Судьба или Смерть

      Лес в ту ночь не просто шумел — он бесновался. Воздух стал густым, как смола, пропитанным электричеством и запахом озона. Деймон ворвался на поляну Истока, сметая на своем пути молодую поросль. Он выглядел как безумец: глаза впали, на губах запеклась кровь, а в руках он сжимал канистру — свое последнее, отчаянное оружие против того, что он не мог принять.       — Хватит! — взревел Сальваторе, занося канистру над серебристым ростком. — Конец вашим играм в богов!       Но он не успел даже отвинтить крышку.       Прежде чем Деймон успел моргнуть, Древний вампир уже был рядом. Одним резким, сокрушительным движением он перехватил запястье Сальваторе, и по лесу разнесся отчетливый хруст ломающихся костей. Канистра вылетела из ослабевших пальцев, но не успела коснуться земли — Джереми вскинул руку, и корень, вырвавшийся из пепла, поймал её в воздухе, мгновенно утаскивая в сторону.       — Ты пришел с огнем к моему алтарю, Деймон? — голос Джереми прозвучал не из его уст, а громовым раскатом самой земли.       В ту же секунду его глаза затопило темным изумрудным светом. Джереми сделал шаг вперед, и с каждым его движением земля под ногами Деймона содрогалась. Зеленоватые вены над сердцем Гилберта пульсировали так ярко, что просвечивали сквозь ткань рубашки неоновыми разрядами.       Клаус, не выпуская сломанную руку Деймона, швырнул его в центр поляны. Сальваторе попытался вскочить на вампирской скорости, но Исток отозвался яростным ревом. Из-под пепла вылетели массивные корни, усеянные острыми, как кинжалы, шипами.Они не просто обвили Деймона — они пронзили его плечи и бедра, пригвоздив его к месту в распятой позе. Сальваторе захлебнулся криком, когда дерево, почуяв кровь, начало сжиматься.       — Ты долго выбирал между Смертью и Судьбой, Сальваторе, — произнес Джереми, подходя к нему вплотную. Его изумрудный взгляд пронзал насквозь. — Лес долго терпел твой огонь. Но сегодня ты решил сжечь само его сердце. Ты выбрал Смерть. Свою собственную.       Клаус встал за спиной Джереми, его лицо исказилось в хищном оскале, обнажая клыки.       — Твоя кровь станет хорошим удобрением для нашего нового мира, Деймон. Пепел к пеплу.       Джереми резко сжал кулаки. В ту же секунду корни начали бешено вращаться, утягивая Деймона внутрь земли. Сальваторе сопротивлялся, впиваясь ногтями в кору, но магия Хозяина Леса была абсолютной. С глухим рыком земля разверзлась, поглощая вампира целиком. Раздался сухой, окончательный хруст, и пепел сомкнулся над головой Дэймона, мгновенно разглаживаясь, словно здесь никогда и никого не было.       Тишина обрушилась на поляну внезапно. Джереми тяжело дышал, его шатало от избытка поглощенной ярости. Изумруд в глазах медленно гас, сменяясь привычным карим. Клаус мгновенно оказался рядом, подхватывая его и прижимая к своей груди, вдыхая запах хвои от его волос.       — Всё кончено, мой маленький бог, — прошептал Клаус. — Гниль вырезана. Теперь этот лес — по-настоящему наш.

***

      Месяц спустя особняк Майклсонов окончательно превратился в сердце Мистик Фоллс. Лес не просто окружил дом — он стал его частью. Плющ на стенах пульсировал силой, а в воздухе вечно витал аромат свежей хвои.       Елена стояла на террасе, наблюдая, как Элайджа спускается в сад. Она больше не носила ярких цветов; её темно-бордовое платье гармонировало с тенями, в которых она теперь жила. Стефан подошел к ней бесшумно, остановившись у перил.       — Ты всё еще ждешь, что он выйдет из леса? — тихо спросил Стефан, кивнув на темную чащу.       Елена покачала головой, и на её губах появилась странная, умиротворенная улыбка.       — Нет. Джереми был предельно ясен. Он сказал нам в тот же вечер: Деймон стал частью Истока. Пепел к пеплу.       Стефан вздохнул, глядя на свои руки. Он помнил, как Джереми произнес это на следующее утро после исчезновения брата — без злости, просто как факт природного цикла. Хозяин Леса не скрывал правды; он считал, что они заслужили знать, что «Смерть» окончательно стерта с лица земли.       — Знаешь, — произнес Стефан, — я думал, что возненавижу Джереми за это. Но глядя на то, каким спокойным стал этот город… я чувствую лишь облегчение. Деймон никогда бы не остановился. А Джереми… он просто защитил свой дом.       — Мы все обрели здесь дом, Стефан, — Елена накрыла его ладонь своей. — Посмотри на Элайджу. Он больше не разрывается между долгом и чувствами. И я… я наконец-то перестала бежать.       Первородный обернулся и, заметив их, коротко кивнул. Елена ответила ему взглядом, полным искренней нежности. Между ними больше не было секретов, Деймона или призраков прошлого — только общая тень, в которой они были по-настоящему счастливы.       — Ты сегодня идешь к Бонни? — спросила Елена, заметив, как Стефан поправляет воротник куртки.       Стефан слегка покраснел — редкое зрелище для вампира с его стажем.       — Да. Она помогает мне разобраться с… неважно. На самом деле, мне просто нравится проводить с ней время. Она единственная, кто видит этот мир так же ясно, как Джереми, но без его беспощадности.       — Иди, — улыбнулась Елена. — Бонни заслужила кого-то, кто будет ценить её, а не использовать.       Когда Стефан ушел, Елена зашла внутрь особняка. В холле она столкнулась с Клаусом и Джереми. Никлаус что-то шептал парню на ухо, заставляя того тихо смеяться. Увидев Елену, Джереми остановился. Его глаза на мгновение стали изумрудными, приветствуя сестру, а затем снова карими.       — Идешь к Элайдже? — спросил Джереми.       — Да... Спасибо, Джер, — тихо ответила она.       Джереми кивнул, понимая всё без слов. Он чувствовал счастье сестры так же отчетливо, как движение соков в деревьях. Он позволил ей остаться в своей тени, и это было его высшим проявлением любви.       Клаус притянул Джереми к себе, целуя его в макушку.       — Идем, мой маленький бог. Исток ждет. Сегодня дуб зацветет впервые.       В Мистик Фоллс наступил долгий и абсолютно счастливый покой.