Мышь

      Наблюдая за действиями Куроо он неосознанно замер. Словно Кенма тут риелтор, а Куроо выбирает какое жилье ему снять. Старший все болтал и болтал, а Кенма не сводил с него взгляда. Когда проскочила фраза про отраву, Кенма усмехнулся и отвел взгляд на дверной замок, все же повернул его, наверное по привычке. После следующей реплики, Кенма прошел в кухню и поставил чайник, параллельно пытаясь вспомнить что-нибудь из своих увлечений. Что-то промямлив, он наконец открыл шкаф с посудой и встал на носочки, очень старательно вытягиваясь в росте. Он знал, что это действие не ускользнуло от хитрый глаз Куроо, хотя и стоял к нему спиной. Отчего-то на лице появился едва заметный румянец.       —Родители меня отдали на волейбол, когда я только пошел в школу, ну потом я стал прогуливать потому что тело вечно болело, и однажды мне сломали палец, так что в тот момент я окончательно ушел — то ли ласково, то ли просто своим обычным голосом рассказывал Кенма, пока размешивал чай.       Пришлось еще рассказать про любовь к играм и предпочтения в музыке прежде чем напиток был готов. Младший сел напротив Куроо, подгибая под себя ногу, и, сделав глоточек, оставил пальцы на чашке, отогревая вечно мерзнущие руки. В момент когда Куроо начал говорить, Кенма как раз поднял на него взгляд. Какой-то слишком подозрительно спокойный взгляд. То ли таблетки слишком хорошо действуют, то ли Куроо специально так располагает к себе. Чертов манипулятор. «Ну что, покажешь шрамы?». Ни один мускул на лице Кенмы не дрогнул. Он смотрел прямо в глаза Куроо пока расстегивал кофту, которую он носит только из-за больших карманов.       —Тебе с самого интересного, или потихоньку?       «Потихоньку.»       Кенма закатал рукава водолазки оголяя исполосаные руки. Всем шрамам было минимум полгода. Именно столько он провел на реабилитации. Когда зрительный контакт был прерван, Козуме опустил взгляд прямо следом за глазами Куроо, на свои руки       —Знаешь, возвращаясь к твоему вопросу, наверное я ничего не чувствую смотря на них. Может быть небольшую усталость, но в большей степени мне без разницы, они уже настолько часть меня, что я почти не обращаю внимания.       Спустя какое-то время, он поднялся из-за стола и повернулся к Куроо спиной, стягивая с себя водолазку и приподнимая волосы с шеи. По линии позвоночника тянулся один неразрывный рубец, а по бокам еще пять красных полос, словно его только что хлестали плёткой.       —В центре их первый раз с ножом в руках, а остальные, это ожоги. — Куроо что-то говорил, но в этот раз Кенма не слушал, — Побереги восхищение       Он повернулся лицом, оголяя яркое клеймо на груди. Мышь. Теперь он точно мог видеть лицо Куроо. То, как восхищенно округлились его глаза. То, как он перестал скрывать улыбку и привстал из-за стола, не сводя взгляда с груди Козуме.