и бесконечный океанский бриз — всё это теперь хранилось в памяти и на картах памяти телефонов. Эдуард, как лидер «НП», с почти отеческой гордостью забрал награду «Minecraft Awards» с собой, пообещав, что она станет центральным экспонатом в их общей истории. Для Миши и Даниэля это путешествие стало особенным не только из-за карьерного взлета. Они рискнули и взяли с собой в Португалию Юки. Маленькая собачка, ставшая их общим ребенком, стоически перенесла перелеты и даже успела познакомиться со всей «семьей перцев». Миша с улыбкой вспоминал, как Булат пытался научить Юки давать лапу в обмен на португальское печенье, как Дед ворчал, что «в его время собаки были серьезнее», но при этом тайком чесал её за ушком, и как Саша, Локи, Влада и Наташа устроили с собакой целую фотосессию на фоне набережной. Эти четверо — Сосиска, Локи, Гречка и Наташа — были их тихой гаванью. Единственные из всей команды, кто знал правду о том, что связывает Мишу и Даню. Их молчаливая поддержка в Лиссабоне была бесценной: они вовремя отвлекали Эда, когда парням нужно было скрыться от лишних глаз, или создавали «шумовую завесу», чтобы Клайп и ИксДанил могли перекинуться парой нежных слов вне кадра. Теперь же, переступив порог своей квартиры, парни почувствовали, как их накрыла тишина. Юки, едва оказавшись в знакомых стенах, радостно залаяла, сделала «круг почета» по коридору и, окончательно выбившись из сил, растянулась на своем коврике. — Ну всё, путешественница сдулась, — тихо рассмеялся Даниэль, ставя чемоданы у стены. Он выпрямился, разминая затекшую шею. Его рост в 184 сантиметра в дверном проеме всегда казался Мише чем-то монументальным. Даня выглядел уставшим, но его глаза, устремленные на Мишу, светились тем самым мягким теплом, которое он берег только для него. — Я сам сейчас как этот коврик, — отозвался Миша, стягивая с плеча тяжелый рюкзак. — Столько эмоций за неделю… Мне кажется, я до сих пор слышу гул самолета. — Нужно смыть Лиссабон, — Даня подошел ближе, сокращая расстояние между ними. Он положил руки на талию Миши, притягивая его к себе. — Смыть аэропорты, чужие взгляды и всё это напряжение. Миша поднял голову, глядя в лицо любимого человека. В свете вечерних сумерек черты Дани казались еще более резкими и правильными. — В душ? — прошептал Миша, уже зная ответ. — Вместе, — утвердительно кивнул Даня, оставляя короткий, но собственнический поцелуй на его губах. Ванная комната встретила их привычным уютом. Даниэль включил воду, настраивая температуру так, чтобы пар начал заполнять пространство, скрывая их от всего мира. Зеркала мгновенно запотели. Здесь, за закрытой дверью, не было ни «НП», ни подписчиков, ни ответственности за имидж. Были только Миша и Даня. Они раздевались медленно, почти синхронно, отбрасывая одежду, пропитанную запахом дальних странствий. Когда они оказались под струями теплой воды, Миша невольно вздрогнул от удовольствия. Вода бежала по волосам, плечам, смывая усталость, которая копилась днями. Даня прижал Мишу спиной к прохладному кафелю, который контрастировал с обжигающими каплями. Его ладони, большие и надежные, скользили по мокрому телу Миши, покрывая его слоем ароматного геля. Это не было просто мытьем — это был ритуал узнавания заново после долгой разлуки «на людях». — Ты в Лиссабоне был таким официальным, — негромко сказал Даня, его голос вибрировал у самого уха Миши, перекрывая шум воды. — В этом пиджаке… Я всё время хотел сорвать его с тебя прямо на красной дорожке. Миша повернулся в его руках, обхватывая шею Дани и заставляя того склониться ниже. — Ты тоже не упрощал мне жизнь своим видом, ИксДанил, — прошептал он, впиваясь в губы Дани жадным поцелуем. Поцелуй был со вкусом воды и страсти, которая копилась всё то время, пока им приходилось играть роли просто друзей перед Эдом и остальными. Даня ответил с напором, его язык уверенно сплетался с языком Миши, заставляя того тихо стонать в поцелуй. Даниэль всегда был ведущим, его уверенность и сила были тем якорем, который так нужен был Мише. Он подхватил Клайпа под бедра, помогая тому запрыгнуть и обхватить ногами свою талию. Миша, будучи чуть ниже и легче, идеально вписался в объятия, прижимаясь к горячей груди Дани. Пар становился всё гуще. Даня аккуратно опустил Мишу, разворачивая его обратно к стене. Его движения были уверенными, но пронизанными нежностью. Он знал тело Миши до мельчайших подробностей, знал, где нужно нажать чуть сильнее, а где коснуться лишь кончиками пальцев. Когда Даня вошел в него, Миша закусил губу, запрокидывая голову под струи воды. Это было чувство абсолютной полноты и принадлежности. Даня двигался ритмично, его руки крепко держали Мишу за бедра, задавая темп, который заставлял мир вокруг вращаться быстрее. Каждый толчок отдавался в теле Миши волной жара, заставляя его пальцы впиваться в плечи Даниэля, оставляя на них розовые следы. — Даня… Даня, — срывалось с губ Миши короткими выдохами. Даниэль дышал тяжело, его лоб упирался в плечо Миши. Он чувствовал каждое сокращение мышц партнера, каждую его реакцию. Для него быть активным значило не просто доминировать, а дарить удовольствие, вести за собой в этот омут наслаждения. — Я с тобой, маленький, — прошептал Даня, ускоряясь. Шум воды превратился в белый шум, за которым исчезли все страхи и сомнения. В этот момент не существовало никакой тайны, которую они хранили. Существовала только эта связь, физическая и духовная, скрепленная общим ритмом и тяжелым дыханием. Когда волна оргазма накрыла их, Миша уткнулся лицом в шею Дани, содрогаясь всем телом. Даниэль прижал его к себе так сильно, будто хотел слиться с ним воедино, защитить от всего мира, который остался за дверью ванной. Они еще долго стояли под остывающей водой, не разрывая объятий. Даня нежно омывал тело Миши, целуя его в мокрые плечи и затылок. — Больше никаких перелетов в ближайшее время, — наконец произнес Даня, выключая воду. — Только мы, Юки и много сна. — И стримы, — напомнил Миша, слабо улыбаясь и прислоняясь к плечу Даниэля, пока тот вытирал его мягким полотенцем. — Эд уже завтра ждет всех в Дискорде. — Завтра будет завтра, — Даня поднял его на руки, несмотря на протесты Миши о том, что он «уже большой мальчик», и понес в спальню. Они устроились в огромной кровати, укрывшись одним одеялом. Юки, почувствовав движение, пришла и улеглась в ногах, довольно сопя. — Знаешь, — Миша прикрыл глаза, чувствуя, как сон начинает одолевать его, — в Лиссабоне, когда девочки на нас смотрели и улыбались… я почувствовал, что мы не одни. Что наша «семья перцев» гораздо глубже, чем кажется. Даня притянул его к себе, целуя в висок. — Так и есть. У нас есть они, есть этот момент и есть всё будущее. Мы справимся, Миш. Главное, что мы всегда возвращаемся домой друг к другу. Вне зоны любого стрима, вне объективов камер и внимания миллионов, они были просто Мишей и Даней. И это была их самая главная награда. Глава их общей истории продолжалась, и впереди было еще много страниц, написанных только для них двоих.